Глава одиннадцатая: Юпитер

Глава одиннадцатая: Юпитер

На этот раз место для встречи выбирал Макс. И выбрал удобную ему территорию - позвал меня пострелять в частный тир, где работает его старый армейский приятель. Я сначала хотел послать его в жопу с такими «свиданиями», но потом вспомнил, что сам настоял на разговоре, и с его стороны это может быть банальная уловка, чтобы вынудить меня от него отказаться.

Согласился. Даже пообещал обставить его в стрельбе.

Мы громко над этим поржали: он сто процентов от души, я - скрепя сердце, потому что выиграть у этого засранца могу только если он ослепнет на оба глаза сразу.

Когда подъезжаю, рядом уже стоит чистенький внедорожник Макса. Он так любит свою машину, что моет ее чаще, чем я протираю обувь. На всякий случай обхожу тачку со всех сторон, безуспешно пытаясь рассмотреть салон через тонированные стекла.

— Прости, дружище, она не продается даже для тебя.

Я оглядываюсь на звук его голоса и удрученно корчу губы, как будто для полного счастья мне не хватало именно этой старой развалины. Макс стоит чуть в стороне от входа в большой ангар, переоборудованный под тир для серьезных мужиков, и не спешит идти навстречу. Делаю еще один круг возле его тачки и подхожу с рукопожатием.

— У тебя загар, - озвучиваю свое наблюдение. - Когда успел скататься на моря?

— Тебе показалось, - спокойно, не опуская взгляд, говорит он, твердо пожимая мою ладонь. - Я еще с прошлой «командировки» не все дерьмо смыл.

Почему раньше он никогда так сильно меня не раздражал? Всегда казался каким-то недалеким, быковатым и туповатым, как все солдафоны, парнем, от которого точно не стоит ждать каких-то очевидных подвохов. А сейчас я чувствую исходящую от него угрозу и ни хрена не понимаю - это плод моего воображения или Максу реально есть за что точить на меня зуб?

Впрочем, его резкую смену поведения хорошо объяснила бы их с Никой тайная связь, но ее я, увы, пока никак не могу доказать. А косвенные улики, если бы я стал тыкать ими в открытую, он может просто высмеять, и тогда в дураках останусь только я один. А дураком быть мне категорически не нравится.

— Признавайся - уже подговорил хозяина дать мне самый косой ствол? - пытаюсь поддеть его, пока заходим внутрь и идем глубь до стойки с оружием.

— Типа того, - хмыкает он, - поэтому на всякий случай не бери нечетные.

Мы останавливаемся перед разложенными на столешнице пистолетами. На мой взгляд все они выглядят как большой уродливый кусок железа, потому что я в этом ни хера не понимаю. Беру тот, что лежит ровно по середине, проверяю обойму, передергиваю затвор - на этом мои познания в обращении с оружием заканчиваются, но даже этому научил меня Макс. Он смотрит на меня, потом протягивает руку и, когда я передаю ему ствол, спокойно снимает с предохранителя.

— Черт, всегда об этом забываю, - пытаюсь корчить дружеское веселье, хотя чувствую себя буквально с ног до головы обосранным. Не нужно было соглашаться ехать сюда. Почему я просто не предложил встретиться завтра, блядь?!

— Многие забывают. - Макс отворачивается и уже идет к стойке для стрельбы. - И иногда это стоит им жизни. Кстати, ты взял ТТ - хороший выбор. Одного выстрела достаточно, чтобы уложить человека в гроб.

— А что выбрал ты?

Он поднимает руку с зажатым в ней абсолютно черным куском железа, который выглядит как сатана. Бля, я ведь мог взять что-то такое же. Почему выбрал какую-то мелкую пукалку?!

— А я выбрал то, что разорвет башку медведю.

Я перевожу взгляд с лежащего в моей руке боевого пистолета - на его спину, обтянутую простой черной «водолазкой». Как этому говнюку удается все время быть в такой отличной форме? Я тоже упахиваюсь в спортзале три раза в неделю, но чувствую себя титаном, который ворует от собственного тела каждый миллиметр мышц.

— У тебя спина растет даже когда просто смотришь на штангу? - бросаю ему вслед. И вдруг понимаю, что рука сама собой поднимается вверх.

Рука с пистолетом.

Дуло пристально «смотрит» прямо в центр его спины. Между лопатками. Воображаю нарисованную там мишень. Между нами десяток шагов. С такого расстояния попаду даже я. Может, чуть ниже, может - чуть выше, но в любом случае попаду. От одной мысли об этом по телу пробегает приятная возбуждающая дрожь.

Макс поворачивается так неожиданно, что я не успеваю замаскировать свои намерения. Но, может, это и к лучшему - будет приятно посмотреть на его выражение лица в тот момент, когда на него направлен пистолет.

Но его лицо абсолютно ничего не выражает. Ноль эмоций, ничего даже близко похожего на панику или страх. Он просто смотрит на меня и прикладывает ладонь к тому месту, куда я целюсь - теперь это центр груди. Я продолжаю нервно ждать хоть какую-то реакцию, но ее вообще нет.

Этот засранец выглядит так, будто у него в запасе еще миллион жизней.

Или… как будто он предполагал что-то подобное и именно поэтому привез меня сюда. Может, все это такой хитрый план? Я не удержусь, выстрелю, промахнусь, а он в качестве «необходимой самообороны» прострелит мне башку? И они с Никой будут жить долго и счастливо, пока мое тело в могиле будут жрать черви.

— Целиться нужно правее, - подсказывает Макс, пальцем показывая куда.

— Я в курсе, где у человека сердце, - посмеиваюсь в ответ, но продолжаю держать пистолет взведенным. - Просто сомневаюсь, что у тебя оно есть.

— Тогда нужно стрелять в голову, - безразлично говорит он. - Голова есть у всех. Но туда труднее попасть даже с такого расстояния.

Он просто издевается.

Когда до меня доходит эта простая истина, к глотке подкатывает противная, на вкус как блевотина, подавленная ярость. Макс прекрасно знает, что здесь я ему точно не соперник. Поэтому приходится взять себя в руки и утешиться тем, что когда-то в будущем у меня будет шанс поквитаться с ним за это унижение. Пока же просто развожу руками и перевожу все в шутку:

— Просто хотел представить каково это - быть тобой и превращать живых человечков в удобрение.

— Чтобы быть мной, - он слегка прищуривается, но тоже для вида улыбается, - нужно целиться, глядя как вооруженный винтовкой противник собирается сделать в тебе пару отверстий размером с кулак.

— В следующий раз я обязательно дождусь, когда ты возьмешь винтовку, - посмеиваюсь я, как будто в самом деле не понимаю этот намек на мою трусость. - Покажешь мне, как она выглядит? Мне, простому офисному планктону, такие знания, увы, не доступны.

Мы становимся около стойки, занимаем позиции и готовимся к стрельбе.

Сначала это просто бумажные мишени, которые висят не так далеко, чтобы я промахивался. Попадаю шесть из шести и пару раз довольно близко к «яблочку». Потом работник тира меняет полотна и отодвигает их дальше. И я снова попадаю каждым выстрелом, но на этот раз кладу выстрелы не так кучно. На результат Макса не смотрю - не хочу радовать его своей очевидной завистью. Кажется, самое время нанять инструктора и улучшить этот навык. Чтобы в следующий раз, когда моему лучшему, сука, другу захочется повыёбываться, «приятно» его удивить.

— Усложним? - предлагает он - и я соглашаюсь.

И… это движущиеся деревянные мишени в форме человеческого силуэта. Они выскакивают хрен знает как, хрен знает откуда и без всякой последовательности. К моменту, когда звучит сигнал, я уже точно знаю, что вряд ли поразил хотя бы одну цель. Ну а у Макса, ожидаемо, поражены все цели - некоторые кучно в голову, некоторые - кучно в грудь. А этот засранец даже не выглядит довольным - просто молча вынимает обойму, откладывает пистолет и идет к выходу.

Ненавижу чувствовать себя проигравшим. Даже если с самого начала было понятно, что в стрельбе я ему точно не соперник. Это был последний раз, когда я повелся на такую хуйню. Больше никаких встреч на его территории.

Но сейчас у меня нет выхода, кроме как принять поражение и униженно плестись за победителем. Даже если я плетусь за его старыми кроссовками в своих туфлях их премиальной кожи за пятизначную сумму.

— Порадуешь меня чем-нибудь? - сразу перехожу к делу, потому что хочу поскорее отсюда убраться.

— Есть кое-что, - уклончиво отвечает он, но продолжать не спешит.

— Хочешь, чтобы я упрашивал тебя на коленях? - На этот раз мои слова уже откровенно сквозят раздражением. - Знаешь, я думал, что мы типа друзья, и во всем этом ты точно на моей стороне.

— Так и есть, - отвечает он, глядя куда-то перед собой.

— Только ты что-то нарыл и не посчитал нужным сразу сообщить мне, а вместо этого ждал, пока я сам приду на поклон.

На этот раз Макс смотрит в мою сторону - и я снова не могу угадать, что он думает. С таким выражением лица он может и желать мне счастливой семейной жизни, и надеяться на мою скорую мучительную кончину. А самое хреновое, что я абсолютно уверен - никогда раньше у него не было такого лица.

— Тебя ведь интересует конкретика, - наконец, говорит он. - А у меня ее пока нет, только один след, который еще нужно проверять. Над этим уже работает мой приятель, но, как ты сам понимаешь, все очень осложняется, как только речь заходит о слежке на территории другого государства.

— Разве твои «знакомые» не специализируются именно на этом? - пытаюсь его задеть.

— Мои «знакомые» используюсь свой ресурс для поиска определенных целей и плохих людей, а не чтобы искать беглых жен.

Я буквально прикусываю поток матерных слов, которыми был готов его обложить.

Прошел месяц с тех пор, как я пытаюсь выйти на след Ники и, когда я пришел с этой просьбой к Максу, я был почти уверен, что он либо быстро мне поможет, либо откажется - и тогда бы это было прямым свидетельством их с Никой «связи». Этот сукин сын обвел меня вокруг пальца - он согласился помочь, но за этот месяц я не узнал ровным счетом ничего важного - Ника покинула страну, никто из ее родственников страну не покидал, мониторинг самых крупных ортопедических клиник Европы ничего не дал - ни Вероники Калашниковой, ни Вероники Корецкой среди пациентов не нашлось.

Но теперь я при всем желании не смогу обвинить его в нежелании помогать.

Пиздец.

— Так что за след? - поторапливаю его, чтобы поскорее развязаться со всем этим.

— Есть одна частная клиника во Флоренции. Ортопедия и болезни суставов - не ее основной профиль, но там работает целое отделение и один из именитых врачей в этой области. Поэтому она попала под мониторинг во вторую очередь. Пациентки Корецкой или Калашниковой там нет, но в списках значится пациентка по фамилии Чайковская. Вера Александровна Чайковская. Возраст и данные карты плюс минус совпадают, заселилась примерно пять недель назад.

— Чайковская? - Я мысленно вкладываю в свою голову этот не хитрый ребус. Она же сама всегда говорила, как радовалась своему удачному дебюту в «Щелкунчике»! Я должен был сам об этом догадаться!

Хотя, стоп.

Я пристально наблюдаю за реакцией своего лучшего друга и пытаюсь понять, можно ли ему верить. Только как понять, если у него рожа кирпичом? Он может говорить правду, а может тупо ссать мне в уши, чтобы они с Никой могли спокойно ебаться за моей спиной в надежде, что рано или поздно мне надоест ее искать и я сам подам на развод.

— И что дальше? - поторапливаю я.

— Дальше? - Он передергивает плечами, достает ключи от машины и сложенный вдвое листок из того же кармана. - Тут адрес больницы. Если тебе кажется, что я что-то намеренно замедляю, ты всегда может все ускорить, просто сев на самолет. Еще созвонимся. Удачи.

Я нехотя пожимаю его руку и быстро забираюсь в машину. Ввожу название клиники в поисковик телефона. Она действительно во Флоренции, действительно специализируется на других болезнях, но через десять минут поиска я нахожу и того самого врача, и отделение, которое занимается сложными заболеваниями суставов. Если верить переводчику, несмотря на небольшой процент пациентов именно по этому профилю, почти все они после лечения покидают ее в гораздо лучшем состоянии, чем до него.

Все это похоже на правду.

Но все это Макс точно так же как и я мог просто найти в интернете. А все остальное - придумал для правдоподобности.

Я нервно колочу ладонями по рулю, мысленно проклиная тот день, когда в моей голове мелькнула «гениальная» мысль оставить Нике ключи от квартиры. Когда моя свободолюбивая пташка вернется в клетку, я позабочусь о том, чтобы дверца всегда оставалась надежно закрытой.