Глава девятнадцатая: Меркурий

Глава девятнадцатая: Меркурий

— Мне нужно в душ, - Планетка медленно отодвигается и на этот раз держится нос высоко. - А то от меня пахнет беконом сильнее, чем от бекона.

— Не сказал бы, что это такой уж недостаток, - лыблюсь я, воображая на ее месте прожаренный до хруста мясной ломтик. С удовольствием бы вонзил в него зубы. Даже если это звучит как бред сумасшедшего.

Вера показывает мне язык и предлагает пока приготовить место для ужина в комнате с подушками вместо кресел. Я провожаю ее долгим взглядом и ловлю себя на мысли, что ни хромота, ни болезненная худоба не делают менее сексуальной ее походку. И даже попой моя Планетка виляет (конечно, не нарочно) так сексуально, что я снова начинаю ненавидеть проклятые слишком широкие и твердые молнии на джинсах.

Пока она плещется в ванной, достаю большие белые тарелки, вилки, стаканы, заранее готовлю кофе для кофемашины. В комнату с подушками приношу пару пледов на пол. Не помешал бы еще поднос или деревянный кроватный столик, но об этом я как-то и не подумал. Приношу колонку - это моя, домашняя, одна из немногих вещей, которые успел перевезти до того, как Олег решил снова стать моим «в доску лучшим другом». Подумав, отказываюсь от идеи притащить ноутбук и включить какое-то кино - не хочу тратить время на виртуальные картинки рядом с моей настоящей женщиной.

И даже нахожу одну толстую свечку - понятия не имею, что за мысли шатались в моей башке, когда бросил ее на гору остальных покупок. Обычно, чего уж кривить душой, я и романтика не пересекаемся даже на абсолютно ровной прямой. Но не зря же говорят, что правильная женщина способна показать мужчине даже то, что он не знал о самом себе.

В конце достаю из ящика бутылку розового вина. Судя по инфе на этикетке - оно полусладкое, значит, Планетке подойдет, хоть она и не жалует алкоголь даже в самых легких его формах. Но сегодня я хочу особенный вечер и не случится ничего страшного, если она немножко расслабится.

Кстати, мне это тоже не помешает, потому что вот-вот перегорят и катушки, и предохранители.

Отношу все в комнату, но оставляю тарелки до возвращения Веры. Переодеваюсь в домашние свободные штаны и футболку и почти слышу, как член с благодарностью просит больше так над ним не издеваться. Хотя, с точки зрения ближайшего будущего, наверное, это не самая лучшая идея. Воображаю лицо Веры, когда она будет лицезреть мой стояк в ответ на каждый свой даже невинный жест.

Ладно, официально расписываюсь под тем, что у меня, уже почти тридцати четырех летнего лба, случился приступ спермотоксикоза на одну единственную малолетку, о которой я сам думал, что никогда и ни за что не вляпаюсь в такое «чудо».

— Не знаю, о чем ты думаешь, но продолжай в том же духе, - слышу позади голос Веры и, когда немного поворачиваю голову, замечаю как она хаотично снимает меня на телефон. - У тебя лицо абсолютно довольного жизнью кота.

— У кота морда. - Немного разворачиваю корпус и как бы невзначай цепляю пальцами край футболки, подтягивая его выше пупка. Штаны болтаются низко на бедрах, так что вид моего крепкого пресса (без хвастовства, а просто констатация факта) должен произвести на Планетку самые неизгладимые впечатления.

Она останавливается чуть в стороне, облокачивается плечом о холодильник - и ее улыбка становится именно такой, как мне нужно - немного натянутой и рассеянной, потому что этим взглядом на моей коже можно выжигать клейма.

— Обычно, - ее голос звучит тихо и сдавленно, - это девочки устраивают для мальчиков стриптиз.

Я продолжаю задирать футболку, пока ее край не дотягивается до солнечного сплетения.

Планетка продолжает фотографировать, и даже в полумраке я хорошо вижу румянец на ее скулах. Можно вообще снять футболку, но тогда мы не дойдем до ужина, а я, как бы сильно ее не хотел, хочу, чтобы моя Планетка нормально питалась.

— Так, - ловлю ее в том месте, где она стоит, и легко забираю телефон из ослабевших пальцев, - на этом первая часть фотосессии закончена.

— Я только разогналась, - мурлыкает Вера, уже даже почти не скрывая своих взрослых мыслей.

Уверен, если бы засунул руку ей между ног, то нашел бы там самый красноречивый влажный признак ее желания.

Официально готов принять звание самого терпеливого мужика на свете, потом что вместо логичного продолжения, беру ее за плечи, подталкиваю к плите и предлагаю наполнить наши тарелки. Пока она ловко и красиво, совсем как в ресторане, раскладывает пасту и салат из разноцветных помидоров, открываю вино, разливаю его по бокалам. Немного - мы с ней оба те еще трезвенники, но для «правильного» настроения.

— И даже целая одна свеча, - весело подшучивает Планетка, когда мы с тарелками наперевес совершаем променад в комнату, где уже приятно пахнет чем-то ненавязчиво соленым. Оказывается, она была еще и ароматическая.

— Решил выгулять своего внутреннего сопливого романтика, - фыркаю я.

Нужно уже перестать удивляться, насколько мягким я становлюсь рядом с этой малышкой.

За свои уже много лет и даже первые седины у меня было так много вечеров наедине с женщинами, что будет просто бессмысленно даже пытаться их считать. Некоторых я привозил к себе в первый дань знакомства. Хотя, наверное, правильнее будет сказать «большинство». Некоторые в первый день знакомства сами приглашали на чай. Были и «крепкие орешки», которых удавалось раскрутить на секс только к третьему свиданию (если на этом этапе общения женщина не показывала желания раздвигать ноги - я сливал ее без сожаления и считал это самым рациональным подходом к своему времени). Пару раз меня даже пробивало на «сделать красивый жест» - и я снимал всю смотровую площадку на крыше или маленький зал в кинотеатре. В общем, если подытожить - у меня богатый опыт проведения времени с женщиной перед тем, как уложить ее в постель.

Но сегодняшний вечер - уникальный.

И мне не нужно копаться в памяти, вспоминая все предыдущие, потому что именно сейчас происходит то, чего не было никогда раньше.

С этой женщиной я разговариваю.

Много, обо всем на свете. Ничего такого, потому что мы и раньше, пока она лежала в больнице и пока обживалась здесь, разговаривали часами напролет. Но тогда впереди не маячила перспектива близкого секса. А сейчас, когда желание буквально пронизывает воздух между нами, я все равно увлекаюсь ей так сильно, что в какой-то момент даже забываю о своих планах заняться с ней сексом сразу после того, как мы закончим ужинать.

Наши тарелки давно опустели, стрелки часов перевалили за полночь, но я только сейчас вдруг вспомнил, как хотел закончить вечер, потому что все это время был увлечен своей Планеткой. Тем, как она улыбается, как смеется, как закидывает назад голову, когда хохочет, как прикрывает рот ладонями, когда стыдливо пытается скрыть икоту, как сжимает губы в трубочку, втягивая длинные нитки лапши, как потом сама над собой подшучивает, называя то кальмаром, то муравьедом. Она может говорить абсолютно обо всем на свете: о книгах, о музыке, о космических теориях и даже о проблемах глобального потепления. А самое удивительное, что мне интересно обсуждать все это с ней. Настолько, что я не пытаюсь свести на нет любой разговор, намекая, что уже давно собираюсь стащить с нее трусы.

— Что? - Она ловит мой взгляд и рассеянно заправляет за ухо упавшие пряди. - У меня лапша на носу?

— Даже если бы это было так, - поднимаю колено и упираюсь в него локтем, держа почти пустой бокал вина на вытянутой руке, - я бы тебе все равно не сказал.

Она сначала смеется, а потом украдкой все-таки трогает нос.

Моя малышка выпила. Совсем чуть-чуть, но даже этой мышиной дозы оказалось достаточно, чтобы подогреть ее кровь и рассыпать по щекам соблазнительный розовый румянец.

Мне нравится, как блестят ее зеленые глаза, почти заполненные расширившимися зрачками. Я почти вижу в них собственное отражение, наполненное ее пошлыми мыслями. Именно сейчас я ни капли не сомневаюсь, что и она, каким бы интересным собеседником я ни был (надеюсь, что это так!), тоже ждет того самого «взрослого» момента, когда наша болтовня превратится в прелюдию к порно.

— За нашу маленькую победу с личными демонами, - предлагаю первый за весь вечер тост, потому что до этого мы пили просто так.

Звучит, конечно, пиздец как пафосно, но зато это правда.

Я вытягиваю ноги и салютую Венере бокалом с вином. В легком полумраке вижу ее расслабленную улыбку. Она тоже поднимает бокал, потом едва пригубляет его содержимое – и прикрывает глаза, проводя языком по влажным губам. Хорошо, что не видит моей собственной улыбки. Потому что я откровенно лыблюсь. И причина этого в том, что вот такое ее движение языком – оно, можно сказать, стандартное для многих женщин, когда они таким образом дают понять, что готовы и хотят идти в интимном плане дальше. Только почти всегда это выглядит вульгарно и нарочито.

Сейчас все иначе. Не думаю, что Венера вообще отдает себе отчет в том, как выглядит со стороны, и какие фантазии ее язык рождает в моей голове. Да я вообще не хочу и не буду сравнивать ее с другими женщинами. Потому что каким бы откровенным бабником я ни был, сколько бы постелей ни сменил, а абсолютно четко и, надеюсь, полностью адекватно сейчас понимаю одно: именно эту женщину я ждал и искал. Да, понял это далеко не сразу, много наломал дров и принес боли нам обоим, но ведь мы все еще можем исправить. Ведь можем? Уж я со своей стороны сделаю все для этого, что в моих силах. И даже больше.

Только тихо, без громких слов. Терпеть их не могу.

Планетка пытается подобрать ноги под себя, но морщится и тоже их вытягивает. На ней смешной домашний лохматый комбинезон с заячьими ушами на свободном капюшоне. Честно, когда впервые его на ней увидел, тут же проверил – на месте ли соответствующий заячий хвост. На что Планетка сделала вид, что до глубины души возмущена столь неблагородным разглядыванием ее лохматой задницы. Чего уж греха таить, разглядывание действительно было далеко от благородных и исключительно познавательных. Я и не скрывал.

Сейчас же она, наполовину утонувшая в кресле, действительно выглядит той самой длинноухой зайкой в уютной норке. Но у зайки есть проблема – за ней наблюдает очень голодный волк.

Даже хорошо, что в комнате небольшой полумрак, да и Венера наслаждается вином и как будто даже находится в каком-то своем воображаемом мире, потому что ее язык на губах несколько приподнял мой член, пусть и не напрямую, если так можно сказать. А так точно можно сказать.

Если бы не боялся напугать ее своим напором, если бы секс у нас уже был – и я точно понимал, к чему она готова и чего хочет, обязательно бы не отказал себе в удовольствии почувствовать ее губы на своем члене. Обязательно бы насладился ее влажным языком, никуда не торопясь, не долбясь в нее, как бурмашина, чтобы моя малышка сама могла выбрать темп и глубину. А потом бы кончил ей на губы. И она бы снова все с них слизала. Глядя мне в глаза, бесстыже и развратно.

Не знаю, почему меня так будоражит эта фантазия. Я не из тех, кто упивается каким-то доминированием над женщиной, у меня нет ни малейшего желания строить перед ней ревущего бугая. По крайней мере, я сам так думаю. Но сладкий неторопливый отсос от любимой женщины – это что такое интимное и охуенное, что после него эту женщину только хватать и трахать, пока не начнет просить пощады. И даже после этого еще пару раз.

— Ты подглядываешь, - кажется, не открывая глаз, говорит Венера.

— Ничего подобного, Планетка, я вообще пялюсь в открытую.

— Бессовестный мужчина. Тут ведь все равно темно.

— Согласен. - Ставлю бокал прямо на пол и выдаю еще одну нетипичную для себя вещь: - Хочу с тобой потанцевать.

«Мужик, ты когда в последний раз танцевал? Совсем из ума выжил?»

— Боюсь, сейчас из меня не самый лучший танцор. - Планетка открывает глаза и немного виновато поджимает губы. – Но если твое предложение не испортится и не выветрится, мы обязательно потанцуем. Чуть-чуть позже.

А вот хрен там.

Поднимаюсь и подхожу к полке, где оставил мобильный телефон. Набираю в браузере ванильный запрос «Музыка для влюбленных» и наугад выбираю одну из предложенных подборок. Главное, чтобы без вокала, не хочу слушать никого, кроме своей женщины.

Ставлю телефон обратно.

Возвращаюсь к Венере.

Она смотрит на меня широко распахнутыми удивленными глазищами.

— Не бойся, - протягиваю ей руку. - Ну разве что немножко, потому что вряд ли у тебя уже был опыт пляски с медведем.

И я, в общем, даже не особо преувеличиваю.

Она медлит пару секунд, а потом тоже отставляет бокал на пол и протягивает мне руку, второй стараясь найти, на что опереться. Наклоняюсь и, аккуратно обхватив ее за спину и за талию, практически забрасываю себе на грудь.

Крепко прижимаю.

Венера тут же обхватывает меня руками за плечи, а я смещаю обе руки ниже – поддерживаю ее под задницу.

— Простите, молодой человек, но, кажется, ваши руки лежат ниже точки приличия, - доверительно шепчет мне на ухо Вера.

— Точно? – чуть сжимаю пальцы. Несмотря на худобу и торчащие кости, ее задница все равно меня возбуждает. Может потому, что лежит в моих ладонях так идеально, будто создана по их слепку. – Прости, Планетка, но вот как раз сейчас кончился мой пожизненный запас «хорошего парня», так что я планирую лапать тебя за задницу всегда, когда захочу.

Она несмело задирает голову, как будто даже собирается что-то сказать, но ее перебивает новый громкий аккорд из колонок.

Из меня танцор примерно, как из корявого шкафа - балерун, но немного покружиться по комнате с любимой женщиной на руках – хочу и могу себе позволить. Тем более, когда разворачиваю ее спиной, скольжу ладонями по ее бокам, а она в ответ сама прижимается ко мне и… буквально за секунду создает большую проблема у меня в штанах.

Я ее хочу.

Просто пиздец как сильно. Прямо сейчас.

И тело с готовностью реагирует на простое и естественное желание. Кажется, Венера тоже это чувствует, когда невольно… ладно, намеренно… приопускаю ее чуть ниже и трусь головкой члена о ее задницу. Планетка глубоко вздыхает и закидывает руку назад, обвивает мою шею, одновременно практически до предела задирая лицо вверх. И смотрит глаза в глаза, пристально, жадно, сквозь дрожащие ресницы.

— Ты хорошо двигаешься, - шепчет она. – Обещай, что, когда я перестану быть такой ужасно неуклюжей, ты будешь чаще со мной танцевать.

— Пару раз в день, Планетка… обещаю.

Мне нравится эта неторопливость, нравится, как по телу разливаются волны возбуждения, нравится чувствовать, как Венера вертеться в моих руках, как закусывает губу. Нравится бесконечно глубокий взгляд уже распахнутых от возбуждения глаз.

Мне нужны ее губы. Просто чтобы, наконец, поставить точку в этой, блядь, какой-то бесконечной прелюдии.

Я впиваюсь в них, смакую, как что-то исключительное, эксклюзивное, только мое. А когда она начинается постанывать, отрываюсь, чтобы прихватить зубами тут и там. Это вообще не укус. Это что-то почти невесомое, легкое, едва ощутимое. Но Венера вздрагивает, ее дыхание, и без того неспокойное, сбивается еще сильнее.

Провожу языком по ее распахнутому рту, очерчиваю контур губ, слизываю ее вкус, а потом резко тараню ее рот. Глубоко, нагло, бессовестно. И обратно.

Планетка задыхается, отчаянно, как скалолаз, цепляется в мои плечи, и я чувствую, как ее ногти царапают кожу даже через ткань футболки.

Ох, блядь, кажется, это более чем громкий сигнал… ко всему.

Три шага к стене – вжимаю Венеру в нее спиной, распластываю, накрываю собственным телом. И снова мой язык между ее губами – глубже, дальше, пока не достану ее языка, пока они не станут одним целым, до немного болезненного столкновений зубами, до ее сначала удивленного, а потом - нетерпеливого стона.

Я жадно высасываю ее желание, пью ее возбуждение.

— Планетка, - выдыхаю, на мгновение отрываясь от ее тела, чтобы дать себе передышку, пока не разорвал ее прямо здесь. - Бля, малыш…

Нужно сказать, что я просто хочу заняться с ней любовью. Чтобы не испугать, хоть она давно уже и не невинная девственница. Но какого хера? То, что я хочу с ней сделать, в концепцию «занятий любовью» не укладывается вообще никак.

— Хочу тебя трахнуть, малыш, - озвучиваю самую приличную из неприличных формулировок.

— Да, да… - торопливо отвечает она.

Перебирает руками по моей спине, задирает футболку. Помогаю ей стянуть ее с меня, попеременно убирая руки с круглой крепкой задницы.

Очень хорошо, что молния у ее комбинезона спереди – тяну за нее и расстегиваю до самого пояса. Планетка поводит плечами и потихоньку избавляется от этой части одежды. Почему-то кажется, что сейчас ее щеки горят румянцем. Она смущена, но при этом находит в себе силы побороть внутреннее желание прикрыться руками, хотя пару раз дергала или вверх.

И я целую ее снова.

Ее обнаженная грудь касается моей кожи. И это новая волна возбуждения в мои вены, новая порция раскаленного желания в ответ на почти царапающие касания ее твердых сосков. И это невероятно круто. Это сносит башню. Потому что моя Планетка заведена до предела, моя Планетка хочет меня.

Мне даже на хрен не нужны ее слова, достаточно реакция ее тела.

Поднимаю Веру еще выше на руках. Так, чтобы аккуратная крепкая грудь оказалась на уровне лица. Обхватываю сосок губами и втягиваю в рот.

Венера громко стонет, цепляется мне в волосы, крепко сжимая пряди в маленьких кулачках.

Посасываю ее сосок, провожу по ореолу языком, а затем прихватываю зубами.

Она что-то невнятно кричит, бьется в моих руках. Но я несравнимо больше и сильнее, так что у нее никаких шансов.

— Сильнее, - выдыхает со стоном. - Пожалуйста, еще…

Переключаюсь на другой сосок – и снова Планетка едва владеет своим телом. Прикусываю чуть сильнее, вслушиваясь в ее реакцию. Невероятно яркую и открытую реакцию. Ее вспыхнувшее либидо буквально врезается мне в ноздри - тонким и сладким запахом возбужденного женского тела.

Все мое тело натянуто и напряжено, как струна. Сколько я еще протяну от желания немедленно вставить в нее член? Вряд ли долго. Первый раз за миллион лет вообще ни хрена не контролирую.

— Хочу тебя… - сбивающимся голосом надо мной, - пожалуйста… Макс…

Отрываю ее от стены и несу в ближайшее кресло.

Кладу на спину, в один рывок стаскиваю комбинезон вниз по ногам и отшвыриваю куда-то на хрен с глаз. Маленькие простые трусики в горошек просто срываю.

Она мокрая.

Она вся настолько призывно и откровенно мокрая, что буквально течет по маленьким розовым складкам. Я силой запрещаю себе думать о том, как плотно она обхватит мой член. Вероятно, слишком большой для моей миниатюрной Планетки.

Я бы с удовольствием ее вылизал. Трахнул бы языком, пока не взорвалась бы и не улетела под самые небеса.

Ладно, сделаю это позже. В конце концов, ночь только начинается. И хрен там плавал, если сегодня мы завалимся спать раньше полуночи.

Даже не полностью стаскиваю домашние штаны, просто приспускаю их.

Жаркая, податливая, моя.

Чем глубже я вхожу, тем сильнее раскрываются ее глаза, тем сильнее приподнимается она на локтях.

Безумно мокрая. Безумно возбужденная.

Замираю, когда полностью заполняю ее собой.

Она обхватывает меня изнутри, сжимает, тянется еще ближе, насаживаясь так плотно, что я чувствую ее влажную плоть у своего паха.

Медленно вытягиваю член обратно, наслаждаюсь ее затуманенным взглядом и звериным рыком, когда она думает, что собираюсь выйти совсем. И снова жестко вперед, на всю длину.

Венера кричит в голос и, как может, подстраивается под мой нарастающий ритм. Но она почти не в состоянии сейчас двигаться.

Я едва в силах сдерживаться, чтобы не кончить в первые же несколько секунд. Считаю в голове, выуживаю из памяти какие-то идиотские картинки. Я слишком возбужден, чтобы нормально себя контролировать. Я слишком давно и сильно ее хочу.

Но Планетка подается мне навстречу – яростно, с каким-то даже животным рыком. И я просто тараню ее, трахаю изо всех сил и со всей страстью, которая бьет через край. А влажные чавкающие звуки между нами – тому отличное подтверждение.

Кончаю я все же первый. На считанные секунды, но первый. Позор на мои седины. Разряжаюсь в нее тугой раскаленной струей, которая, кажется, становится спусковым крючком для ее собственного оргазма.

Венера выгибается так сильно, что едва удерживается в кресле, но я не позволяю ей упасть. Она кричит. Так громко и пронзительно кричит, что напрочь перекрывает звуки все еще играющей музыки. Да какая там музыка? Вот она самая желанная и настоящая музыка для моих ушей!

Не останавливаюсь, продолжаю входить в нее, когда собственное тело бьет жестокая дрожь, когда удовольствие заполняет и разрывает на части.

Чавкающие звуки становятся еще отчетливее.

И все же постепенно они стихают. Потому что это слишком сильно, чтобы терпеть. Потому что тело молит о передышке. Потому что каждая нервная клетка в таком возбуждении, что еще немного – и просто взорвусь.

— Не выходи, - просит Венера.

Ее тело все еще подрагивает. Особенно когда едва заметно двигаюсь в ней.

Я хочу брать ее снова и снова. Хочу снова и снова видеть эти широко раскрытые сверкающие глаза. Хочу наслаждаться ею.

— Я не очень громко кричала?

— Ты кричала ровно так, чтобы я снова захотел тебя… - наклоняюсь над ней, - потанцевать.

— Прямо сейчас? – удивляется Венера.

— Ну… минут через пять-десять. Успеешь отдохнуть?

Венера улыбается и хитро жмурится.

— А я и не устала.