Глава пятьдесят седьмая: Меркурий

Глава пятьдесят седьмая: Меркурий

Нас разделяет всего пара стен и лестничных пролетов, но я чертовски ссу подняться к ней и задать вопрос, который прогрыз во мне бездонную черню дыру.

«Почему, Планетка? Почему ты так поступила?»

Охранник внизу превращается в настоящего цербера, когда пытаюсь проникнуть внутрь. Приходится показать все свои документы и сказать, что Вероника Калашникова меня знает, и если он хочет, то может сам ее спросить, хотя я бы предпочел, чтобы это был сюрприз. Хрен знает, что именно из всего бреда, который несу, склоняет старика мне поверить. Он ворчит, что в случае чего сразу вызовет полицию и разбираться не будет, кто да как.

— Спасибо, отец! - благодарю я, взлетая по ступеням так быстро, словно у меня на ногах сандалии Гермеса.

Дверь в студию полуоткрыта и, когда захожу, Вера даже не сразу меня замечает.

Она в потрепанных тренировочных пуантах и купальнике, с туго собранными в пучок волосами. Делает несколько вращений на одной ноге и, когда я думаю, что она безупречна, с тяжелым охом падает на одно колено.

Блядь!

Я подхожу к ней, протягиваю руки к голени.

Она испуганно шарахается в сторону, приземляется на задницу, но продолжает отползать словно от чумы. А я, одурманенный ее запахом, тупо перебираю следом, сокращая расстояние, которое Планетка так остервенело пытается увеличить.

— Остановись! - требует она, выставляя вперед ладонь. - Меркурий, пожалуйста…

— Нет, блядь! - ору я и с досады прикладываю кулаком дощатый пол. - Нет, Вера! Нам нужно поговорить!

Она пятится еще дальше, и паника в ее глазах нарастает. Взгляд бегает от меня до двери и обратно, как будто где-то на мне висит табличка: «Пришел выпустить тебе кишки!» Да что вообще происходит?!

Я останавливаюсь, потому что, если не сделать этого - Вера наверняка упрется пятками в стену и, чего доброго, проделает в ней дыру, с таким усердием она старается держаться от меня подальше. Жду, пока Планетка немного успокоится, поднимется на ноги и, слегка прихрамывая, подойдет к танцевальному станку, чтобы схватиться за него, как за опору. Поверить невозможно, что неделю назад она буквально порхала по сцене, невесомая, как перо.

— Тебе нельзя здесь быть, - уже спокойным, сухим как песок голосом повторяет свою просьбу Вера. - Пожалуйста. Ты все… только портишь.

Она снова загоняет меня в ступор. Первую минуту даже не знаю, как реагировать на ее почти вежливое пожелание, чтобы я катился на хер. Никогда не был сопливым романтиком (хотя нет, блядь, был из-за нее!), но в моей башке наша встреча должна была проходить как-то более… душевно. В конце концов, мы когда-то хотели провести вместе всю жизнь, планировали будущее, в котором у нас будет общий дом в теплых краях, и она даже бегала в интернет, чтобы найти сорта роз, которые посадит в маленьком саду. Она, блядь, родила мне сына! Это точно чего-то да стоит.

— Я порчу? - Никогда не думал, что будет так сложно контролировать волну гнева, но он накатывает снова и снова, беспощадно руша все мои попытки держать себя в руках. - Ты ничего не попутала, Венера?!

Она вскидывается, задирает голову под потолок и, даже стоя в другом конце студии, я отлично вижу, как тяжело дышит открытым ртом. Маленькая и тонкая, как спичка, которую можно зажечь, а можно случайно сломать, если слишком сильно стараться выдавить искру. Поэтому запрещаю себе приближаться, хотя ладони неистово горят от желания сгрести ее в охапку, прижать к себе и… Просто вдохнуть ее запах, зная, что она жива. Что рядом.

— Если Олег увидит тебя здесь - нам обоим не поздоровится.

— Вездесущий Олег! - вскидываю руки, чтобы хоть как-то сбросить напряжение. - Олег там, Олег здесь! Он что - ходит за тобой по пятам?

— Да, - спокойно и тихо отвечает она. Абсолютно искренне.

И меня это отрезвляет.

Ну да, Олег. Как же я мог забыть, что эта тварь и не на такое способна. А всего-то нужно было держаться от него подальше все эти годы, чтобы в один момент вдруг забыть, кто он и на что способен. Например, бросить мне под ноги беззащитного младенца.

— Нам нужно поговорить, - все равно стою на своем. - Ты не считаешь, что случилось до хуя всяких разных вещей, которые нельзя принять просто по щелчку пальцев?

Она неуверенно пожимает плечами. Хорошая попытка сделать вид, что ей все равно.

— У тебя очень милая жена, - говорит она, и я офигеваю, потому что именно эту фразу ожидал услышать меньше всего. - Мы вместе… хорошо смотритесь. И… очень счастливы.

— Ты ничего не знаешь, - огрызаюсь я, потому что стоит ей упомянуть Леру, как меня в который раз неприятно жалит совесть. - И нам точно не стоит начинать разговор с обсуждения Валерии.

— Красивое имя, - продолжает Планетка.

Она уже хорошо владеет собой, не трясется и не подпрыгивает от каждого звука, хотя все равно не упускает дверь из виду, как будто Олег действительно может заявиться в любую минуту.

— Послушай, - Вера вздыхает и переступает с ноги на ногу, как будто ей трудно стоять, - так много времени прошло. Не стоит ворошить… прошлое.

Прошлое?

— Вера, ты в своем уме?! - Я не хочу повышать голос - получается автоматически. Даже несмотря на ее сморщенный нос и очередной метнувшийся к выходу взгляд. - Я вернулся домой и нашел пустую квартиру!

— Ты вернулся? - Она смотрит в упор - и ее взгляд впервые наполняется живыми эмоциями. Правда, это больше похоже на раздражение, медленно переходящее в злость. - Значит, ты вернулся?! А как насчет того, что кто-то позвонил мне и сказал, что ты погиб?! Это ты тоже не знал?!

Ее слова взлетают под высокий, покрытый старой лепниной потолок, разбиваются на несколько неразборчивых эхо и затихают. Мы тоже молчим несколько долгих минут.

Что за хуйню она только что сказала?

— Мне позвонили и сказали, что ты… ты… - Планетка запинается, опускает голову и прячет лицо в ладонях.

Хочу подойти к ней и просто обнять, но чутье подсказывает, что только снова все испорчу. Нам нужно поговорить. Лучше, если пока мы будем держаться на расстоянии друг от друга.

— Какой-то мужчина сказал, что ты погиб, или женщина, я так и не поняла по голосу, - наконец, говорит она. - Я не знала, что делать, к кому идти и куда звонить. А потом пришел Олег и… Он просто забрал меня. Я ничего не могла сделать. Ты же знаешь, что Косте нужна была помощь. А деньги мог дать только он.

Я помню, нет смысла даже кивать. Все те события до сих пор живут в моей памяти. Я плохо помню, какую рубашку надевал вчера на работу, марку своих дорогущих часов, но каждый день, прожитый рядом в Планеткой, помню так ясно, словно мы расстались только вчера и не было всех этих дней.

— Я пыталась тебе звонить, - продолжает Вера. Медленно, опираясь на одну руку, развязывает пуанты и устало стряхивает их с ног. Потом проходит по студии, нарочно держась подальше от меня, достает из спортивной сумки тяжелую кофту, но так и держит ее в руках, перебирая пальцами рыхлую вязку. - Олег забрал у меня телефон. Он вообще все забрал. Но каждый раз, когда я находила способ позвонить - твой номер не отвечал.

— Я два месяца валялся в койке с мозгами наружу.

Она вскидывает голову - и зелень глаз полна такого испуга, будто я сказал, что до сих пор ношу содержимое своей башки в заднем кармане.

— Был в отключке, - продолжаю сухо, просто констатируя факты. - Когда пришел в себя и набрал твой номер - ты тоже была «вне зоны действия сети». Я домой вернулся только через четыре месяца, Планетка. И никого не нашел.

Мы смотрим друг на друга.

Нужно продолжать, нужно добраться до сути, но слова слипаются в непроизносимый ком. Вижу, что и Венера сглатывает, видимо, так и не найдя силы сказать хоть что-нибудь. В моей голове все должно было быть как-то иначе. Не знаю как, но точно не вот это дерьмо, когда нам как будто нечего сказать друг другу. И остается только сокрушаться над кучей совпадений, которые сломали обе наши жизни.

— А потом я встретил Олега, и он сказал, что ты вернулась к нему. – Говорю, а у самого перед глазами тот наш разговор, и этот ублюдок стоит рядом почти как живой. - Типа, одумалась, поняла, какое я говно и решила снова погреться у мужа под крылом. Ну и еще, что вы ждете ребенка.

Вера вздрагивает, как будто от удара хлыстом.

Обхватывает кофту двумя руками и крепко прижимает ее к груди.

Прячет лицо.

— Вера, я правда не знал, что…

— Пожалуйста, уходи… - навзрыд просит она. - Уходи, прошу тебя.

«Зачем ты отказалась от нашего сына?» - вертится на языке, но я так и не произношу это вслух. Не хочу, чтобы образ любимой женщины, нежной и слишком ранимой, за одну секунду превратился в… непонятно что.

— Мы не закончили, - упираюсь я, но звук притормаживающей за окном машины заставляет нас обоих повернуть головы.

Вера быстро подходит, украдкой выглядывает в окно - и одного ее взгляда в мою сторону достаточно, чтобы понять - это Олег. Снова он. Сука, есть вообще хотя бы один метр в этом городе, где он не сможет влезть между нами?

— Где и когда я могу тебя увидеть? - Останавливаюсь у двери, давая понять, что пока она не назовет время и место - я больше и шага не сделаю. И по хуй, чем все закончится.

— Нет, - она мотает головой, - незачем. Прошу тебя, уходи. Олег…

— Где и когда? - упрямо повторяю вопрос.

Венера вздыхает, но, видимо поняв, что от меня так просто не избавиться, говорит название, адрес и время.

— Ты там будешь?

— Господи, да, - она нервно смотрит на дверь за моей спиной. - Уходи, пожалуйста!

Я успеваю подняться на один лестничный пролет выше и застреваю там как летучая мышь, сгорбившись под притолокой. Здесь есть люк на крышу, но на нем висит огромный замок, так что если Олег что-то заподозрит - исчезнуть как чертов Бэтмен у меня не получится.

Но они уезжают через пятнадцать минут.

Пока я сижу на «насесте» деревянной лестницы, они спускаются вниз и очень мило воркуют: Олег пиздит об очередном своем свершении, Вера говорит, что проголодалась и готова съесть целого слона. Просто, блядь, образцовая супружеская пара.

Бесит, что не могу выйти и дать ему в морду. Реально превратить его довольную рожу в кровавое месиво, чтобы не осталось ни одной целой кости.

Сначала нужно вывести из-под удара Веру. О чем бы и как они не договорились, не все так гладко, раз она дергается от одной мысли, что он может увидеть нас вместе. Можно действовать быстро, но что это даст? Я заберу ее, привезу домой и познакомлю с женой? «Знакомься, Лера, это - Вера, мать Вовки, она живая и теперь у нас у всех одна большая жопа!» Валерия точно не заслуживает такого отношения. И кто знает, на что вообще способен Олег, если он, не моргнув глазом, соврал мне о смерти Веры.

Когда выхожу на улицу, там уже пустынно. Хорошо, что моя жопная чуйка не подвела - и в этот раз я припарковал машину кварталом ниже. У меня не единственный в городе внедорожник такого класса - тут полно машин и даже в аналогичной расцветке, хоть она и считается редкой, но Олегу запросто могло шарахнуть в голову пробить номера. Особенно, если он следит за Верой как коршун.

По дороге притормаживаю около кофейного ларька, беру двойной американо без сахара и еще полчаса катаюсь по городу, собирая в кучу все, что сегодня услышал.

Вера считала меня погибшим. Она говорила это так искренне, что у меня нет и тени сомнений в том, что она действительно болезненно переживала эту новость. И что все равно как-то пыталась выйти на связь тоже верю. Но меня действительно не было слишком долго, а ей нужна была помощь, потому что - теперь я легко могу сложить дважды два - она была беременна моим сыном. Сомневаюсь, что Олег прыгал до потолка от счастья, когда узнал эту новость. А значит, с той самой минуты ее жизнь превратилась в кошмар.

Я сильнее сжимаю руль, запиваю злость терпим дешевым пойлом, которое тяжело назвать нормальным кофе. Легче не становится, конечно.

Но есть кое-что, что может хотя бы немного «облегчить» мое моральное состояние.

Когда набираю номер одного из своих стары армейских приятелей, то на другом конце связи слышу сонное и недовольное пожелание валить на хуй, если только у меня не что-то особенно срочное и интересное.

— Пиздец, какое интересное, - обещаю я, и в зеркале заднего вида мою рожу перекручивает жесткий оскал. - Только сядь, а то упадешь, отобьешь жопу, мне потом тебе больничку оплачивать.

— Ты же богатенький поц, - смеется Денис, - хули нищебродом прикидываешься? Давай рассказывай, что у тебя ковыряет.

Когда я в двух словах озвучиваю свою просьбу, Денис громко и долго ржет.

— Серьезно? - переспрашивает он.

— Стал бы я шутить такими вещами.

— У тебя крыша протекла, братан?

— Нет, - перестаю улыбаться, допиваю кофе и, безжалостно сминая картонный стаканчика, представляю, что это голова Олега. - Я просто злой.

— Ладно, - перестав смеяться, соглашается Денис, - но только потому, что ты реально меня удивил. Материалы пришли мне в офис, дам мужикам работенку.

Надеюсь, когда это «ружье» выстрелит, эффект будет максимально… злоебучим.

Когда подъезжаю к дому, то еще долго сижу в машине, глядя на тусклый свет в окнах детской. Валерия всегда читает Волчонку перед сном, начала делать это еще когда он был совсем мелким и не мог понимать смысл сказок. Но она все равно это делала и говорила, что так ребенок чувствует себя окруженным заботой и любовью, и ему безопасно. На этот счет у меня была своя теория, но я не стал с ней спорить. Со временем, когда Вовка начала «вникать» в Колобка и Курочку Рябу, мне и самому захотелось укладывать его с книжкой. А потом мы с Лерой начали устраивать ему целые спектакли в ролях, правда, уже не перед сном.

Понятия не имею, как теперь разгребать все это.

Когда свет гаснет, выжидаю еще минут десять и только потом поднимаюсь. Открываю дверь, прокрадываюсь внутрь, стараясь не греметь и только чудом не наступаю на лежащий прямо посреди коридора Вовкин маленький футбольный мяч. Бросаю кофту на диван в темной гостиной, по памяти нахожу выключатель ночника и, когда мягкий приглушенный свет падает на стоящее рядом кресло, вижу там Леру.

— Привет, - говорю слегка оторопью, потому что не ожидал ее здесь увидеть. Честно говоря рассчитывал, что она уже спит, поэтому и тянул время. На часах уже за полночь, а она ранний жаворонок, поэтому редко когда укладывается позже десяти. - Ты почему не спишь?

На Лере ее любимая домашняя пижама - довольно объемная и теплая, в странном принте «в елочку». Еще только сентябрь и погода на удивление балует еще по-летнему теплыми вечерами, но жена всегда немного мерзнет, и даже в жару спит под тонким пледом.

Взгляд у нее не сонный, на коленях - плед и закрытая книга. Вряд ли она читала в темноте.

— Беспокоилась, - немного потухшим голосом отвечает Лера и нервно теребит кисти на краях пледа. - Ты никогда не задерживался с работы так поздно, не предупредив. Я уже и не знала, что делать и кому…

Она не заканчивает фразу - вместо этого показывает спрятанный под книгой телефон, намекая, что собиралась поднимать на уши весь мир, если я не объявлюсь в ближайшее время. Не помню, чтобы раньше у нас были проблемы с тем, во сколько я возвращаюсь. По личным ощущениям, в первый год нашей совместной жизни я был женат на офисе, а не на ней.

— Извини, были дела. Не хотел звонить, думал, вы с Вовкой уже дрыхнете без задних ног.

Она понимающе кивает, но все равно остается сидеть ровно, словно упрямый гвоздь.

Дурацкая ситуация. И она усугубляется чувством вины за то, что продолжаю покорять все новые вершины лжи, хотя до этого всегда был с ней честен, даже когда эта правда была не самой приятной на вкус. И хоть по сути ничего преступного еще не сделал, это не отменяет того факта, что мою голову и все мысли целиком и полностью заняла Венера.

Блядь, ее запах до сих пор торчит в ноздрях, словно выдуманный специально для меня вид изощренной пытки.

— Все хорошо? - спрашивает Лера, пряча взгляд в пол. - Я не пытаюсь тебя контролировать, просто… Ох.

Она тяжело вздыхает.

Правду говорят, что женская интуиция - это ад. Ты еще только думаешь о какой-то другой женщине, даже пальцем к ней не притронулся, но твоя половина уже знает, что в голове ты кувыркаешься с другой.

— Все хорошо, Лера. - Я умею говорить так, чтобы люди мне безоговорочно верили, знаю, как придать голосу правильную интонацию, но воспользоваться этими навыками сейчас тупо не могу. Валерия же не какой-то дотошный мужик, чтобы склонять ее к нужному мне решению. - Ложись, я в душ и к тебе.

Она встает, но от рассеянности роняет книгу. Приходится поднять ее, накинуть ей на плечи плед и, только когда притрагиваюсь к ней, чувствую, как под мягкой тканью пижамы дрожат ее плечи.

Проклятье.

— Я сама не знаю, чего так разволновалась, - извиняется жена и уже собирается уйти, но я притягиваю ее к себе и потираю ладонями спину, согревая. Валерия тут же прижимается, обнимает в ответ и кладет голову на грудь. - Вдруг подумала, что вы с Вовкой - единственное мое счастье. Сидела тут и вспоминала, как было раньше, до вас.

Она и раньше говорила, что я сделал ее самой счастливой, когда разрешил быть мамой для Волчонка, а я всегда чувствовал себя чертовски неловко из-за этого, потому что это мы с Вовкой нуждались в ней больше, чем она в нас.

— У всех бед одно начало - сидела женщина скучала, - цитирую идиотский интернет-мем в надежде, что это сбавит градус напряжения и сведет на нет неприятный разговор. - Ложись, не забивай голову ерундой.

Обняв меня еще раз, она убегает в спальню. Я прислушиваюсь, жду, когда возня утихнет, и только потом поднимаю забытый ею вместе с книгой и пледом телефон. Валерия принципиально не ставит его на пароль, однажды, еще когда она только переехала ко мне, обратил на это внимание, спросил и услышал до невозможности искреннее: «А зачем? Мне нечего прятать». Никогда не возникало желания сунуть нос в ту ее жизнь, которая в виртуальным пространстве есть у каждого из нас. Но когда хочу переложить вещи на стол, экран включается - и на странице открытого мобильного браузера я узнаю знакомое лицо.

Это Вера на сцене, в том самом балете, на котором я впервые «снова» ее увидел. Фотограф поймал ее в прыжке, и на снимке кажется неестественным и неправильным, что за ее спиной нет пары белоснежных крыльев - ведь как-то же она парит над сценой? Только через минуту, когда в моем мозгу проясняется, я вдруг понимаю, что это фото - в поиске телефона моей жены.

Но откуда, блядь, она знает про нас с Венерой?!