Глава восемьдесят первая: Венера

Глава восемьдесят первая: Венера

Я чувствую его пальцы на шее. Они сдавливают так сильно, что я даже не могу кричать, чтобы позвать на помощь. Только безвольно хриплю и пытаюсь поймать его запястья, чтобы отвести их от себя. Хотя бы попытаться. Но мои пальцы почему-то все время хватают только пустоту, как будто мой личный мучитель каким-то образом обрел способность быть бесплотным, но остался все таким же сумасшедшим и смертоносным.

Слезы жгут глаза, но я запрещаю себе плакать.

Он нашел меня. Каким-то немыслимым образом, но все-таки нашел. Но на этот раз я не позволю ему меня сломить, потому что здесь, в соседней комнате, мой сын. И я гот ова на все, что угодно, чтобы защитить его. Хоть десять раз сдохнуть в руках минотавра в этом бесконечном Лабиринте, если в конце концов смогу проломить ему голову.

«Ты не получишь меня снова!» - кричу, но почему-то из моего рта не вырывается ни звука. Хотя я уверена, что хотя бы раз, но все это мне удалось. Пробую снова - но невидимые пальцы упрямо давят на кадык. И еще этот странный запах. Как будто что-то горит. Плавится, как свеча, плоть. Возможно, на моем лице? Возможно, на этот раз я «натворила достаточно», чтобы он все-таки бросил спичку?

А потом я чувствую легкое прикосновение к моим пальцам - осторожное, почти невесомое…

… и открываю глаза, за секунду понимая, что все это был просто кошмарный сон.

Осматриваюсь и быстро вспоминаю, что ушла в комнату, чтобы уложить Вову спать - сегодня мы целое утро гуляли на улице и он так набегался, что после обеда начал недвусмысленно клевать носом. Я предложила почитать ему книжку и задремала рядом.

Осматриваюсь, чтобы убедиться, что все в порядке - дома тихо, за окнами тусклый свет и шум дождя, хотя с утра было невероятное яркое и даже еще почти теплое солнце. Вова рядом сопит как котенок - раскинув руки и ноги, и выглядит совершенно довольным. И таким беспомощным, что я подтягиваю повыше плед, чтобы хоть как-то защитить его от внешнего мира.

Максим приезжает через час, когда я как раз заканчиваю с ужином и каким-то образом Вова словно чувствует его приближение, потому что выскакивает ему навстречу прямо из комнаты, как маленький принц таща на себе плед. Я прикрываю рот рукой, чтобы спрятать улыбку - такой он забавный в этом «плаще».

— Целый рыцарь круглого стола, - смеется Меркурий, тиская его и щекоча до заливистого смеха. Потом смотрит на меня и спрашивает сына: - Ты хорошо себя вел? Не обижал… Веру?

— Да, - серьезно кивает наш сын, и потом добавляет, что разбил чашку.

— Это на счастье, - быстро говорю я. - Мы посыпали ее солью и закопали.

— Какие предосторожности, - смеется Меркурий, берет сына на руки, подвигается ко мне и мягко целует в щеку. - Все в порядке?

— Да, - тру глаза кулаками, чтобы разогнать последнюю тень дурного сна. - Вова уложил меня спать.

Сын хихикает и пытается влезть между нами, обнимая меня руками как обезьянка, чтобы ревниво переползти на руки и отодвинуть от Меркурия.

— Кто-то на тебя уже глаз положил, - смеется Макс, а потом показывает на пару внушительных пакетов, которые оставил возле порога. - Я привез кое-что на ужин.

— Я все приготовила, не нужно было…

— Нужно, - перебивает он, - тебе нужно хорошо есть, и чем больше - тем лучше. И одному мелкому бандиту - тоже.

До сих пор не могу поверить, что все это происходит на самом деле.

Что неделю назад я валялась на полу в луже собственной крови и была уверена, что на этот раз точно не выкарабкаюсь, а теперь рядом любимый мужчина и наш сын.

Потихоньку щипаю себя за мочку уха, и надеюсь, что на этот раз точно не проснусь.

Пока Макс моет руки и переодевается, я собираю на стол, а Вов крутится рядом, пару раз так усердно «помогая», что в итоге еще одна тарелка отправляется в мусор. Наверное, у меня комплекс, когда я просто боюсь что-то ему запрещать, поэтому разрешаю абсолютно все, но у него такая огорченная мордашка, когда видит, что случилось с тарелкой, из которой он еще в обед активно уплетал пюре. Хорошо, что на этот раз она была пустая.

— Снова безобразничаешь, - довольно строго корит его Макс и объясняет, почему посуду на столе трогать нельзя. - Вовка, помнишь, о чем я говорил? Почему плохо, когда бьется посуда?

Не уверена, что сын помнит, о чем речь, но ведет себя так, будто изо всех сил раскаивается.

— Мама лугала, - говорит Вова, перебирая пальцы.

Я поджимаю губы, поворачиваюсь к плите и делаю вид, что ничего этого не слышала.

Было бы странно думать, что он увидит меня, с порога прочувствует нашу кровную связь и начнет называть мамой меня. Пройдет еще много времени, прежде чем можно будет сказать ему правду. Просто чудо, что он до сих пор спокойно переносит эти поездки от Валерии ко мне, и даже ни разу не плакал.

После ужина, когда Вова, наевшись, играет на полу с целой армией супер-героев, Меркурий помогает мне с посудой и, подвинувшись, тихо говорит:

— Валерия сегодня вывезла вещи. Когда все закончится - вы с Вовкой вернетесь домой.

Я рассеянно киваю и вспоминаю нашу с ней единственную встречу. О которой я Меркурию не рассказала, потому что рассказывать было нечего.

Ловлю себя на мысли, что если бы могла отмотать все назад и как-то переиграть тот разговор, то сказала бы все то же самое. Только, может, другими словами.

— Думаешь, это когда-то закончится? - Я ставлю в сушилку вымытую тарелку, пока Меркурий перетирает ложки и вилки.

— Знаю, - спокойно отвечает он и это придает мне уверенности. - Насколько я знаю, - делает паузу, как бы намекая, что его сведения взяты из надежных источников и он не собирается преувеличивать ради моего успокоения, - за него крепко взялись со всех сторон. Я… пересекался с Сергеем. Недавно. Он рассказал много… всякого.

Судя по голосу, рассказ Сергея был не самым приятным.

— Что еще натворил этот монстр? - имею ввиду Олега и мы оба это прекрасно понимаем.

— Я расскажу, но не сейчас, ладно. Еще не выдохнул и не переварил. Но Серега молодец, сдал его со всеми потрохами. Сказал, что уже все равно нечего терять.

— Надо было довериться ему раньше.

Ведь он с самой нашей первой встречи после моего «возвращения» давал понять, что ему есть за что ненавидеть Олега, а я так привыкла перестраховываться, что даже не дала ему шанса.

— Я думаю, что все случилось вовремя и в свой срок, - как будто читает мои мысли Меркурий, - ему тоже надо было окончательно дозреть.

Между строк его слов хорошо читается намек на то, что за это время Олег успел отличиться и нагадить бывшему другу еще больше, хотя куда уж? Это и стало последней каплей.

— И что потом? - Я, наконец, решаюсь задать самый тяжелый вопрос, ответа на который боюсь больше всего. - Что должно случиться, чтобы мы были в безопасности?

Снова попытаться сбежать под фальшивыми документами, потому что Олег не оставит нас в покое и достанет даже из тюрьмы? Делать вид, что мы не вместе, а просто так?

И самое главное.

Я смотрю на играющего Вову и понимаю, что теперь в моей жизни есть то, что я готова защищать до последней капли крови, до последнего вздоха. За что я, если придется, готова перегрызть горло любому чудовищу, даже такому безумному и беспощадному, как Олег.

— Самое главное - ты нигде не фигурируешь в его махинациях, - успокаивает Максим.

— Он всеми силами старался отодвинуть меня от любых денег, - немного нервно смеюсь в ответ, вспоминая, как Олег буквально обрубал любую мою финансовую «независимость». Вплоть до того, что все мои карты, кроме рабочей, всегда были оформлены на его имя и его телефон, с ограничением на снятие наличных. Стоило мне где-то потратиться - и Олег узнавал об этом через минуту, со всеми подробностями. - Жена миллионера, на которую переписывают все виллы и яхты - это не мой вариант, так что, Максим Владимирович, вам досталась нищенка.

Он хмурится и еле заметно мотает головой, давая понять, что с такими разговорами мне самое время заканчивать. Я упираюсь лбом ему в грудь, до сих пор еще до конца не понимая, как могла жить без этого мужчины столько лет. Как будто в страшном сне.

— Все будет хорошо, Планетка. Не буду врать, что все уже позади, но мы почти справились.

Ключевое в этом всем - почти. А я слишком хорошо знаю, во что превращается Олег, когда у него начинается «ломка». Все свои неприятности на работе он компенсировал издевательствами надо мной. А когда ползал передо мной на коленях, корча раскаяние - его финансовые дела давали брешь. Так было всегда, просто я не сразу научилась понимать закономерность.

— Ты у меня очень сильная, - Меркурий берет меня за плечи и немного встряхивает, как будто хочет растормошить от какой-то спячки. - А вместе мы точно справимся со всем. На этот раз вместе до конца.

— Навсегда, - обнимаю его руками и смотрю на Вову, который с интересом за нами наблюдает. - Всегда.

Я знаю, что нужно делать.

Я к этому готова.