45. Русская журналистика первой четверти девятнадцатого века

Стас был прав. Артем изменился. И дело было даже не в чертовой среде и субботе, которые преследовали меня будето проклятие почти год и так легко рассыпались прахом за одну неделю. Утром в понедельник он прислал смс: «Ты сможешь!» и только потом уточнил, во сколько меня забирать после экзамента. А когда я ответила, что пока не знаю, уточню ближе к делу, не стал ворчать как обычно, а попросил написать, сразу, как пойму.

Я так волновалась из-за экзамена по истории русской журналистики, что свободных нервов, чтобы волноваться еще и из-за очередной встречи с мамой Артема уже не оставалось. Два наших первых знакомства настолько не удались, что я не питала никаких иллюзий насчет ее мнения обо мне. В конце концов, это мама Артема, пусть он с ней и разбирается. Я же его со своими родителями не знакомлю, берегу психику.

Мне надо было как-то упихать в экзаменационный наряд шпоры на сотню билетов. Никакие красивые платья тут не годились — в ход пошла тяжелая артиллерия: бриджи с кучей карманов и отворотов, футболка и сверху рубашка с длинными рукавами. Если прислушаться, то при ходьбе я вся шуршала. Оставалось надеяться, что в аудитории будет не слишком тихо.

Но Артем просто превзошел сам себя! Он не стал дожидаться моего сообщения. Он приехал в институт пораньше, как раз перед тем, как была моя очередь идти!

Обнял меня крепко, попутно помяв несколько важных шпаргалок, поцеловал так звонко, что под сводами факультета еще полминуты летало эхо и шлепнул по заднице с напутствием:

— Все, иди. И без сданного экзамена не выходи! Мне не нужна девушка без высшего образования.

— Дурак… — хихикнула я, в последний раз оборачиваясь, перед тем как войти в аудиторию. За спиной Артема, на том конце коридора, я заметила бледную Инночку, которая замерла, заметив нас.

Ну и к черту. Ее проблемы.

На обратном пути мне казалось — весь мир у моих ног! Я повизгивала и каждые пять шагов вешалась Артему на шею, зацеловывая его до неприличия.

Он заслужил!

В тот момент, когда я окончательно поняла, что сейчс сдам пустой листочек и отправлюсь сразу в учебную часть за документами, он заглянул в аудиторию и вызвал преподавательницу «по важному делу». Она ни в какую не хотела идти, но он был обаятелен и настойчив. Настолько, что она даже встала из-за стола, чтобы подойти и объяснить милому юноше, что не будет выходить, пока у нее тут главные прогульщики сдают. Грешна. Каюсь.

Чем он ее забалтывал, я не знаю, но за это время я умудрилась скатать весь билет, спрятанный под манжетой рубашки.

Из аудитории я летела как пробка из трехлитровой бутылки шампанского, врученной Шумахеру в честь победы на Формуле-1.

Начисто почему-то забыв, что Артем ждет меня в коридоре.

Сразу на все три этажа вниз, стуча каблуками, распахивая дверь в солнечный июнь, больше не омраченный перспективой отчисления.

Там, впереди, оставались сущие пустяки — зачет, два экзамена, курсовик, установочные лекции и финальная оргия в честь дня рождения и свободы!

Никакая мама Артема мне была уже не страшна. Я ела мороженое, болтала, целовалась, вешалась ему на шею — не мороженому, конечно! — и с царственным повизгиванием приняла в дар букетик фиалок, купленный у метро.

Даже все еще не выветрившийся запах болота и мокрого бетона, что встретил нас в квартире, не смог испортить мне настроение. Несколько полос обоев в коридоре были ободраны, штукатурка с потолка отвалилась окончательно и паркет «гулял» под ногами, все еще не опустившись на свое законное место.

— Проходи ко мне, — сказал Артем, скрывая в кухне. — Принесу шампанское из холодильника, будем праздновать.

— А мама дома? — страшным шепотом спросила я, развязывая кроссовки.

— У бабушки, обещала вернуться попозже, так что мы гуляем на полную! — отозвался с кухни Артем. — Клубнику любишь?

— Ну… так, — я вспомнила, как попыталась сожрать в одно лицо целую корзинку ежевики, но сдалась и принесла родителям. Мама даже не ворчала весь вечер.

На некоторое время ягоды среди меня потеряли свою привлекательность, но я надеялась еще восстановиться.

— Тогда еще шоколадку достану… — и на кухне захлопали шкафы.

Я стащила кроссовки, наклонилась, чтобы поставить их на подставку, и мой взгляд упал на заткнутые за край зеркала билеты со знакомым характерным шрифтом. Замерев от волнения, я вчиталась в плохо заметные в полутьме надписи.

«Горькие травы» в саду «Эрмитаж»! Моя любимая группа!

Они почти не дают концертов — не любят духоту клубов, а стадионы почти не собирают.

В субботу!

Сердце гулко стукнуло и ухнуло в желудок.

Артем ведь намекал, что нашу годовщину надо отметить как-то по-особенному. Она позже моего дня рождения, ну так и «Травы» редко выступают, вряд ли повторят специально для меня. Такой концерт — летним вечером прямо на природе, среди деревьев и фонариков, фонтанов и гирлянд, ах! Это же просто идеальный подарок!

Тихонько улыбаясь, я на цыпочках шмыгнула в маленькую комнату, прыгнула на кровать, растянулась на покрывале и уставилась в потолок. Счастье было таким огромным, что приходилось держать ладони сложенными на груди, иначе оно вырвалось бы из меня как большая белая птица и упорхнуло в открытую форточку.

Теперь главное — сделать вид, что я ничего не заметила и удивиться по-настоящему!