60. Солнечный удар

Что?

Мой рот приоткрылся сам собой.

Что он сказал?!

Я смотрела в его глаза и не понимала:

— Что происходит?

— А ты не догадываешься?

В дымном взгляде мерцало что-то такое… во что сложно было поверить.

— Нет.

Я надеялась, что он объяснит.

Скажет это другими словами.

Ведь не могла же я всерьез услышать, что он предлагает мне жить с ним?

Человек, который не встречается с женщинами больше одного-двух раз.

И не приводит их в этот дом.

Считает себя мудаком и не собирается больше никому «портить жизнь».

Мне точно послышалось.

Или я все неправильно понимаю.

Но вместо разъяснений Стас вдруг перескочил на другую тему:

— Самое сложное было — своими руками подталкивать тебя к нему. Представляешь, каково это? Но какой у меня был выбор? Отказаться выполнять твое третье желание и уйти. Или согласиться — и отдать тебя другому.

Или это продолжение?

Я уже ничего не знала.

— Просто очень хотел, чтобы ты улыбалась. Ты очень красиво улыбаешься. Даже если не мне. Ты так засияла, когда он позвонил с утра, как не сияла, даже теряя сознание от оргазма в моих руках. Что еще оставалось делать?

Голос его был задумчивым и тихим, что совсем-совсем не сочеталось с тем, как бешено, агонизирующе стучало его сердце о грудную клетку, так что этот гулкий ритм отдавался и в моей коже.

— Зачем? Зачем это тебе?

— Ты мне нужна.

— Я?

Я зажмурилась. Я сплю? Правда? Сплю?

У меня солнечный удар и галлюцинации?

— Ты. В это так сложно поверить, Солнечная Кошка? — его пальцы прошлись по моим волосам, коснулись щеки. Он провел костяшками по скуле, стирая невидимые слезы. — В то, что такая яркая, талантливая, светлая девушка может быть нужна? Такая страстная?.. Действительно, очень странно…

Он ерничал, но темный взгляд был серьезен.

— Такая страстная нужна, но только если я беременна? — уточнила я. — И правда странно.

— Дурочка… — его губы были слишком близко, чтобы увидеть на них улыбку, но в голосе она была. — Ты нужна любая. Оставайся навсегда.

Ошеломленная происходящим, я даже не сразу ответила на его поцелуй. Растерянно приоткрыла рот, впуская настойчивый язык, позволяя ему сплетаться с моим, отступать, сдаваться и атаковать снова.

Я все хотела еще что-то спросить или уточнить, но каждый раз, как набирала воздуха в легкие, очередной поцелуй сбивал меня. Неудивительно, что мое дыхание сбивалось. Может быть, скользящая по спине ладонь тут вовсе была ни при чем. Почему только Стас тоже тяжело дышал? Я-то ему высказаться не мешала.

На тесных качелях окончательно стало неудобно целоваться, вжимаясь друг в друга, но Стас решил эту проблему как всегда — оригинально и кардинально. Он подхватил меня под бедра, развернул и усадил на себя сверху.

— Стас… — я шептала ему практически в губы, потому что голос куда-то пропал. — Стас, постой… Твоя жена…

— Что опять с моей — бывшей! — женой? — вздохнул он, лаская мои губы нежными касаниями своих губ.

— Она была беременна. Вы объявляли. Что случилось с ребенком? Поэтому ты готов взять… — я сглотнула. — …моего? Чужого?

— Не поэтому. Вообще никакой связи, Ярина, успокойся, — он зарылся лицом между шеей и плечом, целуя то нежно, то слегка прикусывая зубами кожу. — Он не чужой. Он твой. Остальное не волнует.

— Стас…

— Ш-ш-ш-ш-ш… — губы вновь пропутешествовали от мочки уха до ключицы, а язык причудливым вензелем закрепил договор.

Я откинула голову, слепо глядя в безоблачное небо. С каждым поцелуем вопросов и возражений становилось все меньше. С каждым касанием его губ голова кружилась все сильнее, и мне уже казалось, что верхушки деревьев над нами кружатся в вальсе в такт с биением моего сердца.

Слишком широкий ворот футболки пополз вбок, оголяя плечо, и Стас воспользовался случаем, чтобы оставить несколько горячих поцелуев на обнаженной коже. Он помог ему сползти еще ниже, и еще…

И еще.

А когда футболка отказалась растягиваться дальше, он рванул пальцами ворот и тут же поймал скользнувший в прореху твердый сосок.

Я захлебнулась воздухом и всхипнула, когда язык обвел его по кругу, а губы обняли и всосали его так сильно, что от прострелившей все тело молнии онемели ладони и ступни.

Горячие руки сжимали мои бедра, притискивая меня к нему так близко, что я чувствовала под спортивными штанами твердость его эрекции. Всего пара слоев ткани — один из которых тонкая ткань моих трусиков — не были препятствием для того, чтобы ощутить, как горячо пульсирует его член. Я уперлась коленями, вжимаясь в его пах и чувствуя, как эта пульсация приходится толкается между моих ног в единственном в мире подходящем для этого месте.

Стас притискивал меня к себе, положив ладони на задницу и заставляя тереться о его член. Задавал ритм, которому вторил его язык, атакующий мой рот. Я цеплялась за его плечи, чувствуя, как задевает оголенный сосок шершавая ткань футболки, и эта слегка грубоватая нотка дергала меня, не давая растечься медовой лужицей, волновала и раздражала — и возбуждала все сильнее.

Я уже не могла остановиться, терлась и терлась об него, в досаде кусая за нижнюю губу, когда из-за неловкого движения срывалось идеальное совпадение между нами. До оргазма оставались какие-то считанные секунды, когда Стас вдруг остановился и отстранил меня.

Измученная, я простонала:

— Ты что, опять будешь издеваться? Оргазм или тебя?!

— А можно?..

— Сразу признаюсь, что тебя!

— Тогда не забудь, что ты должна кричать мое имя…

Какое там имя… я не была уверена, что помню, кто я вообще.

Всего несколько мгновений — отодвинуть всю мешающую ткань между нами, шелест обертки презерватива, приподняться на коленях над ним и медленно опуститься, нанизываясь на него. Кажется, я кончила, когда он даже не вошел до конца — настолько остро и долгожданно это было.

Никаких имен — какие имена, если я не способна была даже произнести внятные человеческие слова. Я могла только тяжело дышать, стонать, лепетать что-то бессвязное, пропадать в ослепительной пустоте и приходить в себя в середине крика.

Это все качели, я точно знаю. Они раскачивались то в такт, то в противофазе, добавляя каких-то совершенно нереальных ощущений — дух захватывало так, будто я взлетала на них к небесам.

— Не хочу тебя отпускать, — пробормотал Стас, снова утыкаясь в свое любимое местечко на шее, где уже немного саднило. Если он мне перед вечеринкой там засос оставил, я его…

— Не отпускай… — выдохнула я. Но потом подумала и добавила ехидно: — Но ведь это наш второй раз?

— И что?

— Ты же мужчина принципиальный, третий раз ни с кем не встречаешься!

— Ну, значит придется не отпускать тебя ни на секунду. Будет один большой второй раз…