Глава 1. Вот и я на новом месте

Переезд в другую страну сравним разве что с кирпичом, падающим тебе на голову с огромнейшей высоты. Ты превращаешься в рыбёшку, выброшенную на берег волной во время невероятного шторма. Ты полностью оторван от всего, что тебе привычно. В моем случае кардинально сменился язык, климат, даже континент.

Конечно, многие скажут, что я сама виновата. Да, согласна, последний инцидент с машиной был явно перебор. Но поставьте себя на мое место. У вас была мечта? Хотя нет, не мечта. Мечта — это всего лишь иллюзия, что человек сам себе создает. В моем случае, это было будущее. Я стремилась к нему всю свою жизнь.

И, БАХ!

В один миг все изменилось. И все ваши планы, все, над чем вы работали, недоедая и недосыпая, с двух лет, разлетелись как искры от догорающего костра. Представили? И что бы вы сделали дальше? Вот так и мое пламя потухло. Осталась пустота. Чем заполнить её?

Я пролетела двенадцать часов, чтобы оказаться в южном штате Америке — Флориде. Самолет приземлился в Майами. Но это не конечный пункт. Еще часа три пилить до небольшого прибрежного городка, в котором обитает моя матушка.

Она оставила нас с отцом, когда мне было лет семь. Мария Вербина, в прошлом очень известная балерина, уехала в Америку в поисках счастья. Там она вышла замуж на преуспевающего доктора-бизнесмена Оливера Палмера. И вуаля! Миссис Мэри Палмер живет в шикарнейшем доме на берегу Атлантического океана.

Я вышла в зал ожидания. Немного осмотрелась. Здесь, по крайней мере, тепло. Лето в России выдалось не очень жарким. Я наткнулась взглядом на высокого лощеного мужчину лет сорока. Он махал мне рукой с широкой улыбкой на лице.

Чудесненько.

Я знала, кто это. Оливер Палмер. Мой отчим.

Нет, вы не подумайте, я не испытываю к нему ненависти. Он женился на маме спустя два года после её отъезда. Так что, не он виноват, что она бросила нашу семью. Просто, неожиданно это все. И перелет был долгий. Я хочу пить и есть. И, похоже, я начинаю ныть.

— Рад, наконец, с тобой познакомиться, — Оливер немного растягивал слова и говорил заторможено. Наверняка, думая, что так я лучше пойму.

Я улыбнулась. Он хотел мне понравиться. Это было видно.

— Я тоже рада познакомиться. И, да, я хорошо понимаю, можете не издеваться так над своим языком.

Мистер Палмер рассмеялся.

— Да, мама говорила, что ты много занималась английским языком, но я все равно решил перестраховаться.

— Может, мы уже пойдем, — сказала я, обходя его, в поисках своего багажа.

Мама настаивала, чтобы я много не привозила.

«Все необходимое мы купим здесь».

Так, кажется, она ворковала в трубку. Её энтузиазм немного пугал. Мама решила вдруг вспомнить, что она мать, и захотела взять на себя заботу обо мне, когда отец, по сути, умыл руки.

— Надеюсь, что мама сможет за тобой присмотреть лучше, чем я. К тому же, она была в похожей ситуации. Там тебе будет лучше. Новая для тебя атмосфера. Может, с кем-нибудь подружишься. Только, я тебя умоляю, больше не влипай в подобные ситуации. Окончи школу в тишине и спокойствии.

— Ага, конечно, а ты в это время будешь наслаждаться своей беззаботной жизнью с Лерочкой.

— Она здесь абсолютно не при чём!

— Да ну? Ты сам учил меня никогда не лгать. А сейчас сам обманываешь, папа.

— Яна, — папа выдохнул и потер переносицу, — ты вышла из-под моего контроля. Лера беременна, скоро родит. А ты…

— А я лишняя на этом празднике жизни.

— Ты изменилась. С тобой больше невозможно разговаривать.

— Хорошо, — выдохнула я, стараясь не чувствовать, как в груди щемит. — Я поеду к маме и буду тише воды, ниже травы.

— Мама очень переживает, — снова заговорил со мной мистер Палмер. — Она перевернула все магазины в поисках всего, что, по её мнению, тебе необходимо.

Мы ехали в шикарной машине. Я не разбираюсь в марках и моделях машин. Но то, что эта тачка жутко дорогая, даже я вижу. Белая, блестящая, с откидным верхом. Мои волосы развивались на ветру. Виды вокруг были неподражаемые. Океан, белый песок, пальмы. Солнце палило нещадно.

Господи, моей коже срочно нужен витамин D. Раз это моя ссылка и мне от неё никуда не деться, то я собираюсь насладиться ею по полной.

— Скажите, мистер Палмер, — я проигнорировала его слова по поводу волнения мамы, — как далеко от вас находится пляж?

— А разве Мэри не говорила тебе? — удивление в голосе отчима заставило меня повернуть к нему голову.

— Что?

— У нас свой личный пляж.

— Что это значит?

— Дом построен на берегу океана, — он улыбался, а я хлопала ресницами так сильно, что вот-вот взлечу.

Мои губы сделали «о». И я с большим трудом удержалась от того, чтобы не произнести это вслух.

Собственный пляж. Никаких местных жителей, туристов. Только я, океан, солнце. Я точно попала в рай.

— И, пожалуйста, называй меня Оливер.

— Как скажешь, Оливер.

Мне все равно, как его называть, лишь бы не папой.

Еще часа два и мы на месте. И моя челюсть уже валяется на плавящемся асфальте.

— Матерь Божья, — когда я теряю контроль над своими эмоциями, то ненароком перехожу на русский язык. Это происходит незаметно для меня, — понятно, почему маме живется счастливо. В таком-то городе. Мы проезжали один шикарный дом за другим. И каждый дом был, своего рода, произведением искусства. Эти люди знают толк в богатстве. Трёхэтажные, четырехэтажные. Там что живут целыми кланами?!

Надо признать, дом Оливера отличался от остальных. Нет, он был такой же роскошный. Но в нем не было той напыщенности, что была видна невооруженным взглядом в других. Хотя, тоже было три этажа. Наверно, так здесь принято.

Оливер нажал на кнопку в телефоне, и ворота открылись. Высокий забор отгораживал территорию дома от посторонних глаз.

— Сегодня мы подключим твой телефон к системе, чтобы ты спокойно могла перемещаться.

Ага, мой телефон. Видимо, папа не рассказал им про малюсенький инцидент с телефоном.

Упс, сюрприз-сюрприз!

Из дома выбежала невысокая, стройная женщина, на вид лет тридцать. Не больше. Но я-то знаю, что ей уже чуть больше сорока. Короткие каштановые волосы, зеленые глаза, небольшой прямой нос, четко выделяющиеся скулы, пухлые губы. Моя мама. Все, как один твердят, что я её копия, только на двадцать лет моложе. И я не могу не согласиться. От папы я вообще ничего не взяла. Он у меня голубоглазый блондин высокого роста. А мой рост не дотягивает даже до ста шестидесяти сантиметров.

— О, мой дорогая, — мама подлетела ко мне, — я так счастлива, что ты, наконец, будешь жить с нами.

Она обняла меня. Я почувствовала странное покалывание. Я давно его не чувствовала. Материнского тепла. Первым порывом было отшатнуться. Ведь эта женщина не приезжала, чтобы увидеться со мной все эти годы. Но мама так крепко прижимала меня к себе. Меня захлестнули эмоции. Мамин запах, мамино тепло. Я так сильно соскучилась по нему. Я закусила губу, чтобы не расплакаться и тоже обняла ее. А вот мама не смогла удержать слезы. Она всхлипывала, гладя меня по спине. Я совершенно не понимала, как реагировать на это.

— Ну, хватит, Мэри, — Оливер убрал её руки с меня, прижимая к себе. — Дай Яне осмотреться, отдохнуть с дороги.

Я благодарно посмотрел на него. Оливер молча кивнул.

— Твоя комната на втором этаже, вторая дверь на право.

Я вошла в дом.

Ого, офигеть не встать! Много света и воздуха. Везде только светлые тона: белый, молочный, светло-мятный. Хотя, лестница была темная, винтовая. Панорамные окна, с видом на океан. Я подошла к одному из них. Бирюзовая вода, волны омывают золотистый песок, по бокам пальмы.

— Я точно в раю, — вслух улыбнулась я.

Возможно, мне здесь понравится. Я быстро забежала на второй этаж. Нашла нужную комнату, открыла дверь и чуть не грохнулась в обморок.

— Охренеть!

Огромная комната. Вся белая и воздушная. В моей комнате также было огромное панорамное окно. Прямо посередине. У боковой стены стояла большая белая кровать с балдахином. Напротив еще одно окно, небольшое, возле которого находился письменный сто, на нем ноутбук. Справа и слева от входной двери еще две двери. Я открыла одну. Беловато-розоватая ванная. Другая вела в гардеробную. Причем, уже полностью забитую различной одеждой. Все аккуратно весело на вешалках. Платья, юбки, брюки, футболки, майки, топ, купальники, нижнее белье — все, что душе угодно.

— Здесь пока очень мало всего. Я не успела много купить. Но мы можем вместе сходить и купить все, что тебе понравится.

Мама вошла в гардеробную. Я в шоке переводила взгляд с неё на вещи.

— Ты шутишь, да? Мне этих вещей хватит до конца жизни.

— Не говори глупостей, — она махнула рукой, подошла к стеллажу с вечерними платьями. — Надеюсь, что я правильно выбрала размер. Здесь постоянно устраиваются вечеринки, приемы, ужины. И вечерние платья — обязательный атрибут. Я бы хотела, чтобы ты их все примерила, но…

— Я не собираюсь этого делать, — я развернулась и вернулась в комнату.

— Как там папа? — мама последовала за мной.

— Как будто ему двадцать лет, и он — курица-наседка.

Мама рассмеялась.

— У Леры скоро роды?

— Еще два месяца будет ходить пузом вперед, — я села на постель. — Она все время ноет, что у неё болит спина, ноги, голова. Такая ходячая боль. А папа крутится возле её ног, как собачка. Аж смотреть противно.

— Рада, что он нашел свою любовь, — улыбнулась мама.

— Ага, любовь, — я закатила глаза.

— Обед будет через двадцать минут, — мама направилась к выходу, — можешь пока принять душ, переодеться и спускайся.

— Хорошо, — выдохнула я.

Мои мышцы ныли. Еще бы двенадцать часов в самолете. Мама настаивала на билете бизнес класса, но папа все же купил обычный, сказав, что они закончились. Верится с трудом. Скорее всего, Лерочка решила, что это слишком дорого для меня. У них же скоро будет ребенок. На которого, о её же словам, придется много тратить.

Я сделала пару приседаний, затем мои ноги стали разъезжаться в поперечный шпагат. Я чувствовала, как мышцы растягиваются, и наслаждалась этим. Растяжка у меня была что надо. Как говорится, опыт не пропьешь. Я сидя в на шпагате могла спокойно вытянуть туловище вперед и коснуться пола лицом. Гибкость, пластика, осанка выработались еще с детства. Ну и гены сыграли свою роль, конечно.

Я приняла душ, наслаждаясь массажными струями, что били со всех сторон. Быстро расчесала свои длинные волосы, чувствуя аромат белого чай, оставшийся от шампуня. Затем выбрала из огромного количества вещей белое нижнее белье, светлую майку и джинсовые шорты.

Я спустилась вниз как раз вовремя. Мама и Оливер уже ждали меня, сидя за столом.

— Как тебе твоя комната? — спросил Оливер.

— Очень красивая, — честно призналась я.

Обед был из морепродуктов. Жареные гребешки, креветки, устрицы…

Устрицы? Серьезно?

Господи, я обожаю морепродукты. И мама это знала. Поэтому и встретили они меня именно такой едой.

— Мэри очень долго пыталась выбрать то, что бы тебе больше понравилось. Она перепробовала кучу вариантов.

— Правда? — я натянуто улыбнулась.

— Вот, — Оливер протянул мне маленькую коробочку, — это твоя сим-карта.

— Честно говоря, — я закусила губу, — ммм… у меня нет телефона…

— Как это? — мама удивленно смотрела на меня.

Я потупилась. Впервые за два дня мне стало стыдно за этот поступок. Но тогда я считала это хорошей идеей.

— Ну, — не смело начала я, — папа, возможно, говорил, что я немного импульсивна.

— Яна, — мистер Палмер положил вилку на стол, — расскажи, что случилось.

— Если говорить коротко, то я разбила его о голову одного парня, — выпалила я на одном дыхании.

Мама и Оливер уставились на меня, абсолютно не моргая, и молча.

Похоже, папа им ничего обо мне не рассказывал, учитывая, что они так отреагировали. Это же мое обычное поведение. Тем более что этот мудак точно заслужил.

— А если говорить не коротко? — первым в себя пришел Оливер.

— Ну, он — мой бывший парень. Мы встречались год. И…

— Продолжай, — Оливер чуть насторожился.

— Он мне изменил, — это все, что я хотела им говорить.

И я не соврала.

— И ты разбила об его голову свой телефон? — больше напоминало не вопрос, а будто Оливер, произнося, пытался осознать этот факт.

Конечно, звучит слишком громко. Я просто треснула его тем, что было под рукой. Телефоном. Но разбился он только, упав на пол.

— А как голова того молодого человека?

Мама охнула.

— Да все с ним нормально, — я отодвинула тарелку. — У него очень крепкий череп.

Какая жалость! Я хотела расколоть его череп, как орех. Но, увы, у меня не получилось.

И нет, я не псих. Просто его выходка стала последней каплей в том море неудач и напастей, что посыпались мне на голову. Меня больше задел не сам факт измены, а то, с кем он мне изменил.

С Лизой, в жопу её, Новиковой. Эта сучка, на протяжении всей мой жизни, дышала мне в затылок. И стоило мне раз оступиться (в прямом смысле) — она тут как тут. Ей досталось все мое: и роль в театре, и место в команде на соревновании мирового уровня, и даже мой парень. Причем, о парне я сожалела меньше всего.

Влад, тот еще урод, Ковалев был моим парнем целый год. С ума сойти, я потратила на него столько времени. Я даже думала, что любила его. А он мало того, что отказался от меня, так еще и перекинулся на мою главную соперницу.

Я точно не помню, что он говорил мне в тот день. В ушах гудело. Ярость заполняла каждую клеточку моего тела. Лиза хихикала, Влад щупал её за попу. Меня затошнило. Я даже не подумала. Просто достала телефон с заднего кармана джинсов и зарядила ему по черепушке. Влад заорал, из его рта посыпалось такое обилие нецензурной брани. Какой богатый у нас все-таки язык. Лиза вскрикнула, затем запищала. Телефон отскочил от его головы, упал на кафель и разлетелся на мелкие детальки.

Я развернулась, гордо задрала голову и зашагала, как на подиуме, стараясь не замечать, что сердце больно покалывало. Глаза заслезились. Но я зажала язык зубами. Плакать из-за такого придурка? Вот еще! Обойдется!

— Я надуюсь, что ты не собираешься вытворять здесь что-то подобное?

— Здесь же нет моего бывшего. Я здесь вообще никого не знаю. И я же не чокнутая, чтобы просто так накидываться на людей.

— Но ты же ударила…

— Он это заслужил!

Мистер Палмер говорил так спокойно. Я слышала, что он доктор. Но какой именно не знала. Может, он — психолог. Надо бы уточнить. Я надеюсь, что не попала в дом психолога на целый год.

— Ладно, — мама хлопнула в ладоши, — завтра поедем и купим тебе новый телефон. Все равно у тебя наверно была не последняя модель.

Она явно пыталась перевести разговор в другое русло. Но Оливер все равно смотрел на меня задумчиво. Наверно, я ему не понравилась. А чего он ожидал? Что появится такое распрекрасное солнышко? Меня же сюда отправили в ссылку, а не просто в гости к мамочке.

— Я наелась, спасибо за ужин, — сказала я, вставая.

Ненавижу неловкие ситуации. А сейчас была именно такая. И то, что они узнали обо мне только что — это еще цветочки. Отец сказал, что мама была в похожей ситуации. Возможно. Но, судя по её реакции, справлялась она с ней явно не так.

Я прошла через холл, вышла на задний двор. Вокруг была идеальная чистота. Сочно зеленый газон ровно подстрижен. По бокам росли высокие кустарники, служащие естественной преградой от чужих глаз. Я спустилась вниз. Трава резко переходила в песок. Такой теплый. Мои ноги сразу погрузились в этот прекрасный плен. Я приземлилась прямо у края воды. Волна то отступала, то забегала на берег, приятно лаская мои ноги. Я откинулась назад.

Еще не стемнело. Интересно, во сколько здесь темнеет?

Боже, я так далеко от дома. Хотя, могла ли я назвать то место домом?

В прошлом году папа привел в нашу трёхкомнатную квартиру в центре города ее. Леру. Черные волосы (я уверена, что она их подкрашивает, но утверждает обратное), обычные карие глаза, курносый нос, тоньше её губ были только разве что брови.

— Яна, познакомься с Лерочкой, — представил он её.

— Так рада, наконец, с тобой познакомиться, — мне сразу не понравилась её улыбка.

Не могу точно объяснить почему, но мне она показалась какой-то скользкой. Сегодня Оливер произнес ту же фразу. Я видела его также впервые в жизни, но сразу ему поверила. Прозвучало очень твердо и уверенно, и в голосе была искренность. В отличие от Леры.

— Ты так похожа на папу, — продолжала он, делая вид, что не замечает моего неприязни.

— Интересно чем же?

— Яна, — одернул меня отец, — Лера просто пытается быть вежливой.

— Ты путаешь вежливость и подлизывание.

— Яна!

— О, все в порядке, — заулыбалась Лерочка, — я понимаю переходный возраст и все такое. Ты можешь называть меня мамой.

Я чуть не упала. Чего-чего? Отмотайте назад, пожалуйста. Мамой?

Я засмеялась, как раненый тюлень. Отец побагровел. Лера замерла.

Согласна, я, возможно, повела себя слишком грубо. Я была не против того, что папа приведет кого-то в наш дом. Но почему именно её? Я не понимала, что он нашел в ней? И пусть она не красивая, человек бы хоть хороший был. Но нет. Она страшная, как мои кошмары, и как человек — полное говно.

А затем я получила травму. Очень глупо. Мы репетировали новый номер. Я выматывала себя ежедневными тренировками, практически не спала. Моя голова и тело нуждались в отдыхе. Но я кружилась снова и снова. Повторяла одно и то же движение. Мне все казалось, что я делаю его недостаточно хорошо. В какой-то момент мое тело перестало меня слушаться. Я то ли оступилась, то ли поскользнулась. Неважно. Я упала всем своим весом на одно колено.

Боль. Такая резкая и острая. Будто мне в ногу воткнули нож. Я заорала, упала на бок, схватившись за колено. Ко мне тут же подбежали. Начали распылять замораживание. Затем скорая, всевозможные рентгены, анализы.

И диагноз. Как приговор.

Разрывы в краевой части мениска.

Шок. Такие разрывы лучше поддаются лечению, чем другие травмы, связанные с мениском. Но на это все равно нужно время. А его у меня не было. Соревнования, премьера нового шоу. Все полетело к чертям. Я так переживала. Но оказалось, что незаменимых людей просто не существует.

Я плакала и день, и ночь, когда узнала, что меня уже заменили. Причем везде. Как же так? Я столько работала, и все это полетело в тартарары.

Нога потихоньку заживала. А вот пустота внутри меня — нет. Я жила танцами. Я всю себя посвящала им. И все. Моя карьера закончилась, еще не успев начаться, как следует.

— Нога еще болит, — Оливер сел рядом, вырывая меня из плена моих горьких воспоминаний.

Я тоже села.

— Нет. Она давно уже не болит.

— Можно я посмотрю?

— А вы…

— Хирург, — кивнул он.

— Хорошо, — ответила я, поворачиваясь к нему.

Оливер аккуратно дотронулся до моего колена.

— Разрыв мениска — очень сложная травма. Тебе повезло, что повредила только краевую часть. У твоей мамы была повреждена внутренняя часть. Пришлось делать ей операцию и удалить часть мениска.

Я понятия не имела, какая у нее была травма, и насколько она была серьезной. Папа никогда об этом не говорил.

— Твоя мать приехала в Америку для лечения. Она хотела полностью восстановиться, вернуться в России, и вновь блистать на сцене. Но ей не смогли помочь. Два года она скиталась по врачам, пока не попала ко мне на прием. Я, конечно, не смог вернуть её на сцену. Но сейчас она, по крайней мере, не мучается от постоянной боли.

Она поехала лечиться? Почему отец не говорил об этом? Он сказал лишь, что она нас бросила. Соврал?

— Это был очень сложный период в её жизни. Теперь ты можешь понять какого это — лишиться того, что любишь, того, чем занималась всю свою жизнь. Я не говорю, что ты должна простить ей все. Просто присмотрись к ней, посмотри на ее отношение к тебе. Не всегда то, что нам говорят — эта единственная правда.

Я молча слушала его. Оливер продолжал ощупывать колено, попеременно надавливая на какие, ему известные, точки.

— Скажи, ты куришь?

— Нет, — выдыхаю я.

— Употребляешь наркотики?

— Нет.

— А алкоголь?

— Бывает, — честно ответила я.

Оливер удивленно посмотрел на меня. Он ждал очередного «нет»?

— Если у тебя есть какая-то зависимость, лучше сказать об этом сразу.

— Я все сказала. Я не нарик, не курю. И Я никогда не оправдываюсь, и не вру. Я говорю, как есть.

Я твердо смотрела на мистера Палмера. Тот едва заметно улыбнулся и кивнул.

— Я понял. Давай тогда установим такое правило. Ты будешь честно обо всем рассказывать, не оправдываясь, а я буду всячески пытаться тебе помочь. Хорошо?

Мне впервые предлагают что-то подобное. Отец никогда не слушал меня. Любое мое слово воспринималось в штыки. И уж тем более папа никогда не пытался меня понять. Я не уверена, что могу доверять Оливеру. В конце концов, с момента нашего знакомства не прошло и дня.

— Хорошо, — все-таки ответила я, затем улыбнулась.

— Только, Яна, давай больше без разбиваний телефона о чью-то голову, или нанесений тяжких увечий чужим машинам.

Вот теперь я рассмеялась. Он в курсе последних событий.

— Договорились.