Глава 18

В сон клонило так, что Лена даже подумывала не реагировать на звук, но в конце концов любопытство погнало ее с кровати. Зевая, она поплелась в мини-коридор и, открыв дверь, с удивлением уставилась на своего неожиданного гостя.

— Яр? — Его имя Лена сократила непроизвольно. — Ты… как здесь? У тебя же открытие?

— Было, — он озорно улыбался. — Вчера.

— Но… — Лена никак не могла собраться с мыслями, слишком уж ее поразило его внезапное появлением. — Ты говорил, что у вас там столько всего еще не сделано…

— Да, — он кивнул, с вниманием выслушав ее неуверенный лепет. — Поэтому я проторчал там с четырех утра до самого отъезда в аэропорт и сделал все, что мог. Завтра — или уже сегодня? — у меня выходной.

— И ты приехал ко мне? — Теперь Лена не прятала сменившей наконец легкий шок радости.

Яр с намеком повел бровями и подтвердил:

— К тебе.

Он сказал лишь два слова: коротко и незатейливо, а Лену обдало волной жара и разом дали о себе знать молчавшие прежде потребности. До ноющей боли в ладонях захотелось коснуться и поцеловать. Обнять. Убедиться, что Ярослав действительно рядом, в зоне ее досягаемости.

Все свои порывы Лена вместила в один простой жест. Она протянула Яру руку, которую тот сразу же поймал своей. Внутрь номера они так и вошли, переглядываясь и улыбаясь, но сохраняя таинственно-смущенное молчание. Дверь за ними захлопнулась.

Лена вздохнула и призналась:

— Я очень рада, что ты приехал.

С довольным выражением лица Ярослав сделал к ней еще пару шагов, не размыкая их сцепленных рук. Его взгляд, еще мгновение назад светлый и просто шелудиво-счастливый, потемнел и потяжелел, заскользив по телу Лены сверху вниз. Она закусила губу, осознав, что стоит перед Яром в той же кремового цвета сорочке, что уже успела ему продемонстрировать на одном провокационном фото.

— Ты всегда так спишь? — спросил он вдруг хрипло, приблизившись к Лене вплотную.

Теперь она кожей обнаженных ног чувствовала ткань его брюк, а грудью сквозь тонкий шелк — идущее от его тела тепло, от которого внутри все волнительно сжималось.

— Что? — облизав пересохшие губы, Лена тяжело вздохнула. В ушах шумело.

Ярослав сглотнул и повторил:

— Ты всегда спишь… такая красивая?

Она рассмеялась.

— Это же просто сорочка. — Ничего сверхсексуального в обычной шелковой ночнушке Лена не видела. Красиво, конечно, но далеко не самый эротичный вариант нижнего белья.

Прищурившись, Яр помотал головой. Медленно, сантиметр за сантиметром, он склонялся к Лене и глубоко дышал. Его губы обжигающей печатью прижались к изгибу ее шеи и едва ощутимым движением поднялись к уху, рассыпая по коже мурашки и дурманя голову:

— Это не просто сорочка, ты же знаешь.

Лена не сдержала тонкого, на выдохе, стона.

— Ты… — Голос ее не слушался. — Ты прав.

Не сдвинувшись ни на сантиметр, Яр довольно хохотнул, и обертона его мягкого, бархатистого тембра очередной лаской пробежались по ее ставшей еще более чувствительной коже. Ноги ослабели. Лена, поддавшись вперед всем телом, поспешила прислониться к груди Ярослава. Он и она одновременно чуть слышно зашипели от остроты нового и, казалось бы, более чем невинного контакта.

— Я скучал, — прошептал Яр между легкими поцелуями: за ухом, в мочку, линию челюсти, уголок губ. — А ты?

Лена всхлипнула и потянулась к нему, желая получить, наконец, полноценный, глубокий поцелуй. Однако он покачал головой, намекая, что ждет ответ.

— Конечно, — выдохнула она тихо. — Конечно, скучала.

Его губы мгновенно накрыли ее в долгожданном приветствии: первые несколько секунд нежно, легкими полукасаниями, но если Ярослав и планировал неторопливое, сладко-медлительное начало, то сам же не выдержал заданного темпа. В каждом последующем движении угадывались жажда и нетерпение, затягивающие Лену в омут, где с одинаковой силой властвовали две потребности — брать и отдавать.

Очень скоро их поцелуй изменился, стал глубоким и влажным, совершенно лишенным приличий и стеснения откровением. Языки дразняще и как будто бы едва ощутимо, но вызывая сильную дрожь, пробегали по самым чувствительным местам рта и ударялись друг о друга, зубы прикусывали и чуть оттягивали тонкую кожу губ, умело не злоупотребляя игрой на контрастах.

С трудом стоя на слабеющих ногах, Лена не успевала удивляться тем граням, что открывались для нее благодаря Ярославу — и про него, и про ее собственную неожиданно запредельную страстность и смелость.

Под кожей теплом гудело желание, и куда-то разлетались все разумные, осторожные мысли, и в ожидании физического контакта болезненно натягивались нервы. Лену влекло к Ярославу так, что нельзя было держаться от него на расстоянии. Не получалось.

Их взаимно согревающий и будоражащий душу поцелуй длился тягуче-сладким мгновением, прервать которое не находилось сил. Однако нарастающая где-то внутри потребность оказаться как можно ближе друг к другу, прижаться кожа к коже из приятного томления очень быстро обернулась мукой. Неритмичное, тяжелое дыхание прекрасно передавало Лене и Яру их общее на двоих состояние, отчего любая ласка обретала лишь дополнительные оттенки удовольствия.

Когда их губы, пылающие и покрасневшие, наконец разделило расстояние в пару сантиметров, Лена смогла прошептать:

— Ты голодный? — Она сама не понимала, откуда у нее в мыслях возник именно этот, ничем не связанный с происходящим ранее, вопрос.

Ярослав улыбнулся. Качнув головой, задел кончиком носа ее, провел им по ее щеке и замер у уха, глубоко и часто дыша.

— Ты так пахнешь… — севшим голосом признался он Лене, и неизвестная по счету толпа мурашек снова пронеслась по ее телу.

— Как? — Кажется, сегодня Лена была способна лишь на глупые вопросы.

— Вкусно.

— Так ты все же голоден? — уточнила она игриво, догадываясь, конечно, какой получит ответ.

— Хм… — Ярослав придал себе задумчивый вид, но лишь секунду, а затем коротко поцеловал Лену в губы и посмотрел в глаза. — В каком-то смысле да.

Лена закусила губу, сдерживая хихиканье. Все-таки нельзя было не замечать, как нелепо звучат подобные разговоры, но все равно работают: низ живота у нее сразу же конвульсивно сжался.

Пройдясь руками по ее телу от талии по ребрам, груди и шеи, Яр ладонями обхватил ее лицо, и Лена расслаблено вздохнула. Не прекратив вглядываться друг в друга, они молчали, просто наслаждаясь накрывшим их спокойствием и приятным ожиданием большего. Было в таких эпизодах тишины что-то хрупко-интимное и волнительно-важное.

Лена накрыла ладони Ярослава своими. Их руки переплелись в новой ласке.

— Пойдем в кровать, — она потянула Яра за собой.

Синие, с расширенными зрачками глаза напротив вспыхнули. Резко, буквально в одно движение, Ярослав закинул Лену к себе на плечо. Не ожидав подобной резвости, она взвизгнула.

Боже, да она не помнила, когда ее последний раз носили на руках, плечах… и вообще любых других частях мужского тела!

Ярослав же только хмыкнул и как ни в чем не бывало направился вперед, а затем, повернув голову, через ткань укусил Лену за ягодицу и заверил:

— Не бойся, не уроню.

Лена засмеялась. Она не испытывала ни капли страха, но не представляла, что делать с нынешним переизбытком чувств. Поведение Ярослава очаровывало ее, заставляло терять голову.

Его легкость, нежность, страсть — все било прямо в цель. Лену охватила эйфория. Безрассудная и неуправляемая. Очень напоминающая безграничное счастье.

На кровать Лену опустили аккуратно и мягко, как будто положили в облако. Улыбаясь, она наблюдала за Ярославом, чей пристальный взгляд, зажигая в ней звезды, очень красноречиво путешествовал по ее телу, задерживаясь иногда на определенных местах, словно он прямо сейчас представлял, где и как именно к ней прикоснется спустя несколько секунд.

От напряжения Лену потрясывало. Томление становилось совсем уж непереносимым, и хотелось застонать, просто в попытке выразить свои запредельные физические и эмоциональные переживания.

Наконец, Ярослав оперся коленом на матрас и наклонился к ней. Лена подвинулась, освобождая для него место. Облизала в предвкушении сухие губы и поймала очередной обжигающий прищур. Не нарушенное никем из них молчание прибавляло происходящему неопределенности, распаляло фантазию, вынуждало замирать в ожидании, отчего инстинктивно обострялась чувствительность.

Когда теплые ладони Ярослава легли Лена на бедра, она невольно вздрогнула. Вжавшись в матрас, не шевелясь, она внимательно наблюдала. Тиканье часов, шорох накрахмаленных простыней, доносящийся из окна уличный гул — все это раздражителем кололо нервные рецепторы, погружая Лену в похожее на гипноз состояние.

Ярослав поднялся руками чуть выше и остановился у кромки ее донельзя задравшейся сорочки. Кончиком ногтя он провел вдоль кружевной каемки, и Лена зашипела. Ничего изощренного еще не случилось, а ее уже почти подкидывало на кровати.

— Знаешь, я эту неделю… — заговорил Ярослав вдруг. От его хриплого, глухого голоса Лена окончательно потерялась. Соски затвердели настолько, что даже шелковая ткань, постоянно чуть скользившая вверх-вниз по груди в такт дыханию, показалась теперь мучительно жесткой. Ярослав же продолжал: — Мечтал, как сам сниму с тебя эту ночнушку, — его руки наконец ухватились за шелк.

— Тогда снимай ее скорее, — поторопила Лена и подняла вверх руки.

На этот раз Ярослав не медлил. Одним движением стащил с нее сорочку и отбросил ту в сторону. Его дыхание зазвучало громче и тяжелее.

Лена сглотнула. Уперевшись ладонями в матрас позади себя, она осталась сидеть на кровати лишь в самых обычных бежевых трусиках и мысленно поощряя себя за смелость, спокойно ждала продолжения, позволяя Яру смотреть.

Восхищение и желание в его глазах опьяняли. Она словно пропитывалась его возбуждением от макушки до кончиков пальцев, хотя и без того была уже хмельной. Ей нравился этот окутывающий их откровенный, сверкающий от искр флер притяжения.

Придвинувшись к Лене ближе, кончиком пальца Ярослав неожиданно ударил по сжавшейся вершинке одного из ее сосков. Лена всхлипнула. Его руки теперь держали ее за талию, а рот уже произносил то ли приказ, то ли мольбу — если судить по испарине и бьющейся на лбу жилке:

— Ложись на спину.

Лена плавно откинулась назад, и поддерживающие ее мужские ладони вместе с ней спускались все ниже, пока она не достигла простыней, а они — кромки ее белья.

Уже через пару секунд она была полностью обнаженной. Губы Ярослава, словно он больше не мог сдерживать своих порывов, жадным и влажным скольжением пробежались по ее шее и ключицам и сосредоточились на груди. Лена тоже больше себя не контролировала.

Пока Ярослав ласкал то один сосок, то другой — облизывая, вбирая в рот, прикусывая и обдавая дыханием, а второй рукой спускался все ниже и ниже, иногда скользя по лобку — и вновь поднимаясь выше, она с наслаждением запустила пальцы в его волосы. Скрестив ноги у него за спиной, Лена прижималась к его обтянутому одеждой телу, но вскоре взялась за пуговицы на рубашке, а затем и за ширинку на брюках. Ярослав, слишком увлеченный ее телом, подчинился не сразу, но Лена отчаянно хотела получить доступ ко всему его телу.

Довольно вздохнув после того, как вся одежда оказалась сброшенной на пол, Лена прижалась к Ярославу и пару раз потерлась о него грудью. Обоих затрясло еще сильнее, и они одновременно потянулись за поцелуем, что получился чуточку неуклюжим, но неприкрыто жадным, поглощающим.

Не отрывая от губ Лены своих, Яр ласково сжал одной ладонью ее грудь, а второй быстро спустился к мокрому от смазки входу. Пару раз проникнув внутрь, он намеренно лишь едва-едва задел при движении клитор.

Лена протяжно застонала и впилась ногтями Ярославу в плечи, надеясь, что он поймет намек, но издевательства не прекратились. Напротив, его пальцы стали еще нежнее и осторожнее и скользили в ней мучительно неторопливо, с каким-то смакованием растягивая ее и размазывая по коже выделявшуюся все сильнее смазку. Минута за минутой. Доводя Лену до сумасшествия.

Вопреки тому, что Ярослав сам больше походил на обезумившего, ласкал он ее без суеты и спешки. Правда, то, что он вытворял с ее телом сейчас, Лена не могла бы назвать прелюдией.

Нет, определенно, не прелюдия. Скорее не имеющая названия пытка удовольствием и отложенным оргазмом.

Губы Яра не оставили ни одной сантиметра ее тела не изученным. Лена вся была покрыта его поцелуями, не оставляющими следов укусами и даже парочкой засосов (наверное, первых на ее жизни).

Проведенные его языком влажные дорожки на теле обдувал холодный благодаря кондиционеру воздух. Губы саднило. Тело томилось от переизбытка и вместе с тем недостатка… ласк, контакта, Ярослава.

Бешено, будто захлебываясь, билось сердце. От любого, даже ничтожно короткого прикосновения к затвердевшему, набухшему клитору Лену подбрасывало, но Ярослав останавливался прежде, чем она могла бы кончить.

Ей хотелось плакать — стоны уже не справлялись с возложенными на них природой функциями. Ослабевшими руками Лена по-прежнему пыталась притянуть Ярослава к себе и заполучить его целиком и полностью.

— Яр… — твердила она на выдохе, как заколдованная. Позабывшая любые другие слова. — Яр…

Когда он наконец вошел в нее, Лена забилась в оргазме едва ли не сразу. Утратив последнюю власть над собственным телом, она заметалась под Ярославом, рискуя упасть с кровати, если бы он ее не держал. Но он держал и явно был не в том состоянии, чтобы отпустить.

Из-под полуприкрытых век на Лену мутным взглядом смотрели совершенно черные, дикие от страсти глаза. Через крепко сжатые челюсти все чаще вырывались задушенное шипение и стоны, от которых у нее внутри снова что-то сжималось.

Внизу живота еще не угасла пульсация от первого оргазма, но возбуждение вновь росло. Выгнув спину, Лена ногами вжала Ярослава в себя, окончательно срывая последние предохранители. Вполне сносная кровать заскрипела, забившись изголовьем об стену.

Темп Ярослава стал совершенно бешеным. У Лены потемнело в глазах. Она больше не знала, где она и кто. Горло саднило от стонов, все ее тело — каждой клеточкой, веной, жилой, нервом, — замирало невесомой мукой на виражах в ожидании чего-то невероятного и невозможно-недостижимого.

Ярослав дергано толкнулся в Лене еще несколько раз и зарычал, уткнувшись губами ей в шею. От этого хриплого, совсем безумного рыка у нее закатились глаза. Задыхаясь в беззвучных стонах, Лена выгнулась под Ярославом, чувствуя, как спазмы бушующими волнами расходятся внизу живота.