Глава 21

В тот день Лена ни о чем Ярослава не спросила. Не захотела разрушать романтическую атмосферу, подумала, что слишком рано выяснять отношения, которых еще толком и нет. Да и не была она уверена, что не совпавшая с ожиданиями реальность повод для недовольства.

В остальном же их встречи с Яром казались ей чудесными. Весь сентябрь они по возможности виделись ежедневно, хотя месяц получился довольно загруженным. Ярославу приходилось несколько раз летать в Сочи, помогая местному франчайзи с открытием кофейни сети. Лена активно возвращалась к занятиям с постоянными учениками и набирала новичков. ПО выходным ходила на прослушивания, но ни с одной из групп пока не сложилось.

Свободного времени ужасно не хватало. Если Лена не была загружена работой, то зачастую помогала с переездом и адаптацией в Москве младшему брату. Макс, умудрившийся поступить на бюджетное обучение в МГУ в самой последней волне зачисления, не выглядел счастливым студентом одного из самых престижных ВУЗов страны, но столь же упорно, как и летом в переписке, отказывался от откровенного разговора. Лене лишь оставалось бросать на него обеспокоенные взгляды.

За пару неполных месяцев учебы Макс будто бы чуточку повзрослел. Взялся вдруг носить только темные вещи и хмурое выражение лица. Лена не сомневалась, что девчонки в университете сворачивают головы ему вслед — до того он стал напоминать парней с обложки молодежных романов.

Темно-русые волосы, голубые глаза. Острые скулы. Высокий, спортивный, далеко не глупый. И грустный. Почему-то постоянно грустный.

Хотела бы Лена знать, в чем причина его печали: влюбился неудачно, не нравится учеба, не складываются отношения с одногруппниками? — выпытать не получалось.

— Лиза в гости к тебе приедет? — спросила она непринужденно в надежде разрядить очередное угрюмое молчание, повторявшееся из субботы в субботу, когда оголодавший за неделю в общежитии Макс приезжал к Лене насладиться домашней кухней.

Тот пожал плечами и промолчал. Лена недоуменно нахмурилась.

— Я хотела сказать, что она могла бы остановиться у меня, если приедет.

Макс не отреагировал на ее слова. Будто бы Лена ничего и не говорила, отстраненно поинтересовался о другом:

— Котлеты еще есть?

Лена растерянно кивнула, ничего не понимая. Поругался он, что ли, со своей лучшей подружкой? В этом причина его плохого настроения?

— Котлеты есть, — заверила она его, стараясь не показать своего беспокойства. — Целый контейнер специально для тебя, возьмешь с собой.

— Спасибо, систер. — Макс встал из-за стола. Наклонившись, поцеловал Лену в щеку и засобирался в общежитие. — Пойду я.

— Уже? — переспросила она с сожалением. — Ты же недавно пришел.

Макс скупо улыбнулся.

— Дела, систер.

Лена вздохнула.

— Дела. А ко мне только поесть, да?

— Эй, — междометием Макс попытался неловко выразить свою к ней привязанность. — Я еще на неделе забегу.

Лена улыбнулась.

— Да, я поняла. Поесть.

— Ну, кто-то должен оценивать твои кулинарные таланты. — Зашнуровав, наконец, свои модные высокие кеды, Макс сменил показушную пацанскую крутость на искреннюю озабоченность: — Ты говори, если помочь надо. Ну, всякие мужские дела: дотащить что-нибудь или починить. Я ж рядом теперь живу.

— Спасибо, братик. — Лена его обняла. — Буду иметь в виду твое сильное мужское плечо.

Макс хмыкнул.

— Я вообще-то серьезно. Могу и Дэну морду начистить — только скажи.

Ему удалось ее ошарашить.

— Зачем?

В ответ Макс, пожав плечами, хмуро пробурчал:

— Он тебя бросил.

— Никто никого не бросал. — Лена покачала головой и вздохнула. — Впрочем, если выражаться твоей терминологией, то бросила Дениса скорее я сама.

— Как? Маман говорила, что…

— Мама не знает всей ситуации.

— А почему тогда?.. — Макс имел искренне удивленный вид.

Забавно, Лене впервые за много лет удалось шокировать собственного брата. Он, наверное, давно приписал ее к категории скучных взрослых, и вдруг такой сюрприз.

— Развод был правильным решением, — вдаваться в подробности она не стала. — Иногда людям лучше вовремя расстаться.

— Темнишь, систер. — Макс разочарованно цокнул языком, словно и правда умирал от любопытства узнать тайны ее брака.

Лена ласково улыбнулась. Привстав на носочки, потрепала брата по голове и с шутливым укором в голосе парировала:

— А ты слишком любопытен для того, кто не ответил ни на один мой вопрос.

Макс тут же закинул на плечо рюкзак и поспешил заверить:

— Все-все, вопрос снят. Я ухожу. Гудбай.

— Оревуар, англичанин ты мой, — подколола она на прощание; все-таки были у роли старшей сестры свои плюсы.

Закрыв за братом дверь, Лена вернулась на кухню. Убрала посуду, допила остывший чай, заодно настраиваясь на сегодняшнее прослушивание с многообещающей группой. Ребята писали действительно крутые аранжировки и очень талантливые песни совместного авторства в интересных Лене стилях. Хотелось надеяться, что зародившееся внутри чувство гармоничной принадлежности ее не обманывает.

Уже после, совсем поздним вечером, к Лене должен был приехать Ярослав. Поначалу они еще метались между двумя квартирами: ее — единственной и его — той, где он на самом деле не жил. Однако она, не признаваясь в том даже себе, не любила бывать в этой полупустой двушке в новом хорошем районе.

Понимание принятого им решения пришло к Лене довольно скоро. Несложно было догадаться, что после смерти жены новые отношения даются Ярославу с некоторыми затруднениями. Наверняка он считал, что видеться с другой женщиной в квартире, где он столько лет прожил с женой, неправильным, и поступил он так, чтобы никого не ставить в неудобное положение.

Вряд ли бы Лена почувствовала себя комфортно в чужом семейном гнезде. Скорее страдала бы под гнетом неуместности, не в силах отделаться от впечатления, что нарушает границы не своего мира. Просто тогда, в самом начале, от неожиданности Лену покоробило. То, что Ярослав не смог или не захотел привести ее в свой настоящий дом.

Несмотря на все разумные доводы, отвлечься от того, что доступа ко всей жизни Ярослава она до сих пор не имеет, у Лены получалось далеко не всегда. Зато сама ситуация болезненной, еще не забытой обыденностью резонировала внутри. Как будто новая, чуть более светлая вариация уже сыгранного «от» и «до» произведения.

Случалось, Яр не мог с первой попытки отыскать на кухне винные бокалы, или забывал названия местных служб доставки, или во дворе дома не сразу вспоминал, в какую стороне находится нужный им супермаркет, — и тогда едва установившаяся иллюзия безмятежного счастья шла трещинами. Заходить на репризу[13] Лена не имела никакого желания, а потому уже в октябре виделись они только у нее дома.

Здесь она была хозяйкой. Сюда не могли добраться призраки ни ее, его прошлого. В этой квартире только Яр и Лена творили воспоминания. Совместные и счастливые.