Глава 20

Резкий порыв ветра ударил в лицо, принося с собой запах дождя. А миг спустя первые крупные капли начали падать с небес. Но я этого даже не заметила.

– Подробнее? – яростно прошипела. – Какие подробности тебе нужны? Сколько я проплакала после того, как мне сообщили, что парень, которому доверяла, предпочёл взять деньги, взамен на обещание не видеться со мной? Или, может, какие мысли крутились в моей голове, когда сердце разрывалось от боли?

– Мне не предлагали никаких денег, Алёна. Но даже если бы и предложили – я не взял бы, – глухо ответил Медведев. – Не знаю, кто и что тебе наплёл про меня, но после нашей первой и единственной ночи меня забрали на военные сборы. Буквально на следующее утро. Вытащили практически из постели, не дав даже позвонить.

– Как на сборы? – опешила я.

– А вот так, – процедил Даня. – Не знаешь, кого мне за это нужно благодарить? Может, твоего отца? Ты рассказала ему о нас?

– Нет! – воскликнула я, но тут же осеклась.

Память услужливо подбросила момент, когда я вернулась домой на рассвете. Уставшая, но счастливая. Отец меня ждал, сидя в гостиной с полупустым кофейником. Он просто пожелал мне доброго утра. Сухо. Резко. Будто я в чём-то провинилась. А уже днём вёл себя, как обычно, улыбался и шутил, довольный жизнью. Совпадение? Теперь я так не думала.

Всколыхнувшаяся в душе обида ещё пыталась нашептать, что Даня может врать, чтобы оправдать себя… Но причин для этого у него не было. Не сейчас, когда прошло столько лет, когда все чувства угасли, когда правда, какой бы она ни была, не причинит ни боли, ни вреда.

– Я ничего не говорила, но он мог выяснить всё сам, – ответила тихо, прижав к себе притихшую дочку, не спускавшую взгляда с Медведева.

Неужели столько лет я винила не того? Получается, отец мне лгал? Зачем? Он всегда говорил, что примет мой выбор. Что только я вправе решать, с кем разделить свою жизнь. Что чувства важнее, чем статус.

«Зарабатывать деньги мы его научим, – посмеивался он, – а вот любить… Любовь либо есть, либо её нет. Третьего не дано».

Когда всё изменилось? В какой период? Или все его слова были ложью изначально? Но такого просто не могло быть! Или… всё-таки могло?

Я совсем растерялась. Мысли разбегались, словно зайцы по весне. Но от злости не осталось и следа, лишь вселенская усталость, давившая на плечи непомерным грузом.

– Когда я вернулся, тебя уже не было в городе. Твой телефон был отключен. Горский уехал в зону боевых действий, заключив контракт, и был вне действия сети. Ты исчезла, не объяснив причины, не оставив даже весточки. Я подумал, что решила разорвать отношения, но в глаза побоялась сказать. Долго не мог это принять. Но жизнь – хороший доктор. Она лечит душевные раны.

– Оставляя при этом шрамы, – устало выдохнула я.

– Не без этого, – пожал плечами Даня. – Но я смирился и жил дальше. Не скажу, что счастливо. Но всё же… Ты, я вижу, тоже. А теперь, столько лет спустя, выяснилось, что у меня есть дочь. Умеешь ты преподносить сюрпризы, Калинина.

– Ты в этом деле отличился первым, – усмехнулась я.

Мы замолчали, прислушиваясь к шуму дождя, стучавшему по каменному козырьку.

– Алён, если не веришь мне, спроси отца. Думаю, на прямой вопрос он ответит таким же ответом.

– Не у кого спрашивать, Дань. Папа погиб, вернее, как выяснилось недавно, ему помогли в этом.

– Прими мои соболезнования. Каким бы муда… кхм, каким бы мужиком он ни был, но вырастил чудесную дочь. На том свете ему за это зачтётся.

– Хотелось бы верить. Я… – замолчала, подбирая слова, – в растерянности, если честно.

– Я тоже. Хотя «в растерянности» – это мягко сказано. На язык лезет выражение позабористее, но лучше промолчу.

Переглянувшись, мы оба покосились на дочку, смотревшую на нас во все глаза.

– Мамуль, а это плавда мой папа? – настороженно зашептала она, но так, что было слышно Дане тоже.

– Да, милая, правда.

– И мне можно его обнять? Он не будет за это лугаться? – поджав губки, уточнила кроха, спрашивая у меня, но при этом глядя на отца таким жалобным взглядом, что захотелось хлопнуть себя по лбу за то, что начав выяснять отношения, мы совершенно не думали о чувствах малышки. Медведеву простительно, он ещё не привык к новому статусу. А вот мне…

Встретить папу для неё равносильно чуду. Она твердила о нём постоянно. А я… Вместо того, чтобы попытаться сгладить шероховатости первой встречи и навести между ними мосты, набросилась с обвинениями.

– Что скажешь, папочка? – спросила, поймав слегка потерянный взгляд Данилы. – Тебя можно обнять? Ругаться не будешь?

– Можно. Не буду, – пробормотал он и раскрыл объятия. – Ну, иди сюда, будем знакомиться. Ты уж прости, что я в твоей жизни появился так поздно. Но обстоятельства сложились…

– Не поздно. В самый лаз, – смущённо улыбнулась дочка, утерев кулачком сбежавшую слезинку, и уткнулась носом в широкую грудь.

– Дань, она, правда, твоя дочь, – произнесла тихо, сомневаясь в том, что Медведев поверил мне на слово. – Тест на отцовство можешь сделать, когда пожелаешь. Но… Не переживай, принуждать тебя к общению я не стану, просто сейчас…

– Калинина, будь человеком, помолчи хоть немного, – проворчал он, и… внезапно подмигнул. – Дай насладиться моментом. Не каждый день узнаёшь о том, что стал отцом.