Эпилог

Шесть лет спустя

Лето в долине — в самом разгаре: трава по колено вымахала, повсюду цветы цветут. А небо пронзительно синее, высокое, словно купол, обнимает долину, греющуюся в лучах июньского солнца.

Я выхожу из шатра, придерживая живот.

Во дворе — полный хаос: трое наших мальчиков — Рэнын, Илмар и Тарын — катаются клубком по траве, пищат, кричат, визжат.

— Что опять не поделили? — спрашиваю строго, но не могу улыбку скрыть. Любуюсь нашими сорванцами.

— Лук! — орет Рэн. — Я должен был быть охотником, а он сказал, что старший! А старший — я!

— Я был первым! — кричит Илм.

— Нет, я! — не отстает Тар.

Усмехаюсь и присаживаюсь на скамейку у входа.

Ох, уж эти мальчишки! Никак не выяснят, кто из них старше, и сильней. Или кто первый начал.

Каждый день выясняют! Уже больше четырех лет.

А как тут выяснишь, если тройняшки они?

Помню, когда они родились, все племя пришло посмотреть на чудо. Никогда прежде у женщин долины не рождалось даже двойняшек, а тут сразу — тройня!

Вот было переполоху! Даже молодые отцы за головы схватились, когда им повитуха сообщила радостную новость. Я улыбаюсь, вспоминая их реакцию. Вот это шок был! Руки у всех троих были заняты младенцами!

Глажу свой живот задумчиво. Он уже большой.

Время близко. Я чувствую, как шевелится внутри еще одно чудо. И то если одно. А если опять три?

Рядом Дархал присаживается. Кладет поверх моей руки свою. И сразу ж в ответ пинок прилетает от маленькой пятки или кулачка.

— Ух! — поражается он, — что-то горошины сегодня бузят!

Да-да. Горошины. Так мои мужья называют называют мою беременность. И нынешнюю, и предыдущую, и, наверное, любую в будущем.

Согласно киваю: бузят и еще как!

Ормир выходит из шатра, подхватывает одного мальца, бросает вверх, как мешок с зерном. Я ахаю. А тот — заливается смехом.

Двое других рядом скачут:

— Папа! И меня! Меня! И я хочу!

Улыбаюсь. Нравится мне, что наши дети их обоих папами зовут. Они и похожи на них обоих. У всех троих черные жесткие волосы, только глаза разные: у Рэна болотисто-зеленые, а у Илма и Тарына — золотисто-янтарные.

Откидываюсь слегка на могучее тело Дарха. Он сразу же меня обеими руками обхватывает, притягивает к себе. Последние денечки тяжело носить. В животе у меня будто боксера поселили или футболиста: колотит меня изнутри что есть мочи.

— Ох! — охаю на особо ощутимый удар, кладу ладошку на место, куда он бьет.

Уговариваю: — Полегче, парень! Уже родишься скоро, тогда и дерись…

— Думаешь, мальчишка там? — Оборачивается на меня Ормир, забывает Илма подкинуть. Тот сразу вопит:

— Еще кидай! Ну пап! Я полетать хочу!!!

— А если три? — задумчиво рассуждает Дарх, — Тогда шесть защитников у тебя будет, Лийса! Не считая нас двоих.

— Слушай, Лийса… а если в этот раз девочка? — спрашивает Ормир.

— Если девочка, — говорит Дархал, — ты ее точно баловать будешь. А я — тренировать с трех лет, чтобы никаких мальчишек не боялась.

— А если тройня? — подмигиваю и разражаюсь хохотом, глядя как мои мужья озадаченно переглядывается.

Недоверчиво на меня смотрят:

— Девочек?

Так уморительно выглядят, словно еще чуть-чуть и скажут, что с тремя девочками им не справиться. Это же надо будет всех орков от них отгонять, которые будут в женихи набиваться!

Я смотрю на них.

На Дарха, на Ормира, на троих сорванцов, гоняющихся друг за другом по траве, и чувствую, как солнце касается моей кожи.

Мягко, по-домашнему.

Я больше не чужая. Здесь мой дом. Мои дети. Мои любимые и любящие мужья.

Я — их Солнышко. И у меня — все хорошо.