Глава 11

В окно прилетел камешек, а пару минут спустя еще один. Звонко цокнул о карниз и сорвался в пустоту, но Матвей сделал вид, что не услышал. Тогда еще три камушка ударили по стеклу, а потом на телефон пришло сообщение:

Я виновата, прости. Давай поговорим ^_^

Матвей прочитал послание Ярославы на заблокированном экране и вздохнул. Она была упрямой, пожалуй, упрямее него в некоторых вопросах, но, несмотря на злость, что Матвей все еще чувствовал, Яра была права. Они должны поговорить.

Он вышел на балкон и очень удивился, когда увидел напротив окна ее улыбающееся лицо.

— Ты как тут оказалась?

— Мне было очень надо.

Матвей выглянул на улицу и присвистнул: вцепившись пальцами в карниз, Яра балансировала на трех поставленных друг на друга пеньках.

— Где ты их взяла?

— В соседнем дворе распилили старый тополь, ну, я и позаимствовала.

Матвей протянул руки и перехватил Ярославу за талию.

— На счет три.

Она подпрыгнула и поджала под себя ноги, помогая Матвею втащить себя на балкон через открытое окно. Потом будто нечаянно обхватила его за шею, и только когда Матвей поставил ее на пол, с неохотой разжала пальцы.

— Больше так не делай. Если что сломаешь, так и знай, навещать не буду. Ненавижу больницы.

Ярослава кивнула.

— Скажи, что мы больше не будем ругаться, и я пообещаю не делать глупостей.

— А я с тобой и не ругался.

Матвей насупился, и Яра выставила вперед руки в примирительном жесте.

— Я тоже. На самом деле, я хотела помириться. Ну, правда, Матвей, я просто вспылила. Больше не буду.

— Да можешь пылить сколько душе угодно, — он пожал плечами. — Только не за меня.

Она прикусила нижнюю губу, словно пробуя сказанное на вкус, и вдруг перевела тему:

— Ты лучше всех играешь на гитаре, и заслуживаешь большего. Ребята собираются в переходе сегодня вечером. Хотят сыграть что-нибудь из рок классики, пока я буду стримить, хочешь с нами?

Матвей улыбнулся. Такие концерты, свободные и провокационные, он любил больше всего.

— Конечно, хочу.

Ярослава улыбнулась.

— Гитару опять через окно выносить?

Матвей хмыкнул и легонько так, по-дружески, толкнул ее кулаком в плечо, как делал всегда.

— Нет, сегодня выйдем через дверь.

Матвей пропустил Ярославу в вытянутую комнату, где напротив друг друга стояли маленькая кроватка Аськи и старый диван, на котором спал сам Матвей. Письменный стол, двустворчатый шкаф и кресло у стены.

— А малая где? — спросила она, с интересом рассматривая детские рисунки, которые кто-то с большой любовью развесил на стене.

— В саду, сегодня ее мама забирает.

Матвей взял гитару, накинул на футболку черный худи с капюшоном и поманил Яру за собой. В коридоре написал Есении сообщение, предупредив, что будет поздно, и они вышли в теплый летний вечер.

До подземного перехода быстрее было доехать на маршрутке, но Ярослава предложила прогуляться, и Матвей не стал отказываться.

— Как дела в оркестре? — спросила она, явно довольная тем, как быстро они помирились.

— Нормально, я солирую. И одна скрипачка по этому поводу бесится.

Матвей улыбнулся, и Яра спросила:

— Какая скрипачка?

Он не стал уточнять, что та самая, из-за которой они поругались.

— Да вся из себя разнеженная — с кучей наград и побед в конкурсах. У нее еще имя такое древнее, Марта.

Яра фыркнула.

— Ровесница твоей бабушки что ли? Марта звучит как Феврония, — Матвей прыснул. — Или Аксинья.

— Ты откуда такие имена знаешь?

— Я много чего знаю, — хитро прищурившись, резюмировала Яра, и он добавил:

— Нет, она наша ровесница, но из этих, у которых даже еда по расписанию.

— А-а-а, зубрилка?

— Ну, да.

Разговор о Марте почему-то напомнил Матвею о ее заплаканных глазах и расстроенном выражении лица, и ему стало не по себе. Не желая больше развивать эту тему, он спросил у Ярославы:

— А с интернетом в переходе норм, ловить будет?

— Будет, — она кивнула. — Главное только на гвардейцев не нарваться.

Тут пришла очередь Матвея улыбаться:

— А что они нам сделают?

И Яра поддержала.

— Ничего, в прошлый раз даже догнать нас не смогли.

Их сжатые кулаки встретились, и Матвей рассмеялся, отчего на душе Ярославы стало так тепло, что к глазам подступили слезы. Но она быстро сморгнула их и толкнула любимого друга плечом.

— Бегать не разучился? А то скоро станешь солидным музыкантом, будешь ходить в смокинге и играть на большой сцене.

— Гитаристу нужна свобода рук, — Матвей расправил плечи, и Яра против воли залюбовалась им. — Так что я буду играть в футболке или, на худой конец, в толстовке.

— А я думала голым, — она хихикнула в кулачок.

— Как ты сказала?

— Никак, я ничего такого не говорила!

Они подошли к подземному переходу и легко сбежали по ступеням вниз. В вечернее послерабочее время людей было много и, преодолевая толпу, ребята переместились ближе к центру. Туда, где их уже ждали Слава и Максим.

— Привет, — Матвей поочередно пожал пацанам руки и кивнул на аппаратуру: усилитель, колонки и синтезатор, который Славик таскал с собой на спине. — Сколько по времени на раскачку?

— Минут пять.

— Надо быстрее, пока толпа офисных не иссякла.

Матвей достал гитару, перекинул ремень через голову и, перехватив поудобнее, взял пару аккордов, разминая пальцы. Все-таки Сергей Наумович был настоящим профессионалом: после его настройки гитара не играла, а пела.

Ярослава включила телефон и направила камеру на Матвея. Заметив ее, он улыбнулся, и сыграл какую-то простую, но зажигательную мелодию с испанским колоритом.

Группа студенток старших курсов остановилась прямо перед ним, и Яра фыркнула:

— Ей, тут вообще-то стримят, вон из кадра!

Девушки скорчили обиженные гримасы и удалились.

— Блин, Яра, ну вот зачем ты так? — возмутился Максим, и Степан его поддержал:

— Не порть малину, не распугивай слушателей!

— Догони, попроси телефончик, если играть неохота, — парировала Ярослава. — А я делом занята.

— Она опять ставит передо мной выбор без выбора, — пожаловался Степа, и мальчишки рассмеялись. — Всего готово.

— И у меня. Ярослава?

Та кивнула, и ребята начали играть. А Яра подошла к Матвею близко-близко и навела камеру телефона на его пальцы, что порхали над струнами. Повела вдоль грифа, потом резко в сторону — в кадре появились клавишные, и снова вернулась к Матвею, но уже не к гитаре, а к его лицу и губам, которые пели строчки, чтобы были выгравированы у нее на сердце.

В переходе была отличная акустика, поэтому голоса ребят, которые давно научились петь в унисон, разносились во все стороны, привлекая внимание прохожих.

Люди собиралась и слушали. Кто-то подпевал в такт, и Яра ловила глазами десятки двигающихся в унисон губ. В переходе царила здоровая, творческая атмосфера, и благодаря музыке видавшая виды плитка на стенах и утоптанный пол больше не казались такими унылыми, в них словно оживала магия: магия музыки, которая объединяла.

И люди собирались, заполняя собой все пространство перехода. Кто-то задерживался надолго, кто-то — лишь на мгновение. А потом Ярослава заметила гвардейцев

Махнула Матвею рукой и крикнула:

— Бежим!

Он все понял, кивнул парням, и те стали быстро складывать аппаратуру. Сложнее всего было клавишнику, но Матвей помог снять синтезатор и закинуть на спину, пока Максим возился с подставкой.

Да и люди вокруг помогли: сгрудились толпой, давая ребятам небольшую фору.

— Стой! — послышался властный окрик, но они уже бежали на другую сторону по лестнице вверх.

— Рассыпаемся! — крикнул Степа, влетая на остановку.

Матвей обернулся: Максим с колонками через плечо и усилителем обежал надземный переход и помчался в сторону общежитий, Степан в маршрутке благополучно отъехал от остановки, и только Ярославы нигде не было видно.

— Яра! — крикнул Матвей и огляделся.

Из перехода показались двое гвардейцев в форме, одни. Матвей рванул с места, но они уже заметили его.

— Стой на месте! Эй, ты, с гитарой!

Но Матвей и не думал останавливаться. Смеясь, перемахнул чугунное ограждение и бросился через дорогу наперерез. Воздух наполнил рев клаксонов, но Матвей не обратил на них никакого внимания. Перебежал на ту сторону дороги, оглянулся и, заметив, что преследователей не остановил красный сигнал светофора, припустил дальше.

Ноги сами привели его в парк. Здесь он знал каждый куст и каждую тропинку и легко мог оторваться от гвардейцев, если бы только они не бегали так быстро.

Решать нужно было здесь и сейчас.

Матвей резко взял вправо, перепрыгнул через кусты самшита и, пробежав по газону до самого конца, сбросил со спины гитару, затем толстовку. Обернул ее вокруг инструмента и спрятал в угол, туда, где листва была погуще, затем перемахнул через живую изгородь и подбежал к фонтану.

Окунул голову в холодную воду, зализал непослушные волосы назад, а потом метнулся к ближайшей лавочке. Не спрашивая разрешения, перехватил за талию сидевшую на скамейке девушку и одним махом усадил к себе на колени.

— Привет, давай посидим так минуту, пока…

Она застыла в его руках, и Матвей с запозданием понял, что знает эти карие глаза. Видел их на репетициях.

— Пока гвардейцы не уйдут, — он осекся. — С меня мороженное… шоколадное подойдет?

Марта зашипела и вцепилась в его плечи, а потом дернулась назад, так что проводной наушник выпал из уха, и Матвей услышал партию для оркестра, которую они репетировали на конкурс.

— О, круто, ты репетируешь? Я с тобой!

Он прижал наушник к уху, когда на площадь перед фонтаном выбежали два гвардейца.

— Только не кричи, пожалуйста!