Глава 16

— А ты, кстати, никогда не пробовала писать музыку сама?

Ноты были для Марты такими же знакомыми и понятными, как буквы или цифры. Стоило бросить взгляд на лист, как мелодия обретала форму и содержание.

В том и заключался ее природный талант: читать с листа легко, на лету, не задумываясь. Но сочинять музыку… нет, хоть к этому и лежала ее душа, способностей явно не хватало.

— Некогда было, да и зачем. В мире уже написано столько великих произведений, что и десяти жизней не хватит все сыграть.

— Ну, написано, может, и много, но повторять все у меня желания нет. Потому что некоторые — откровенная халтура.

Матвей улыбнулся и, когда они подошли к пешеходному переходу, зачем-то вытянул перед Мартой руку, заставляя остановиться. Будто без его помощи она бы сама не поняла, что для пешеходов горел красный, и идти дальше нельзя.

— Ты сейчас про классиков? — уточнила Марта.

— Про всех, поэтому я импровизирую.

— Звучит так, будто ты — гений, а остальные нет.

— Просто у меня это хорошо выходит, а про остальных такого сказать не могу. К тому же, мои слушатели в восторге — разве это не главный показатель успеха?

Тут уже Марта не сдержалась и фыркнула.

— Ты слишком самоуверен.

— Но ты же пошла со мной репетировать. Значит, тоже считаешь, что я могу тебя чему-то научить.

— Я пошла, потому что Светлана Анатольевна сказала, что нам нужно учиться работать в команде! — возмутилась Марта.

— Это я уже слышал, — Матвей подмигнул. — Да, ладно, можешь не притворяться. Я все знаю.

Его довольный, напыщенный тон окончательно дезориентировал Марту, так что она не сразу нашлась, что ответить, но когда Матвей распахнул дверь академии и отошел в сторону, пропуская ее вперед, поняла, что почти готова согласиться.

Глубоко в душе она восхищалась его умением нарушать музыкальные законы. Свободой, с которой Матвей обращался с нотами. Той свободой, что была недоступна ей самой.

В актовом зале никого не было, что порадовало, и Марта, бросив вещи на кресло, прошла за сцену и взяла с полки старенькую скрипку и смычок. Проверила струны на фальшь и подтянула ми.

Матвей в это время расчехлил гитару и присел на край сцены.

— С чего начнем?

— Давай проиграем оркестровую партию с самого начала. Я первую половину, ты вторую…

— Не, — Матвей сморщился, словно она сказала что-то смешное и глупое одновременно. — Скучно. Давай лучше поиграем.

— Во что? — не поняла Марта.

Вместо ответа он ударил по струнам, и актовый зал наполнили звуки ее партии. Марта сжала зубы, но Матвей и не думал издеваться. Мелодия разливалась во все стороны с академической точностью, пока в один момент знакомые переливы плавно не сменили тональность.

— Слышишь? — спросил Матвей.

Марта кивнула.

— А повторить сможешь?

Он прижал струны ладонью, успокаивая звук, как если бы тот был его верным питомем, и замер в ожидании.

Марта встала в стойку и начала играть.

Пока партия шла по нотам, проблем не было, но стоило ей дойти до момента, где Матвей начал импровизировать, как она сбилась и уже на третьей фальшивой ноте опустила руки.

Он отложил гитару и встал.

— Ты чего такая зажатая? А ну, иди сюда.

Матвей забрал у Марты инструмент и положил на край сцены. Встал напротив и смешно подергал плечами вверх и вниз.

— Ну, давай, чего стоишь? Повторяй!

Марта сомневалась недолго. Несмотря на кривляния Матвея, которые выглядели и глупо, и забавно одновременно, спорить не стала. Подняла плечи, и шея в миг отозвалась ноющей болью. Профессиональной болью любого музыканта, выбравшего для себя скрипку.

Она взмахнула руками, отдаваясь этим ощущениям. Потом закрыла глаза и медленно описала головой полукруг, сначала в одну, потом в другую сторону. Позвонки захрустели, и маленькая разминка, кажется, даже принесла удовольствие.

Марта открыла глаза.

— Ну, и как тебе эта импровизация?

— Я же не смогла и трех нот сыграть, — возразила Марта, а потом поняла. — А, ты про зарядку?

— Конечно, ты же без инструкций ничего не можешь сделать сама. Я это сразу понял, и решил немного помочь.

Пока Марта решала, обидными были его слова или нет, Матвей лениво потянулся, а потом добавил:

— Что ты почувствовала? Ну, когда закрыла глаза и стала двигаться не так, как я?

— Не знаю, мне просто так было приятнее. Я чувствовала, где болит или зажато, и двигалась так, чтобы снять это напряжение.

— Чтобы было приятно? — Матвей расплылся в довольной улыбке. — C импровизацией все точно так же: ты играешь, чтобы доставить себе удовольствие.

— Мне доставляет удовольствие просто читать с листа.

— Это потому, что ты никогда не пробовала выходить за рамки и играть что-то другое, свое.

В этот раз Марта ответила не сразу. Матвей располагал к откровенности, и она очень хотела рассказать ему, чем заканчивались ее попытки написать свою музыку, но потом в голове всплыла белая страница браузера со словами “ваше обращение поступило в обработку”, и Марта передумала.

— Просто в этом не было необходимости.

Она отвернулась и подошла к подставке, на которой лежали листы с нотами.

— И без импровизации можно спокойно жить и даже выигрывать конкурсы, а вот чтение с листа, — она вручила Матвею ноты. — Без этого навыка в профессиональной сфере не обойтись. Но, на твое счастье, этот вопрос легко решается часами практики.

— Это ты так тему сменила?

Ноты Матвей не взял и скрестил руки на груди.

— Договаривай то, что хотела сказать.

— Ничего я не хотела говорить.

Марта почувствовала, как щеки краснеют, и шмыгнула носом. Она так делала всегда, когда волновалась. И Матвей снова поймал ее на слове.

— Значит, пробовала писать свою музыку, но ничего не получалось, да?

— Тебе какая разница, что получилось, а что нет? — огрызнулась она. — Я тебя не учу музыку любить, и ты ко мне не лезь!

Матвей притворно рассмеялся и вырвал листы из ее рук:

— Какая же ты зануда, — резюмировал он и с пренебрежением пробежал глазами по нотам. — Там, там-пам-пам-па-а-а-ам! Я это легко сыграю.

Он бросил листы на сцену, взял гитару и ударил по струнам.

— Нет, — Марта остановила его жестом. — Пам-па-а-а-а-ам-пам, точка же стоит, ты что, не видишь?

— Она здесь лишняя, без нее лучше.

Матвей проиграл свою версию, и Марта поймала себя на мысли, что готова его задушить. Натурально схватить за ворот футболки и сначала встряхнуть, а потом задушить. Как в кино, обхватив шею длинными музыкальными пальцами скрипачки.

— Как ты меня бесишь! — в отчаянии выдохнула она и ткнула пальцем в ноты. — Читать с листа, значит читать с листа! Не экспериментировать, не выдумывать, не выделываться, а играть так, как написано! Точно по нотам!

Матвей расплылся в улыбке:

— Так напиши, и я сыграю по нотам. Музыку, сочиненную тобой.

Марте казалось, что эту тему удалось закрыть, но Матвей все равно умудрился поставить ее лицом к лицу с собственными страхами.

— Нет, — отрезала она и схватила с кресла вещи. — Если ты только так видишь наши репетиции, то мне здесь делать больше нечего.

— Ладно, не кипятись.

Матвей перевернул гитару грифом вверх и обнял, уперев подбородок в сложенные друг на друга ладони.

— Только если мне придется играть эту скукотищу, репетиции бессмысленны.

Марта издала странную помесь звуков, нечто среднее между рычанием и отчаянием, и бросилась к двери, когда ее догнал голос Матвея:

— Твоя музыка, Марта. Я сыграю с листа только ее. И не вздумай обмануть и подсунуть мне что-то из классики — я прогоню мелодию через "Шазам" и узнаю, что ты врешь.

Она обернулась.

— Это не игра, на кону победа в конкурсе.

Она шагнула к Матвею, злясь и на его улыбку, и на расслабленную позу, и на хитрый блеск в глазах. Он сам, весь, целиком и полностью вызывал в ней кучу противоречивых и, по большей части, неприятных чувств.

— Ты должен играть по правилам или из-за тебя мы проиграем.

— Ладно, без проблем. Принеси свои сочинения, и я сыграю так, как ты захочешь.

Он встал, взял в руки нотные листы и свернул трубочкой, чтобы потом засунуть в задний карман джинс.

— А пока на этих потренируюсь, ага?

Марта закатила глаза и ничего не ответила. Толкнула тяжелую дверь актового зала, когда в окно прилетел маленький камушек. Сначала один, потом второй.

— Подожди.

Матвей отложил гитару и подошел к окну. Не без труда открыл старую деревянную раму и выглянул на улицу.

— Привет, — донесся снаружи звонкий голос Ярославы.

И Марта, которая не собиралась задерживаться в актовом зале, почему-то остановилась.

— Привет, ты что здесь делаешь? — спросил Матвей.

— Тебя искала. Думала, в парке будешь, — Ярослава замолчала. — А ты здесь. Хотела позвать гулять.

Матвей обернулся на Марту.

— Сегодня никак, мы репетируем.

Он не позвал ее к окну, ни жестом, ни взглядом, но Марта отпустила дверную ручку и подошла сама. Встала рядом с Матвеем и выглянула в окно, нацепив на лицо приветливую улыбку.

После того, что произошло в парке, она не хотела видеть Ярославу, но смотреть сверху вниз на ее растерянное лицо оказалось приятно. Девушка, которая в их прошлую встречу выглядела как пацанка, теперь стояла на зеленом газоне перед музыкальной академией в платье и босоножках.

Цветные волосы она убрала в плотный пучок на затылке, оставив пару косичек у лица. С такого расстояния, Марта не видела, была ли на лице Ярославы косметика, но что-то чисто женское внутри подсказало, что она угадала.

Она мельком отметила, что Яра с ней не поздоровалась. Впрочем, она вообще никак на нее не отреагировала, словно Марта все это время не маячила за плечом Матвея.

Марта почувствовала неловкость, и отошла от окна.

— Долго еще? Я могу подождать.

— Не, мы тут еще не закончили.

— Ладно, — упавшим голосом отозвалась Яра. — Тогда напиши, как освободишься?

— Ага, — Матвей кивнул, не глядя, и закрыл окно.

— Вы давно дружите? — спросила Марта.

Она все еще держала в руках свои вещи, но желание уйти стало менее настойчивым.

— С детского сада, мы ходили в одну группу.

Марта посмотрела в окно и отметила про себя, что Ярослава никуда не ушла и осталась стоять под окнами академии. Прежде чем, девушка подняла голову и их взгляды встретились, Марта отвернулась.

— Ты ей нравишься.

Матвей, который в этот момент перебирал нотные листы, обернулся.

— Чего? Хорош прикалываться, мы с Ярой просто друзья.

Марта пожала плечами и улыбнулась.

— Ладно.

Матвей почесал за ухом и спросил:

— Давай сыграем еще раз? Один раз по твоим правилам, другой — по моим.

— По нотам? Без выкрутасов?

Он кивнул, и Марта улыбнулась.

— Поверю на слово.

Она бросила вещи на кресло и взяла в руки скрипку. На этот раз они действительно играли, как одна команда: внимательно и слаженно. Если бы Светлана Анатольевна присутствовала на этой репетиции, она бы осталась довольна.

Даже когда Матвей позволил себе вольность в конце, чуть расширив и дополнив финальный аккорд, это не звучало инородно. Казалось, что музыка была продолжением его души, и Марта поймала себя на мысли, что кроме усталости эта репетиция доставила ей немало удовольствия.

— В этот раз получилось гораздо лучше, вижу в тебе потенциал.

Матвей пожал плечами.

— Для конкурса? Да, согласен — я там всех порву. Кстати, — он спрятал гитару в чехол и добавил. — Наше пари. Ты проиграла, значит, все твои награды — мои.

— Не было такого пари! — пискнула Марта. — Уговор был, что я должна от них избавиться.

Сказала, и сама не поняла, как все оборвалось в груди. Даже в три захода она не сможет унести из дома все кубки… да и зачем? Неужели Матвей серьезно хочет, чтобы она их выбросила?

— Что, жалко?

Он явно ее подначивал, и Марта вздернула к потолку гордый курносый нос.

— Ни капельки. Я еще себе выиграю.

Матвей ухмыльнулся.

— Даже не сомневаюсь.

И в актовый зал ввалились оркестранты вместе со Светланой Анатольевной. Никто не заострил внимание на том, что Матвей и Марта репетировали одни. Только Вано позволили себе ухмылку, которую тут же спрятал за мундштуком саксофона.

Они освободились через два часа, когда солнце уже наполовину спряталось за горизонтом. Матвей догнал Марту в холле академии и, придержав дверь, спросил:

— Ты домой? Пойдем вместе. Я тебя провожу.

— Хорошо.

Марта шагнула на крыльцо и тут же столкнулась с Ярославой.