Эпилог
Впервые Марта готовилась к конкурсу одна. Выбор платья и аксессуаров, прически и макияжа — все легко на ее хрупкие плечи, но она справилась. Не могла не справиться, ведь напряжение между ней и Илоной не только не исчезло, но и перешло на новую стадию холодного игнорирования.
И, так как Родион всегда и во всем поддерживал мать, Марта не рассчитывала увидеть родителей в зрительном зале. Она даже не попросила отца отвезти ее к месту проведения конкурса: сама вызвала такси через приложение, еще больше укрепившись в мысли, что в жизни взрослого не было ничего сложного.
Марта прибыла за час до начала конкурса. В многолюдной суете отыскала своих и присоединилась к оркестру уже за кулисами. Матвей отписался, что скоро будет, и Марта понадеялась, что декабрьская метель не сильно его задержит. Когда Светлана Анатольевна закончила с последними напутствиями, слово взял Сергей Наумович.
— Главное — это побороть внутренний страх. Вы готовились к этому дню без малого полгода. Уверен, разбуди я любого из вас посреди ночи, вы бы с легкостью сыграли свою партию, ни разу не ошибившись!
— Мы покажем всем супер-класс! — крикнул Вано, и за кулисы ворвался запыхавшийся Матвей.
Марта подошла и взяла из его рук гитару, давая Матвею возможность спокойно переодеться.
— Я верю в вас, как в себя самого, — Сергей Наумович поднял над головой кулак, а Светлана Анатольевна перекрестила, кивая. — Удачи!
— Ты как? — спросил Матвей, забирая у Марты гитару.
А она залюбовалась тем, как красиво белая рубашка с закатанными до локтей рукавами и светло-синие прямые джинсы сочетались между собой. И подходили к ее собственному нежно-голубому платью.
— Волнуюсь.
Матвей наклонился, касаясь ее лба своим, и прошептал:
— Мы справимся.
И не соврал.
Оркестр музыкальной академии выступал шестым, и к тому времени половина мест в зале была занята близкими и родными конкурсантов. Когда они вышли на сцену, Матвей помахал рукой Есении, и Марта сразу заметила ее вместе с Аськой на шестом ряду с самого края.
Она тоже подняла руку, передавая привет младшей сестре Матвея, а потом на два ряда выше заметила знакомое лицо. Илона с отцом тоже были здесь. Родион, решив, что Марта машет ему, покачал ладонью в ответ, но мать даже не пошевелилась. И она отвернулась, чтобы не расстраиваться перед самым важным выступлением в ее жизни.
Наконец, свет погас, и в зале воцарилась тишина. Огни прожекторов направили на сцену, где в красивом черном платье Светлана Анатольевна сначала поклонилась публике, представила их академию жюри, и только потом обернулась лицом к оркестру.
Марта взяла скрипку на изготовку, поймала обнадеживающую улыбку Матвея и, когда дирижер взмахнула руками, начала играть. Стоило музыке заполнить собой пространство зала, как все страхи и сомнения исчезли, оставив только удовольствие от вибрации инструмента в руках.
Матвей ворвался в исполнение со свойственной его импровизации страстью. На второй трети своей партии он поднялся со стола, и Марта услышала, как от восторга завизжала Аська. Она тут же представила, как скривилось в осуждении лицо Илоны, и заставила себя смотреть только на Матвея.
На то, как красиво и виртуозно его пальцы порхали над грифом, а правая нога отбивала ритм. На улыбку, что не сходила с лица и на ощущение счастья, которым он был пропитан с ног до головы.
Светлана Анатольевна взмахнула руками, полы ее юбки взметнулись следом, и Матвей нарастил ритм, излив музыку своей души в сердца присутствующих.
Это было лучшее, что Марта слышала в его исполнении, и лучшее из того, что она когда-либо еще хотела услышать. Харизма Матвея была выше него, шире него, она буквально заполняла собой все пространство Кремлевского зала и от любви к нему, которую Марта вдруг остро ощутила в своем сердце, от гордости, что распирала изнутри, ей тоже захотелось закричать.
Только чудом она смогла сдержать свой порыв, и в партию вступил оркестр, заставив ее думать только о том, какой прекрасной была музыка, написанная бывшим выпускником академии.
Их выступление сорвало бурю оваций. Светлана Анатольевна с улыбкой поклонилась залу, а Матвей, прокрутив гитару вокруг своей оси, снова ударил по струнам, завершим исполнение ладным аккордом.
А потом шагнул к Марте, перехватил ее за талию и одним точным движением поставил на ноги, чтобы в следующее мгновение поцеловать на глазах у аплодирующий толпы.
От него потянуло жаром победы, сладким и одновременно мускусным запахом таланта и ощущением собственного величия. Одним поцелуем Матвей сумел передать Марте все бурю чувств, что захлестнули его с головой.
И, вместо того, чтобы смутиться и отпрянуть, отвергнуть дар свободы, который он принес ей, Марта выпустила из рук скрипку и смычок, и сомкнула пальцы на шее Матвея, окончательно разорвав связь со всем, что олицетворяло ее в прошлом.
Снова с восторгом закричала Аська, по задним рядам пробежала ликующая, ошеломленная волна, а аплодисменты удвоились, но Марте было все равно. Пока Матвей целовал, в ее мире существовали только его губы, его руки и его любовь к ней.
Но лучше всего было то, что Марта знала наверняка: Матвей чувствовал то же самое по отношению к ней.
— Ребята, пора освобождать сцену, — смущенный голос Светланы Анатольевны заставил их оторваться друг от друга и спрятаться за кулисами, где Марту уже поджидали родители.
При виде недовольного лица матери, она стушевалась, но Матвей и бровью не повел, только крепче перехватил ладонь Марты.
— Здравствуйте, рад вас снова видеть.
— О вас, молодой человек, я того же сказать не могу, — Илона перевела взгляд на Марту. — Что за представление ты устроила? Я приехала посмотреть на то, как моя дочь блистает на сцене Большого Кремлевского дворца, а вместо этого стала свидетелем какого-то пошлого спектакля!
— Могла бы и не приезжать, я тебя не просила, — огрызнулась Марта.
— Что? Нет, ты это слышал? — Илона повернулась к Родиону. — Сам факт твоего пребывания здесь — целиком и полностью моя заслуга! И это твоя благодарность?
Марта не хотела, чтобы ее голос дрожал, но он делал это без ее участия. Слишком болезненными оказались брошенные матерью слова.
— Зачем ты приехала? Тебя не было на моем первом выступлении, на последнее тоже могла не приходить, никто бы не заметил!
Илона побледнела.
— У меня была причина, и тебе это прекрасно известно!
Родион откашлялся и поправил очки, а у Марты создалось впечатление, что отец ждал удобного случая, чтобы что-то сказать, но Илона никак не давала ему вставить ни слова.
— И что значит, последнего? Потрудись объяснить!
— Это мое решение, и тебя не касается! — голос Марты не просто дрожал, а вибрировал на сверхвысоких, норовя перерасти в настоящую истерику.
— Здравствуйте!
Из-за спины Родиона выросла Есения с Аськой на руках и потянулась к Матвею.
— Сынок, ты так чудесно сыграл!
— Это было вау! — крикнула Аська и перебралась к брату на руки, так что Матвею пришлось отпустить ладонь Марты.
— А этот поцелуй в конце, мог бы и предупредить, — Есения рассмеялась и махнула рукой. — Очень смело, знаешь ли.
— Просто не смог удержаться, — Матвей улыбнулся, а Илона закатила глаза.
Есения, которая, конечно, слышала всю перепалку, но предпочла не вмешиваться, обернулась к Родиону:
— А вы, наверное, родители Марты? Приятно познакомиться, я мама Матвея. Как вам выступление? По-моему, это было чудесно!
— Теперь понятно, — Илона поджала губы. — От осинки не родятся апельсинки.
Есения округлила глаза, приложила руку к груди и посмотрела на Марту.
— Да вы что, ваша дочь — настоящий талант! Потому мой сын в нее и влюбился. Рыбак рыбака, как говорят, видит издалека.
— В следующий раз, когда ваш сын решит публично унизить мою дочь, потрудитесь объяснить ему базовые правила приличия! — бросила Илона и, не прощаясь, пошла прочь.
Марте стало так горько от ее замечания, что она еле сдержала слезы, но рука Матвея быстро нашла ее и крепко сжала.
— Марта, можно тебя на минутку? — спросил Родион, снимая очки и устало потирая переносицу. И, когда она согласно кивнула, добавил. — Извините нас, пожалуйста.
— Все хорошо.
Есения кивнула, забирая Аську у Матвея, и тут заметила в толпе за кулисами Сергея Наумовича.
— Пойду за свидетельствую свое почтение, — с улыбкой бросила она, и направилась в сторону директора.
А Родион, дождавшись, когда они с Мартой останутся одни, сказал:
— Ты была не права, когда напомнила маме про тот первый концерт.
— Да, я помню, она попала в больницу с аппендицитом и что? — устало возразила Марта. — Это не дает ей право позорить меня перед Матвеем и его семьей!
Родион поджал губы и отвернулся, собираясь с мыслями, а потом внимательно посмотрел на дочь.
— Это был не аппендицит, — он замолчал, словно заново переживая это воспоминание. — Но у тебя тоже могла быть младшая сестренка.
— Какая еще сестренка? — с раздражением переспросила Марта, а потом поняла.
Поняла, кто были те странные женщины в больничных распашонках, и почему Илона так много плакала, и что за метаморфозы происходили с ее фигурой — Марта думала, что причиной всему была операция.
И она действительно была, но не та, что назвали ей родители.
— У меня могла быть сестренка? — упавшим голосом повторила Марта и сглотнула.
— Могла, но не получилось. Выкидыш, — Родион вздохнул. — Ты осталась для нас единственной и неповторимой. И все, чего твоя мама когда-либо хотела для тебя, это подарить лучшую жизнь.
Марта отрывисто покачала головой:
— Поэтому была требовательной и жестокой? Лучше бы она меня любила…
— Она тебя любит, — настаивал Родион. — Только по-своему, подумай об этом.
Он раскрыл объятия, и Марта медленно упала в них, закрыв глаза. Отец провел ладонью по ее волосам и спросил:
— Подождать тебя? Или вы с группой поедете отмечать?
Марта отрицательно покачала головой.
— Меня проводит Матвей.
— Хорошо, — отец поцеловал ее в макушку. — Удачи, мы с мамой будем ждать тебя дома.
Он ушел, а Матвей перехватил Марту за талию сзади и устроил подбородок на ее плече.
— Все в порядке?
Марта вздохнула.
— Я только что узнала, что у меня могла быть сестра.
— Ого, сочувствую.
— Я до сих пор в шоке.
Матвей прижался сильнее и поцеловал ее в щеку.
— Можешь взять на пару дней мою. Думаю, мама не будет против.
— Дурак! — Марта рассмеялась и повернулась к Матвею лицом. — Но я подумаю над твоим предложением.
Через два часа они вернулись в зал, чтобы узнать имена победителей. Количество гостей явно уменьшилось, и Марта с Матвеем заняли крайние места по центру. Остальных ребят с родителями и друзьями, пришедшими их поддержать, разбросало по всему залу, но они не чувствовали себя одиноко.
Рука в руке, с Аськой на коленях и Есенией, чья ладонь лежала на плеча Матвея, они чувствовали себя вполне комфортно. Наконец, на сцену вышел невысокий седой мужчина с листком в руках. Подождал, пока микрофон опустят под его рост, и звучным, хорошо поставленным голосом изрек:
— Спасибо всем, кто сегодня поднялся на эту сцену, чтобы исполнить бесспорно талантливые произведения современности. Мы от всего сердца благодарим творческие коллективы и их руководителей, за то, что воспитали воистину достойную смену музыкантов! Но не буду больше вас томить, лучшим юношеским оркестром уходящего года признается творческий коллектив “Лицея” и его руководитель, бессменный Барто Павел Валерьевич!
Марта скорчила недовольную гримасу и посмотрела на Матвея, который откинул голову в притворной скуке, демонстрируя окружающим оглушительный храп, и рассмеялась.
— Не очень-то и хотелось, — буркнул он, и ее разочарование, как ветром сдуло.
— Все, мы свободны? — спросил Матвей так легко, как будто они только что не проиграли.
— Думаю, да.
Марта встала, когда голос члена жюри оповестил о том, что приз зрительских симпатий забрала их музыкальная академия.
Где-то на галерке во все горло от радости закричал Вано. С первого ряда поднялся Сергей Наумович и подал руку Светлане Анатольевне, помогая последней подняться на сцену. То тут, то там разбросанные по залу оркестранты вставали, чтобы забрать свою минуту славы.
Марта посмотрела на Матвея, и по его лукавой улыбке поняла, что они думали об одном и том же. Его губы ту же нашли ее, а руки мягко подтолкнули к выходу.
— Конечно, о чем речь, я все беру на себя.
Есения, которая тоже все поняла, откинулась на спинку кресла и безвольно опустила руки.
— Бегите, голубки, наслаждайтесь свободой, — она изобразила на лице трагедию, и Аська рассмеялась.
— А нам ничего не остается, кроме как исполнять роль взрослых и искать по всему залу вашу одежду и инструменты!
Есения принялась щекотать Аську, и та заливисто рассмеялась, задергала ногами и поддакнула, не заметив в голосе матери сарказма:
— Я тоже буду помогать! И иглать на гитале как Матвей! Он меня научит, да?
— Куда он денется, — хмыкнула Есения, поднимаясь со своего места.
Но Марта этого уже не слышала.
Подхватив одной рукой подол платья, а другой крепко сжав ладонь Матвея, она бежала по мраморному коридору навстречу неизвестному, но от того еще более манящему будущему. Будущему, в котором не было правил и условностей и ценность которого она теперь определяла сама.