Глава десятая

Глеб Дуров работал на Карабасова больше семи лет. Сперва прикрывал тылы со стороны бизнеса заключая выгодные для шефа сделки, прокручивал деньги на полуфиктивных госзакупках, создавал условия для наложения штрафных санкций на заказчика за неисполнение пунктов контракта. Затем, через три года усиленной и крайне успешной трудовой деятельности, был переведен в, так сказать, средоточие всея финансового оборота, в финансовый отдел главного управления Карабасовской черной бухгалтерии, где следующие два года осуществлял контроль за такими же, как и он в недалеком прошлом, «работягами», денно и нощно рыскающими в поисках обходных путей и выходов на лучших заказчиков. И все было бы ничего, но Глеб уж очень устал от постоянного умственного труда. А ведь ему хотелось легких денег, таких, чтобы сами плыли к нему в руки в максимальных количествах при минимальных трудозатратах. И именно такие деньги он ежемесячно видел в конверте начальника Карабасовской охраны Олега Комиссарова.

Тогда, два года назад, зависть сделала свое черное дело руками Глеба Дурова — Олег Комиссаров был пойман на финансовых махинациях и отправлен в оплаченный недельный отпуск на теплые берега, где и пошел на корм рыбам. А его место, вполне ожидаемо, занял Глеб, показавший себя лучшим во всех отношениях финансистом, великолепным управленцем и, как оказалось, непревзойденным бойцом. Стоит отметить, что последнее он умело скрывал на протяжении всей своей сознательной жизни, ибо проходил обучение в настолько закрытом бойцовском клубе, что даже о его существовании знали единицы. Зато, эти самые единицы готовы были отдать едва ли не все за владение подобного рода специалистом.

И зря. Ведь, в сущности, такие как Глеб мало чем отличались от обычных уличных драчунов, со средним уровнем подготовки, когда не употребляли особый клубный допинг, в разы увеличивающий силу и скорость реакций. Дуров же, с момента отъезда Комиссарова, кушал волшебные пилюльки каждый рабочий день, то есть ежедневно. Что тоже зря, ибо побочки у экспериментального препарата было более чем достаточно.

— И чего мне в финансистах не сиделось? — Устало выдохнул в зеркало Глеб, прополоскав рот после очередного привета от клубной пилюли. — Денег огромных захотелось идиоту. Теперь пользуйся.

На выходе из служебной писуарной столкнулся с Жориком, субтильным следователем по особо важным делам из главка.

— Принес? — Спросил Глеб, не утруждая себя приветствием.

— Естесссна! — Ухмыльнулся Жорик, почесывая впалое пузико. — Все как в лучших домах, отчет полный, экземпляр единственный, первоисточники подчищены.

— Узнаю где недочистил — урою.

Дуров величественно принял красную папку из рук прикормленного следака и шагнул в свой кабинет.

— Значит, Татьяна Мальвина… — Протянул он, рассматривая фотографию распечатанную прямиком из соцсети. — Ну, давай, что ли, знакомиться, девочка с голубыми волосами.

Как и следовало ожидать, фотография Глебу не ответила. А вот общая характеристика, составленная Жориком явно второпях и едва ли не на коленках, кое о чем рассказала.

«Татьяна Сергеевна Мальвина, двадцать два года. Знак зодиака стрелец. День рождения седьмого декабря. Любимые цвета: белый, розовый, зеленый и все оттенки голубого. Образование среднеспециальное квалификация 'ландшафтный дизайнер». Официального места работы не имеет, выполняет частные заказы, полученные через сети интернет. Работу выполняет в срок, отзывы заказчиков исключительно положительные.

Возглавляет общественное движение «зеленых», насчитывающее шестнадцать человек постоянного состава и более ста плавающего. К «достижениям» данного движения можно отнести три несанкционированных пикета, кормление бездомных животных за счет добровольных пожертвований участников движения и бесконтрольное поедание салатов в ресторане «Веган Пис».

По отношению к окружающим максимально добра. В скандалах до недавнего времени не замечалась. Однако, не далее чем в четверг, двадцать второго декабря, устроила скандал официантке Алисе Котовой, работающей в кафе «Страна Д». Причина нелицеприятной сцены доподлинно не установлена, предположительно, вышеупомянутая Алиса предпринимала попытку склонить к действиям сексуального характера спутника Мальвиной, Павла Бурова.

Стоит отметить, что данный индивид, (Павел Бурый), является первой любовью Татьяны Мальвиной, что многократно подтверждается свидетельскими показаниями, собранными из различных источников'.

Далее прилагались справки об отсутствии приводов в ОМВД, жалоб и прочих нехороших, характеристики учащегося из школы и училища, скрины переписок «друзей», благодарственных писем в адрес зеленого движения и цветная копия дневника Татьяны Мальвиной, ученицы пятого «Б» класса, с собственноручно нарисованным портретом Пашки на первом развороте.

— А ведь похож. — Довольно хмыкнул Глеб, закрывая папку. — Сразу видно, старалась девчонка. Видимо и в правду влюблена была по уши. А значит — свадьбе быть.

Обойдя стол, Глеб снял со стены картину с изображением трех охотников на привале, открыл небольшой сейф и положил в него копию дневника.

— Подарю Медику на мальчишник.

А тем временем, Пашка, пользуясь практически неограниченным доступом к помещениям, устроил себе «экскурс по картинной галерее дома Карабасова». И ведь там было на что посмотреть! Один только портрет самого Карла Моисеевича с царственными атрибутами чего стоил, а уж все остальное, в таком же стиле… Даже «Обнаженная Маха» с очень уж медийным лицом присутствовала, и «Бурлаки на Волге», с физиономиями Сивого, Валька и Глеба, а вот очага ни одного. Пашка даже в писуарных проверял, но там «гнездились» боярыни Морозовы с лицами знаменитых фигуристок.

И почему именно фигуристок? — Задумался Пашка. — Странный вообще художественный вкус у Шута, лучше бы тогда артисток рисовал, или певиц. Вон их сколько сейчас на экранах мелькает и одна другой ярче и оголеннее. Хотя, с другой стороны, может ему именно фигурное катание особенно импонирует, со всеми своими двойными тулупами и тройными валенками на коньках.

Из раздумий его выдернул Глеб, неожиданно выросший за спиной.

— Ну что, Медик, культурно просвещаешься, или выбираешь свадебный подарок своей красотке?

— Угадал, — Пашка растянул губы в мечтательной улыбке, — я бы Танюшку Мальвиной изобразил. Вот только хочется сразу семейный портрет, а красоваться на нем с длинным носом нет ни какого желания.

— Лишь бы ты на нем с ветвистыми рогами не красовался! — Хохотнул Дуров и похлопал Пашку по плечу. — Ладно, герой-художник, портрет мы тебе сами в лучшем виде организуем, а ты, уж будь любезен, организуй мне завтра знакомство со своей невестой. В семь, в «Стране Д». И пусть подругу прихватит, чтоб не краснела, как банный лист, при двух мужиках.

Пашка на секунду задумался, щелкая по зубам ногтем большого пальца. Дурная привычка, конечно, но, когда нужно, позволяет и подумать и просто потянуть время.

— Ну, подругу, значит подругу. — Протянул он. — Так даже лучше. А я еще и самую красивую выберу, чтоб на мою меньше пялился.

Теперь Глеб откровенно заржал.