Глава 8. Аня

Аня

Жизнь научила меня многому, я никогда и ни на кого не надеялась, не ждала ни чьей помощи, я просто знала, что ее никогда и ни от кого не будет. Родители, правда, не всегда пили, но мы всегда жили в нищете. Сколько себя помню. И видела много таких семей вокруг и детей, что росли в подобных условиях. И не хотела я такой жизни, не хотела стать продолжательницей традиций своих родителей и для Маши хотела другого будущего. После Маши мать родила ещё одного ребёнка. Мальчика. Мертворожденного. Она уже до беременности пила, а после как родила его мёртвого так и вовсе будто умом тронулась. Отец... Это вообще отдельный разговор. Я за последнее годы ни дня не видела его трезвым. Алкоголь опустил и превратил их в животных. И главное на эту пакость, проклятый алкоголь, им всегда хватало денег, он стимулировал их работать и искать заработок. Ни Маша, ни я, а вот такие неизменные радости и потребности. Поэтому я как та лягушка, попавшая в кувшин с молоком, собиралась барахтаться до последнего. А там будь что будет.

Наверное я тоже немного тронулась умом, но у меня внутри равнодушие и пустота были и щепотка облегчения, что родителей больше не стало. И какое-то горькое сожаление ведь они не всегда такими были, а по своей глупости погорели и чуть нас с Машей на тот свет не забрали. Мне в груди было очень тяжело. И я сильно переживала за сестру и наше будущее. Я рано познала взрослую жизнь и знала о ее законах и обратной стороне очень много. И если бы не Игорь... то Машу у меня уже забрали, потому что его договоренности с опекой и подготовка всех документов решались денежным путем. Если бы не он я бы и родителей не смогла похоронить в такие короткие сроки...

Во всей этой ситуации с предложением Соломона меня смущало лишь одно - это Маша и ее привязанность к мужчине. Пока я лежала в больнице они успели поладить и сблизиться, да и Маша бы не смогла потянуться к плохому человеку. Слишком она добрая и открытая девочка и если человек плохой остро это чувствовала и замыкалась в себе. Отца видела и плакать начинала от страха. А тот как будто издевался над ней, и пьяный доводил ребёнка сильнее. Мы потому прятались от них от греха подальше. А то он в последнее время руки принялся распускать, я все боялась до беды это все дойти могло. Что в итоге и произошло...

Я не спала почти всю ночь, слушала, как стрекотали сверчки и шумел ветер в деревьях, гладила голову и спинку Маши и думала. Думала о том что согласилась в первую очередь ради нее. Потому что нам некуда идти. Даже соседи и те не пришли узнать что с нами и как после пожара. Что за нелюди! Обычно в маленьких посёлках все друг друга поддерживают, а тут... Хотя какое может быть отношение к девочкам, дочерям алкашей, из-за которых чуть не погорел поселок? Я поэтому не хотела оставаться больше в Рыбачьем. Тем более я никуда не поступила, а Маше нужно в школу идти. А жить, а кушать на что? Даже одежды толком не было, спасибо Игорь и об этом позаботился. Нет, я не собиралась таким образом перекладывать всю ответственность за нас с Машей на плечи Соломона, но одной мне сейчас не выкарабкаться и я отчётливо это понимала.

У меня даже вариантов других не было как откинуть все сомнения и воспользоваться предоставленным шансом. Главное у моей девочки все будет хорошо, она пойдет учиться в школу, будет хорошо питаться и я возможно устроюсь куда-то на работу. Потихоньку окрепнем, встанем на ноги и уйдём от Соломона, чтобы не быть для него обузой и не мешать его личной жизни. А там глядишь, и время пролетит и я попробую ещё раз поступить куда-нибудь... А моей решимости и запала уж точно хватит, чтобы не опустить руки.

Вчера вечером Игорь сообщил, что ближе к обеду мы уедем в Москву. Глаз я ночью больше после этого заявления не сомкнула, а утром сходила на пристань и окинула печальным взглядом привычные и любимые места. Да, мне было очень тяжело уезжать из этих мест, прощаться с привычной обстановкой и отправляться в неизвестность, в совсем другой мир. Но разве были у меня другие варианты? Я не позволю никому отобрать у меня Машу и у меня получится устоять на ногах. Обычно трудности не только приносят много душевных терзаний и мук, но и закаляют, делают сильнее. Зачем-то эти испытания были посланы для меня свыше. Значит я должна была их преодолеть. Ради Маши и нашего с ней благополучия. У сестры больше никого не осталось кроме меня и я не хотела подвести ожидания и чувства маленького и любимого человека.

- Аня, пожалуйста, пойдём, поищем Пуховика! - мы уже собирались уезжать.

Я старательно отгоняла все мысли относительно этого момента и старта в новую жизнь. Не строила ни иллюзий, ни питала никаких надежд.

- Пойдём, - согласилась я, окидывая взглядом нашу комнату. Всё вещи уместились в один большой пакет.

- Пуховик и вчера не приходил, - сказала Маша дрогнувшим голосом и я подошла к сестре и обняла ее за плечи.

Чертяка и здесь повадился к нам ходить. Ещё накануне я сказала Маше, что мы уедем вместе с Игорем в город и сестра тут же принялась уговаривать меня и Игоря взять с собой Пуховика. Но ведь он лесной кот, дикий. Он не сможет жить в городе. Ему нужна воля и простор и... вешать на Игоря ещё одного иждивенца... Нас с Машей было достаточно. Но это все понимала я, а как было втолковать маленькой девочке, которая внезапно решила, что предаёт дружбу с котом, оставляя его здесь одного?

- Аня, он точно не будет по мне скучать? - серьёзно спросила Маша, видя что меня не трогают ее слезы и уговоры. Трогали на самом деле, но виду показывать не хотела, чтобы Маша еще сильнее не переживала.

Конечно, животина привязалась к нам и продолжит ходить к дому, в котором больше никто не будет жить, но... что я могла сделать в этой ситуации? У меня и так сердце болело за все, ещё теперь вот за переживания Маши, что она бросает друга... Жалко было кота и в общем, страшно уезжать. Но я уже все решила. И назад дороги не было. 

- Маша, ну ты погляди какое здесь для него раздолье! Скучать он точно не будет. И ведь не каждый день он приходил к тебе...

- Ну и что! Мне жалко Пуховика. У меня ты и дядя Игорь, а он один останется...  - Маша расстроено села на диван и опустила личико.

- Пошли! - я схватила Машу за руку и повела на улицу.

Если честно я и сама хотела увидеть напоследок кота. Не знаю почему, но просто... правильно так было. Попрощаться с последним живым существом, которому мы были не безразличны.

Игорь возился на улице с автомобилем, я не мешала ему, и сама сегодня сменила повязку на руке. С одной руки так и вовсе уже сняла бинты. Кожа заживала не быстро, но боли и дискомфорта я практически уже не ощущала. В скором времени я надеялась, что смогу пользоваться руками в привычном для меня ритме. Правда, на правой руке на запястье останутся вероятнее всего шрамы. Той самой руке, которой я тянулась к матери...

- Вы куда? - спросил Игорь, заметив как мы уверенно вышли из двора.

- Маша хочет попрощаться с Пуховиком, - Игорь стоял в одной майке на улице, хотя погода была уже не сильно тёплая. Его лоб слегка блестел от пота, лицо чистое и красивое слегка покраснело. Он вчера побрился и перестал быть похожим на... В общем, преобразился и как будто сбросил лет десять, не меньше.

- Я не видел его со вчерашнего утра, - Игорь мыл машину, протирал тряпкой капот и фары и тоже смотрел на меня.

После того разговора я почему-то стала смущаться его взглядов и... пока не представляла как буду жить со взрослым мужчиной у него дома...

Тяжело вздохнув и ничего не ответив, я отвернулась от Соломона, взяла Маша за руку и пошла в сторону леса, туда, где чаще всего видела Пуховика. На все про все было не так уж много времени. И если его не будет там, придётся уезжать не попрощавшись.

Маша горько заплакала, когда Пуховика нигде не оказалось и у меня на сердце кошки заскребли. Как символично. Да кошки, с огромными когтями как у Пуховика. И надо же было придумать его так назвать. Ну что за чертяка! Не мог он видите ли выйти из укрытия, ведь когда нужно появлялся тут как тут. Даже на пожаре и там был, Маша мне рассказывала, что пришёл и терся об ноги Игоря, будто благодарил того, что спас меня. Маша плакала и мне уже самой захотелось пустить слезу.

Мы вернулись к Игорю, он уже складывал вещи в машину. Я решила, что в дом возвращаться не буду. Пакет наш с вещами он уже вынес и поставил на заднее сидение. Документы и небольшие сбережения лежали там же.

Маша обняла меня и уткнувшись лицом в ноги стояла так какое-то время. Ее плечики подрагивали, я гладила сестру по голове, понимая все ее переживания и боль. Игорь вынес Вольку, огромного мишку, что подарил ей и посадил того на заднее сидение.

- Ну что, поехали? - спросил он окинув нас взглядом. Маша подняла заплаканное личико и кивнула.

- Пуховиик! - она опустила глаза, и я вместе с ней, когда почувствовала, как кто-то трется об наши ноги.

Маша бросилась к коту и обняла того. Поднять его на руки у нее наверно не хватило бы сил. Он распушил хвост и с важным видом стоял возле нас. И где был все это время или нарочно прятался и ждал до последнего, может тоже не любил долгие прощания? Зажмурил глаза и громко замурчал, когда Маша принялась его гладить. Игорь вложил руки в карманы брюк и с доброй ухмылкой на лице наблюдал за этой картиной. Интересно о чем он думал? И почему так трепетно относился к Маше?

- Пуховик! Я уезжаю, и я не знаю когда вернусь. Но ты дождись меня, - тихо просила Маша. - А вдруг ты передумаешь и захочешь в город? - она теребила его за шерстку, а я только сейчас подумала, что она с котом прощалась трепетнее нежели с родителями... От проведенных параллелей и мыслей улыбка сползла с моего лица и я покачала головой, отмахиваясь от грустных воспоминаний. Иной раз поведение и мысли Маши не поддавались никакой логике.

- Я буду скучать, - она снова обняла кота, а потом решительно выпрямилась и молча забралась в машину.

Мы переглянулись с Игорем и он, пожав плечами, тоже забрался в машину на водительское место. А я опустилась на корточки, погладила кота, глотая ком в горле. На глаза почему-то навернулись слезы...

- Прощай Пуховик, - тихо сказала я, перебирая пальцами жесткую шерстку кота и поднялась.

Смахнула слезы и забралась в автомобиль к Маше.