4.4

(Соловей)

Дверь громко грюкнула и я тут же подорвался с постели от неожиданности. Осмотрелся вокруг — никого. Васина постель пуста и заправлена. Может приснилось…

Нужно привести себя в порядок, бессонная ночь наверняка наследила на моем лице.

Умылся, накинул куртку и спустился вниз. В гостиной хозяйки с гостьей пили чай, о чем-то разговаривая, пока не заметили меня.

Василиса нахмурила брови и демонстративно отвернулась.

— Вижу, мне здесь не рады…, - сделал безразличное лицо и уселся напротив.

— Глаза б мои тебя не видели, — фыркнула баба Яга, но чай все же налила.

Видать Василиса рассказала о том, что не оценил ее песни. Обидел ее. Может и так. Да только оправдываться не собираюсь. Ведь если начну, придется все ей рассказать, а это совершенно не к чему ей знать. И вообще ей лучше ничего совсем не знать из моей прошлой жизни.

— Идти нужно, — бросил блондинке.

Та, молча поднялась с места, допивая горячий напиток, поблагодарила Ягу и Марту за гостеприимство и отправилась на чердак за вещами. А Яга, видимо, хотела воспользоваться моментом и замахнулась на меня метлой, да только я среагировал быстро, перехватил ту рукой и зло зыркнул на бабку.

— Не забывайся, старая…

— Это ты не забывайся, — вырвала из рук утварь. — Возвращаться через меня будете, узнаю, что обидел…

— Не суй нос в чужие дела, — пригрозил ей.

Со второго этажа спустилась Вася.

— Балбес, — бросила Яга мне, когда я попытался взять рюкзак у своей спутницы, но та вильнула и не позволила мне этого сделать.

— Подтверждаю, бабушка, — состроила умное лицо.

Ну-ну, посмотрим, на сколько тебя хватит. Путь неблизкий, долго не протянет.

(Василиса)

Глаза б мои его не видели. И что он о себе возомнил? А если быть точнее что я о нем возомнила? Знаю же, что разбойник, что в душе пустота и только. Нет же, напичкала его своими ожиданиями и надеждами, а теперь расстраиваюсь, что он им не соответствует. Еще эта сумка тяжелая… Плечо отваливается.

— Давай помогу, — обратился ко мне Соловей.

— Сама справлюсь, — берет свое гордость.

Нужно держаться до последнего. Мертвой упаду, а сумку не отдам.

Пришлось остановиться и перекинуть ношу на другое плечо.

— Все, надоело! — Психанул разбойник.

Подошел ко мне и силой вырвал сумку из рук.

— Что ты себе позволяешь, чурбан! — Вспылила я и застыла на месте, ведь прямо сейчас на меня смотрят два черных злющих глаза.

— Чурбан? — Прошипел хозяин этих глаз. — ЧУРБАН? — Рыкнул он.

А я взяла всю волю в кулак и повторила сказанное.

— Да, чурбан! Чурбан бесчувственный, — выкрикнула последние слова и ускорила шаг, опережая наглеца.

Я шла так быстро, что не сразу заметила ловушку. Не вовремя среагировала. Не успела остановиться. И под крики Соловья рухнула в неизвестность теряя землю под ногами.

(Соловей)

Ну что за упертая баба? Вздорная, вредная, непослушная баба.

Совсем ничего не боится. Инстинкт самосохранения отсутствует напрочь.

Или она слишком доверяет мне и уверенна в том, что я ее не трону? Что ж, это так, но ей лучше думать иначе.

Обозвала чурбаном и понеслась вперед. Егоза! Никого не слышит ничего не видит и…

Все произошло слишком быстро. Я не успел догнать, не смог предупредить об опасности. Она ступила на ловушку и провалилась под землю, а вместе с ней оборвалось мое сердце и мир застыл.

Быстро дышу и слышу, как еще быстрее вырывается из груди мое сердце. Его стук оглушает и заставляет сделать первые шаги к яме. Если это ловушка на медведя… нет, даже думать не хочу. Переборол свой страх и кинулся вперед. Остановился на краю и, задержав дыхание, глянул вниз.

Слава Сказке. Это не медвежья смерть, простая, на чужака.

— Вася, — крикнул девчонке.

Она не ответила. Лежала на сырой земле, не шевелясь.

Без раздумий, прыгнул к ней.

— Василиса, — осмотрел ее с ног до головы.

Ран нет. Кости целы. Просто без сознания. Приподнял ее раслабленное тело и взгромоздил себе на руки.

— Давай же, очнись…

Сердце колотилось не переставая. Все то, что я так долго прятал, разом вырвалось наружу.

Я боюсь за нее. Я боюсь ее потерять. Тут нечего больше скрывать. Не нужно себя обманывать. Эта девчонка мне не безразлична!

Егоза приоткрыла глаза, взглянула на круглый кусочек неба, и вновь их закрыла.

— Где мы? — Промямлила ослабленная и дезориентированная.

— Ты провалилась в яму.

— Что ж, это похоже на меня, — улыбнулась, будто из последних сил. — А ты? Ты тоже провалился?

Я промолчал. Не стал ничего говорить. Сейчас мне не до откровений, ведь мой столь непредусмотрительный прыжок сюда, может стоить нам свободы. Но это ерунда… я что-нибудь придумаю. Главное, что она цела.