6.2

(Соловей)

Болтается у меня на плече, как мешок картошки. Брыкается, вырывается.

— Ты не имеешь никакого права так со мной обращаться! — Верещит прямо в ухо.

Я и сам знаю, что переборщил. Сорвался. Но назад уже не отмотаешь.

— Имею, пока ты со мной, — спокойно произнёс.

— Тогда с этой секунды я не с тобой, — визжит, как маленький, розовый поросёночек, — я и до этого была не с тобой, а сейчас тем более, — взбрыкнула, еле удержал. — Дальше я пойду одна.

Как же, одна она пойдёт.

— Пойдёшь-пойдёшь, кто ж спорит-то, — ковырял ключом в замочной скважине, — вот сейчас отпущу и как пойдёшь, все ахнут, так пойдёшь. — Наконец открыл дверь.

— Издеваешься, — подытожила. — Лучше бы я тебя с собой не брала.

Эта фраза меня очень рассмешила. Я громко хохотнул.

— Это кто ещё кого с собой взял, — увалил её на диван.

Сопит, шипит Егоза. Зубки показывает.

— Смотри мне, — пригрозил пальцем ей, — без фокусов. Я за едой сгоняю, голодная же совсем.

— Сама благородность, — надула губы.

(Василиса)

Всё, с меня хватит. Это уже ни в какие ворота не влезает. Я ему что вещь? Я девушка! Человек! Я ж не узница какая-то, чтобы меня тут держать, как собачонку, на привязи.

Если он думал, что я буду терпеть это унижение, он ошибается.

Затолкала все вещи обратно в рюкзак. Зря только разложилась. Выбила ногой оконную раму, которая была заколочена снаружи и вылезла из своей тюрьмы. Куда дальше? Понятия не имею. Утром разберусь. А пока куда угодно лишь бы подальше от этого тирана. И направилась по тропинке в сторону леса. Там пережду.

Чем глубже я погружалась в чащу, тем тише становилось вокруг.

Ну уж нет, Василиса, назад ты точно не пойдёшь! Как бы ни было тебе страшно только вперёд, милая. Только вперёд!

Где-то через пятнадцать минут моего путешествия на опушке показалась маленькая избушка.

Одна из сторожек Лешего, наверное. Пожалуй, там и остановлюсь.

— Эй, есть кто? — Аккуратно вошла внутрь.

Внутри никого.

Вот и отлично! Тут и заночую.

Расположилась на диване. Если честно, совсем вымоталась за сегодняшний день. Выдраила ему дом, а он меня за это так отблагодарил при всем четном народе… Хам. Гад. Чурбан. Деспот!

Не заметила, как в своих мыслях о Соловье, уснула. Зато чётно помню от чего проснулась. От незнакомых мужских голосов.

— Ничёсе подарочек, — кто-то прокуренным голосом достал меня из такого крепкого и очень желанного сна.

Судорожно распахнула глаза и уставилась на незванных гостей. Они в свою очредь были наоборот, очень рады моему присутствию.

— Красивая, зараза, — пошлым взглядом скользил по мне самый здоровый из трёх.

Напротив меня стояло трое сальных, бородатых, воюнючих мужиков. В эту самую секунду я очень пожалела о своём неразумном поступке.

ПАМАГИТИ!

— Ну привет, красавица. Так сказать добро пожаловать! — Потирал в предвкушении руки один из них.

Я отползла на максимальное растояние от них, на сколько это позволяла кровать, стоявшая у самой дальней стены.

— Да ты не бойся, мы не укусим, — щурился самый мелкий, — если сама не попросишь, — хохотнул вдобавок.

Ком подкатил к горлу. Стало так противно от одной мысли, что ко мне будут прикасаться эти липкие руки. Фу.

— Вы меня лучше не трогайте, — схватилась за первую попавшуюся вещь, ею оказалась книга.

М-да, не густо.

— Читать любишь, сладкая? — Улыбнулся во все свои шесть зубов средний.

Я, не раздумывая бросила книгу в мужиков и конечно же ни в одного из них не попала. Курам на смех.

Они двинулись на меня, а я от ужаса подскочила и как заору.

— Не трогайте меня, я бешенная! ‐ Сделала грозное лицо.

Мужики остановились. Переглянулись.

— Слыш, Юрец, может ну её? Гляди, смотрит волком. Вдруг она и впрямь того, — повертел указательным пальцем у виска, — пришибленная? Ещё покусает.

— Да брешет она. Пугает.

— Я бы на вашем месте не рисковал. — Послышался знакомый голос из-за спин обидчиков.

Они повернулись и я могла рассмотреть свиду спокойного Соловья. Он стоял, облокотившись о стену, поедая яблоко.

Невольно сглотнула. Только сейчас вспомнила насколько голодна.

— Вон какие глазища у неё, а зубища… Говорят она всю соседнюю деревню искусала. — Придумывал на ходу.

А мне даже немного обидно стало.

— Мужик, ты кто такой? Чё припёрся?

— Так это, спасти вас пришёл. От страшной смерти, — откровенно насмехался он.

— Мишань, а ну разберись. — Приказал самый здоровый и Мишаня пошёл на моего разбойник а.

Более быстрого боя я с роду не видала. Соловью хватило одного удара, чтобы вырубить среднего. Он тряпкой лёг посреди комнаты, чем вызвал гнев у главаря. Тот бросился на "птичку" и тоже был повержен.

Как сбежал самый мелкий из них я не видела, ведь находилась под прожигающим кожу взглядом Соловья. Спорю на золотое яйцо, этот взгляд может убивать!

Он в два шага преодолел расстояние между нами и буквально припечатал меня к стене.

Да, это он только снаружи был спокоен, теперь я вижу. Очень близко вижу его кровью налитые глаза. Его кулак в десяти сантиметрах от меня прошиб стену, впуская в комнату свежий воздух. Я съежилась от страха и зажмурилась

— Ты хоть представляешь, — шипел он у самого уха, — что бы они с тобой сделали, не поспей я вовремя?

Понимание этого будто волной захлестнуло. Меня накрыло только сейчас, когда всё уже позади.

Глаза наполнились слезами и из-под прикрытых век вырвались две тоненькие струйки, огибая выпуклость щеки.

Тяжёлый вздох разбойника и вот я уже нахожусь в его крепких, горячих объятиях.