Глава 22

Григор не появлялся у нас уже два дня, но каждое утро я находила у порога мешок навоза.

Получается, он пробирался сюда тайком, по ночам. Впрочем, это не единственная его странность, так что я решила не обращать внимания, сам объявится, хотя уже прямо в одном месте зудело, снова отправиться к озеру.

Но я отлично понимала, что идти туда в одиночку нельзя. Технику безопасности никто не отменял. Да, мне пока везло, но везенье – дама капризная!

Так что, это время я посвятила оранжерее, благо удобрения у меня теперь было предостаточно. Именно там меня и застала глубоко беременная девица, которая тут же кинулась на меня с упрёками.

- Из-за вас, мой ребёнок останется без отца! – она погладила себя по выпирающему вперёд животу. - Зачем он вам нужен, вы же благородных кровей, а он простой мужик!

- Не поняла, а тём это ты?

- Мало того, что он ходит сюда днём, так и по ночам шастать начал! – не унималась девица. – Стыда на вас нет!

- Так, стоп! Ничего не поняла! Какой муж? Куда шастает? И кто ты вообще такая?

- Марийка я. А муж мой, Гишаня, к вам сюды по ночам ходит!

Из её эмоциональной и немного путанной речи, я поняла, что меня обвиняют, не много ни мало - в прелюбодеянии с женатым мужиком.

- Что за Гришаня? – искренне удивилась я. – Не знаю я никакого Гришани… - Я здесь кроме семьи старосты вообще ни с кем не успела познакомиться.

- Так Григор – сын старосты!

- Григор твой муж?

Ничего себе, вот это новости! И ведь ни словом не обмолвился, зараза! Тут мой взгляд упал на мешок из-под навоза, и я не выдержав, начала хохотать.

Девица стояла и смотрела на меня как на сумасшедшую, а я всё никак не могла успокоиться. Подумать только – меня записали в любовницы к чудаковатому деревенскому парню, а я ни сном, ни духом!

Отсмеявшись, я принялась успокаивать Марийку.

- Григор нам просто по хозяйству помогает, - заверила я её.

- А ночью? Я за ним до самой калитки проследила!

- А ночью он нам навоз носит. Вот, - я потрясла перед ней мешком.

- Так, отчего ночью? – не унималась Марийка.

- Наверное, днём времени не хватает, - я пожала плечами. – А за работу я ему плачу. Он, что? Денег тебе не даёт?

- Даёт, - девица потупилась и покраснела. – Но там очень много монет. Соседская Тонька говорит, что за обычную работу столько не платят!

- Это другие, может и не платят, а я своих никогда не обижаю. Вот, крышу ремонтировать буду, снова работники понадобятся. И вообще – скоро в деревне жизнь измениться, кто на меня работать станет, хорошо жить будет, - пообещала я. - А ты, если хочешь, в следующий раз с Григором приходи, мне как раз грядки вскопать нужно.

Девица заметно повеселела. Когда она улыбнулась, на щеках появились милые ямочки. А мне, кажется, пора с остальными жителями деревни познакомиться, а то вон уже какие слухи ходят. Тем более, крышу действительно пора в порядок приводить.

Я проводила Марийку до калитки, мы даже немного поболтали о своём, о девичьем. Уже уходя, она обернулась, нахмурилась и спросила:

- А навоз-то вам зачем нужон?

- Вот придёшь в следующий раз и увидишь, - улыбнулась я.

Распрощавшись с Марийкой, я вовсе не ожидала, что через пару часов она вернётся, да не одна, а с мужем и ещё одним мешком навоза.

Не знаю, было ли это банальное женское любопытство или она действительно хотела удостовериться, что Григор приходит к нам помочь по хозяйству.

Впрочем, мне это только на руку. Давно хотела заняться огородом, да всё руки не доходили.

Грядки были небольшие – метра три на четыре, огороженные небольшим каменным бордюром. Все они густо поросли травой и казались изумрудно зелёными заплатками на фоне серых солонцов.

- Сначала нужно убрать траву, только ты её не выбрасывай, она нам ещё пригодиться, - попросила я Григора. – Затем нужно раскидать по грядке навоз, а уж потом перекопать.

Конечно, и ему и Марийке было интересно, зачем это делать и я, как и обещала, рассказала им, что на удобренных таким образом грядках урожай будет значительно лучше. Правда, увлекаться тоже не нужно, иначе можно сжечь навозом нежные корни растений.

- Ещё лучше использовать старый навоз, перепревший. А свежий разбрасывать по грядкам осенью, под зиму. Неужели, не замечали, что через несколько лет на том месте, где лежит навоз, земля становиться чёрной, рыхлой и очень плодородной.

- У меня мамка на старых навозных кучах тыквы сажает, - сказала Марийка и задумалась.

- А ещё можно на грядки золу добавлять, но только после дров, угольная для этого не подойдёт.

- А после кизяков?

- После кизяков, можно, - кивнула я и тоже задумалась.

Ведь любую почву можно исправить, сделать плодородной. И, если мне память не изменяет, для слишком засоленных земель используют гипс. Вот только где тут его взять?

Сразу вспомнился Санёк и его напутствие о том, что если мне что-то понадобиться, обращаться к нему, уверяя, что может достать всё, что угодно.

Сейчас, конечно, уже поздно что-то делать, поля-то засеяны, а вот осенью, перед дождями – самое лучшее время!

Сделав себе пометку в памяти, я оставила молодых супругов на огороде. Правда, перед этим принесла из оранжереи плетёное кресло. Марийке явно вот-вот рожать, молодой женщине трудно долго стоять на ногах. Ещё и эти отёки, я сразу их заметила.

Думаю, виной всему солёная вода и с этим тоже что-то нужно делать. Взрослые к ней уже привыкли и не замечают, но дети… хотя бы их нужно поить нормальной водой.

Нужен большой опреснитель, моя как её называет бабушка, «кастрюля» удовлетворяет наши потребности, но на большее её уже не хватит.

Я ковырялась в оранжерее, приводя её в порядок, и размышляя. Строила планы на будущее и как ни крути, первым пунктом было знакомство с деревенскими жителями.

Поэтому, когда Григор пришёл сообщить мне, что грядка вскопана, я отпустила его домой.

- Без навоза нет смысла перекапывать дальше.

- Так, давайте я на отцовской телеге привезу. Всё равно уже вся деревня знает, Марийка всем успела разболтать, - вздохнул он, косясь в сторону сидевшей в кресле жены.

- Вези, - махнула я рукой, - и попроси, чтобы твой отец, как будет время, тоже пришёл. Дело к нему есть.*

Как я и думала, отец с сыном явились уже на следующее утро. Сначала сгрузили возле грядок целую телегу навоза, а потом, я позвала их в дом. Но не в тот, где мы сейчас жили, а в хозяйский особняк.

Дело в том, что мужчины так сильно благоухали привезённым ими удобрением, я побоялась, что тонкая натура бабули просто не выдержит такого аромата.

Я уже успела навести порядок в нескольких подсобных помещениях, где устроила свою мастерскую, туда я и отвела старосту с сыном. У нас намечался очень серьёзный разговор.

Поняв, что в деревне мало что можно утаить и скоро о наших походах к озеру обязательно кто-то узнает, я решила пойти на опережение и сама всё рассказать. Но начала издалека.

- Дядько Тарас, сколько всего человек живёт в деревне?

Я нашла в столе у старого управляющего списки жителей, но с его смерти прошло уже два года, многое могло измениться.

Староста ответил сразу, без запинки.

- Тридцать восемь душ всего.

- А сколько мужчин, женщин, детей?

- Это немного подумать надо, но детей сразу могу сказать – трое всего. Да и откуда им взяться, молодежи почти не осталось. Да и та, что есть, все как мой Григор, блаженные, - вздохнул староста.

Сын в это время невозмутимо слушал отца и на его лице играла привычная улыбка.

- Вы хотели сказать – со странностями? – уточнила я.

Вдруг, что не так поняла.

- Это всё гиблые топи виноваты. Дед рассказывал, что раньше это место процветало, а как озеро пересохло, так все болеть стали. Детей рождается всё меньше, ещё немного и деревня совсем вымрет.

- Это, наверное, от солёной воды, - предположила я.

- Да Боги его знают, - снова вздохнул он. Кто мог, давно уехал, а нам тут привычнее, вот и живём. И что характерно, мужиков у нас всегда больше, женщины совсем слабенькие, долго не живут. Это вон моему Григору повезло, что его девка из другой деревни приглядела, да замуж за него пошла, а так многие всю жизнь бобылями и живут.

У меня в голове прозвенел тревожный звоночек, я уже начала догадываться, в чём тут дело.

- И часто у вас женихи или невесты из других мест приходят?

- Да куда там, кто ж к нам добровольно пойдёт? Все промеж собой и женятся.

Теперь всё понятно. Деревня стала заложником своей изолированности. Родственные связи, кровосмешение. Я не ошибусь, если скажу, что они тут все друг другу родственники. Вот и рождаются дети со странностями.

Из дальнейшего разговора я узнала, что мужчин проживает двадцать человек, а женщин всего пятнадцать. Из них только две девицы на выданье, остальные давно замужем.

Интересно, как далеко распространяется моя власть, как хозяйки этих земель? Могу я запретить браки внутри деревни? Но тогда мне придётся как-то организовывать приток новых женихов и невест. А как староста уже упоминал, не многие рвутся жить в эти места. Вот если создать такие условия, чтобы сами ехали…

Вот ещё одна проблема на мою голову!

Договорившись с дядькой Тарасом, что уже завтра он организует мне знакомство со своими подопечными, я перешла к следующему пункту своего плана.

- Как много народа сейчас заняты на полевых работах?

- Вам это зачем?

- Хочу крышу на доме перекрыть. Есть ли вас мастера? Я хорошо заплачу!

- Найдём, - кивнул староста.

- А ещё несколько женщин в доме прибраться.

Дядька Тарас кивнул.

Я с минуту помолчала, решаясь сказать самое важное.

- Как часто жители выезжают из деревни?

Мой вопрос явно его удивил.

- Да куда им ездить-то? Ежели что нужно, я сам из города привезу. Да и лошади в деревне всего две и обе у меня.

- Может, кто к вам приезжает?

Я сразу вспомнила нашу неожиданную встречу с Николасом, он тут явно бывал и раньше.

- Случается, торговцы заглядывают, да только редко. У нас ни дать, ни взять нечего.

- Это хорошо. То, что я вам сейчас расскажу, должно остаться между нами. От этого зависит благополучие всей деревни.

Ну, и моё, конечно, только вслух я этого говорить уже не стала.

И я рассказала о нашем с Григором походе к озеру, а потом продемонстрировала один из мешочков с солью.

- Да как вам такое только в голову пришло? Пойти в гиблые топи! Дед говорил, там в бытность столько людей сгинуло!

- Ну, не такие уж они и гиблые, главное действовать с умом. Да и со временем топи повысохли и уже не так опасны, как прежде.

Мне нужно несколько крепких и не болтливых парней, которые будут делать, всё, что я скажу. И уже к осени, я обещаю, люди заживут совсем по-другому.

Некоторое время дядька Тарас ещё сомневался, но потом сдался. А когда я рассказала, что уже успела заключить с Саньком договор на продажу нашей соли, и вовсе схватился за голову.

- И откуда вы такая отчаянная взялись?

В ответ я только загадочно улыбалась.