Глава 11

Илат

Две пули с резвой отдачей и глухим звуком вылетели из дула пистолета. Столкнувшись с преградой в виде человекоподобного чучела, они оставили рваные воронки в области сердца и головы без лица. Еще одна пуля отрезала кисть, которая отлетела на цинкованный пол.

Удовлетворившись результатом, я стянул защитные очки и оглянулся на делегацию из трех престарелых акул, стоявших поодаль.

– Попробуете?

Самый зубастый из них, по фамилии Михельсон, довольно сверкнул глазами, а двое позади принялись активно перешептываться.

– Впечатляет, – снисходительно констатировал шеф, глянув на протянутый крупнокалиберный пистолет.

Брать его он не стал. Подошел ближе к ограждению и, сцепив руки сзади, оценил взглядом уничтоженное чучело. Мне и не нужно было громкого восторга – все читалось в его алчных глазенках, прикидывающих, сколько можно поиметь с такой игрушкой.

– Ваша разработка? – поинтересовался Михельсон якобы невзначай.

Но я усек, что говорит он конкретно обо мне.

– Моя, – ответил без иронии или бахвальства. По факту – моя.

Старик кивнул на какую-то свою мысль и, повернувшись всем корпусом, уделил мне более пристальное внимание.

– Учитывая, что вы не имеете специализированного образования, подобные достижения не оставляют равнодушным. Талант?

Меня предупреждали, что этот ерш обязательно попытается пролезть без смазки в самый тугой вход.

– Любил физику и химию в школе, – ответил простодушно. – Но если серьезно – считаю, лучше личного опыта образования нет.

– А как же погрешности? – безобидно уточнил Михельсон.

– Для погрешностей в моей лаборатории имеется пара грамотных парней, которые и курируют все идеи.

Он улыбнулся. Старику явно нравилось мое общество. Возможно, оно даже вдохновляло его скучающую натуру.

– Предусмотрительно. С вашими амбициями, Илат Константинович, можно было организовать всецелое управление крупной корпорацией, а не довольствоваться соучредительством! – неожиданно подкинул похвалу Михельсон. – Есть вероятность, что в будущем вы придержитесь именно этого плана?

– Это вряд ли, – отрезал я, не торопясь обольщаться.

– Почему же?

– Не люблю носить тесную одежду и копаться в бумажках, – улыбнулся одними губами. – Предпочитаю работать творчески.

В глазах Михельсона проскользнула озадаченность, но он тоже улыбнулся, вроде как принимая мою позицию. Но чуял я, загорелся он какой-то своей идеей. И, конечно же, выгодной для него.

– Что ж, Илат Константинович, – подытожил старик, протягивая мне руку. – До встречи на конференции. Уверен, сотрудничество с вами мои партнеры воспримут с таким же энтузиазмом!

Я крепко пожал сухопарую ладонь, испытывая как удовлетворение, так и напряг. Это большой шаг и успешный, но вместе с тем обусловленный обязательствами. Да, я многое приобрету, однако уже не смогу держать во всем контроль. Придется советоваться с другими и делиться мнением. Но посмотрим, как карта ляжет. Возможно, я лишнего накидываю на нервы.

Михельсон вернулся к своей свите, а возле меня тут же оказался Саша – администратор стрельбища. Он протянул мне смартфон и над ухом отчитался:

– Талик. Говорит, срочно.

Кивнув помощнику, я отошел в коридор и принял звонок:

– Слушаю.

– Извини, что от дел отвлекаю, – начал он тоном, обещающим плохие вести. – Напряг есть.

– Выкладывай.

– Пацаны донесли, что вокруг нашего утырка Тихона суета нездоровая поднялась. Оптовики серьезные прижали его за глобальный косяк.

– Бабло за сбыт? – предугадал я.

– В том и дело, что нет… – смято выдал Талик. – Короче, нычка его оказалась с сюрпризом. Вся эта шняга из вентиляции краденая, ты прикинь, какой долбоеб?! Теперь за его жопу конкретно взялись!

В голове стремительно нарисовалась весьма подлячая картина. Этот сыч пропал из города, но я знал, что Тихон скоро вернется за своим добром припрятанным. В другой ситуации он бы не рискнул завалиться в квартиру Русалки в обход меня. Но здесь уже совершенно другой расклад…

– Найди его, Талик, – отчеканил в трубку. – Через тех же пацанов найди, пока он в хату не завалился за своим дерьмом! Замани по-доброму, скажи, порешаем все, и приведи ко мне.

– Сделаю, – уверил друг.

– И к дому пришли пацанов, чтобы приглядели за обстановкой. Да скажи, пусть не светятся, девчонку не пугают!

– Понял.

– Молодец. Я на связи.

Сбросив звонок, я сделал глубокий вдох и долбанул локтем о стену.

Блядь…

Когда Талик по моему поручению нашел нычку Тихона, я думал только о долге, который этот выродок должен вернуть мне с процентами! Да и нечего таким вещам храниться в квартире хорошей девочки. К тому же моей.

Вот же кусок несчастий! Каким же говном ты стал с годами.

Найти добро оказалось несложно – я сам учил его прятать нычку там, где грязнее. Может, все-таки не станет наглеть? Но если выяснит, что я держусь на расстоянии от красавицы, обязательно прорвется.

Надо было задержать ее в кафе. Но цирка с брошенными деньгами уже было достаточно, а у меня разговор с господами велся серьезный.

Джентльмен, блядь. Сколько раз я хотел завалиться к ней в квартиру! Можно же было надавить, подмять, но что-то не стояло у меня. Скользкий путь. Раз уж во всех смыслах развязал ей глаза и освободил руки, решил избрать другую стратегию. Постепенно вплетаться во все аспекты ее жизни, вязать паутину, из которой в итоге Русалка не захочет выбираться. Очень кстати сейчас дела кипели – помогало отвлекаться и держать себя в тонусе.

Талик позвонил через час с хорошей и плохой новостью. Тихона перехватили. Но пасли его на районе, а значит, он, возможно, успел побывать в квартире. Предстояла очень занимательная встреча.

18 лет назад…

– Что будем делать? Вот что делать с этим малолетним дерьмом?!

Ипполитовна гневно зыркнула на меня и стукнула ладонями по столу. Горка из краденых мобильников и кассетных плееров дернулась, расползаясь в разные стороны.

– Кому добро-то собирал? – притворно спокойно поинтересовался Лысый – директор сиротского дома, где я прописался с рождения.

Сложив руки уголком и покручиваясь в своем новеньком кресле, он задумчиво исследовал мою рожу взглядом.

– Отвечай, Валиев! – рявкнула замша. – Кто еще с тобой в банде? Где сбываешь краденое?!

– Нигде, – угрюмо отозвался я, перебирая зажигалку в дырявом кармане ветровки. – Не мое это, который раз говорю!

Она фыркнула и уперла свои толстые руки в бока.

– По-твоему, я идиотка?! Да вы все у меня вот где, щенки безмозглые! – Ипполитовна демонстративно соединила свои куриные когти на большом и указательном пальцах. – Штаб твой, и заправляешь шпаной ты – это каждая собака знает!

На мое упрямое молчание замша цыкнула, оттолкнулась от стола и зашагала по кабинету. Отслеживая ее передвижения волчьим взглядом, я все прикидывал, как они нашли мою нычку? Неужели какого-нибудь шакала подкинули следить?

И вроде понимал, что кипишь хер они на хер натянут, а все равно че-то волновался.

– Значит так, сучонок, – вдруг выдала толстуха Ипполитовна, остановившись передо мной. – Сейчас я звоню ментам, и пусть оформляют тебя по уголовке! На малолетку пойдешь, ага! – Она развела руками и попятилась к столу. – Твоя судьба обречена, мальчик. Ничего кроме геморроя ты этому миру не принесешь! Так что я не сожалею. Выполню свой гражданский долг.

Придвинув телефон ближе, замша подняла трубку, и ее пальцы зависли над цифрами. Задумалась. Скосила на меня глаза, обнаружила, что сижу с тем же пофигизмом в позе.

– Бессовестный сукин сын, – поцедила сквозь зубы. – Что, совсем не страшно?!

Еле сдержался, чтобы не усмехнуться.

– А чего мне бояться? – подал голос, пожав плечами. – Еще доказать нужно, что нычка моя! Да и вам резон ли сейчас с ментами связываться? – добавил я коварно. – Губернаторская номинация на носу ведь. А я слышал, репутацию нашего детдома хвалят…

Ипполитовна побагровела и громко стукнула трубкой о телефон.

– Да я тебя… Своими руками в кутузку затолкаю!

– Елена, успокойся! – вдруг перебил Лысый. Встретившись с ним взглядом, та заметно стушевалась и позволила директору забрать телефон из ее рук. – Значит, слышал про номинацию?

Ликуя от легкой победы, я оперился и лениво выдал:

– Ну, слышал.

– Хорош пацан, – бросил смачную похвалу директор. – Не пальцем деланный. Скандалы нам сейчас действительно ни к чему!

Вытянув губы трубочкой, он перехватил взгляд Ипполитовны и глазами указал ей на выход. Та явно не ожидала, что ее выпроводят без боя, но на удивление трепа не устроила. Лишь поджала губы и, свистнув папку со стола, почесала к дверям.

Как только за спиной раздался хлопок, Лысый поднялся из-за стола и молча прошагал мимо меня по той же траектории. Услышав, что щелкнул замок, я невольно напрягся и оглянулся. Лысый выглядел невозмутимым. Не спеша отступил от двери и начал приближаться.

– Я тебя почти не знаю, Илат, – подметил он, задумчиво щурясь. – Работаю здесь уже несколько месяцев, а с твоим делом ознакомился только на днях. Мое упущение… Слышал, с предыдущим директором ты лучше ладил?

Смотри, какой осведомленный. С усатым Моржом я действительно жил во взаимопонимании. Он закрывал глаза на мои косяки, а я отличался послушанием, когда приезжала комиссия. И мелких строил, чтобы не сболтнули о том, что спивается старик. Жаль, коня двинул из-за той же синьки.

– Он просто знал ко мне подход, – поделился я, так глянув на Лысого, будто у меня в кармане все козыри имелись.

Он приподнял брови и отвел озадаченный взгляд.

– Подход – это важно, – согласился вкрадчиво. – В моих интересах найти подход к каждому из вас. Наладить, так скажем, мосты. – Директор остановился прямо возле стула, на котором я сидел, и опустил руки на спинку. – Давай откровенно. Вот ты думаешь, я боюсь репутацию нашего учреждения замарать? Гонюсь за премией? Ничего подобного! На кону гораздо большее, Илат. Твое будущее! Какая жизнь ждет тебя после тюрьмы? Ты думал об этом?

Отвернувшись от Лысого, я сгорбился и стиснул зубы. Ну, сейчас начнет загонят мне про силу морали и прочее дерьмо. Или меня больше нервировало, что этот воспитатель за спиной притаился? Не любил я этого…

– Пусть я потеряю репутацию, к чертям эту премию, но главное – уберегу тебя от скользкой дорожки! Да и не только тебя… Меня заботит судьба каждого воспитанника! – Я закатил глаза на эту пламенную речь. Никому мы нахрен не нужны. Осталось выяснить, с какой целью новый директор закатывается ко мне в доверие? – Вот ты не знал любви родителей. Знал только воспитание вашего бывшего руководителя и на то опирался, верно? Но послабление, Илат, это вовсе не воспитание! Это – зло. Настоящее воспитание заключается в гораздо большем и показывает, какой опекун в самом деле неравнодушен! – Тяжелая ладонь опустилась мне на плечо, и я резко застыл, как в камень превратился. – Дети, что попадают сюда, – я хочу сделать из них людей, а не просто выпендриться перед министерством! Но проблема в том… что они смотрят на тебя.

Внутри будто иглой кольнуло. Отчего – сам не понял, даже нахмурился, а в следующее мгновение ощутил мертвую хватку в волосах. И прежде чем успел опомниться, мое лицо с размаху приземлилось на деревянный стол…

Звон поднялся в ушах.

Резкая боль прострелила нос и лоб, лицо онемело, глаза залипли, затуманились. Оглушенный, я повалился на пол, хватаясь за разбитую переносицу. Попытался сгруппироваться, отползти и сфокусироваться на ублюдке, но тот не дал опомниться… Стон с кровью вырвался из горла от удара в живот.

– Подход, говоришь? – выплюнул лысый мудак, перекидывая черную резиновую палку в руках. Откуда взялась она у него? Давно он ее прячет для воспитательных целей? – Вот какой к тебе подход нужен! С такими ублюдками только как с животным!

 Ярость, прострелившая адреналином кровь, придала мне сил – я успел увернуться от очередного удара, поймал ногу в выглаженных брюках и впился в нее зубами. Зарычав, директор дал мне палкой по ребрам, но потерял равновесие и упал. Превозмогая боль, просто игнорируя ее, я заполз на него сверху и дал головой в подбородок.

Но силы все равно были неравны… Лысый – дрыщ, да жилистый и проворный.

Оплеуха прилетела в висок, и я потерял момент. Директор скинул меня на пол, подобрал палку и начал бить, уже не стесняясь. Я не кричал. Только стонал и дышал одной мыслью: ему конец! Я выживу, залижу раны и тогда урою его!

Не помню, в какой момент в дверь кабинета начал кто-то ломиться. Ногами и руками молотить по ней. Сопляк какой-то… Он что-то истошно орал, но из-за возни я не сразу различил.

– ПОЖАР! Пожар!..

Лысый наконец отвлекся от своего техничного избиения. Выпрямился, палку зашвырнул куда-то и поспешил к двери. Напоследок глянул на меня, скрученного от боли, а я – на него одним заплывшим глазом.

– Думаю, мы с тобой поладим, – бросил этот скользкий мудак, тошно скривившись, и вышел.

При первой попытке подняться меня вырвало на линолеум, где осталась грязь с ботинок гниды директора. Голова трещала, руки, которыми я защищался от резиновой дубинки, невыносимо ныли, перед глазами темнело. Я понимал, что он скоро вернется, и мне нужно найти чем защищаться! Только бы с силами собраться…

– Илат… Илатик, идем! – Тонкие руки мелькнули перед глазами, попытались сдвинуть мое избитое тело. Не сразу понял, что за сопляк рядом. Суетится, торопит, носом шмыгает, слезы подтирает грязными руками.

– Ты че, Желудь?.. – выдавил я, едва делая вдох. Казалось, все ребра нахрен перебиты. – Вали! Тебя же следующим отметелят!

– Не пойду!.. Я только с тобой, Вал… – заскулил тот. – Вставай, пожалуйста, смываться надо! Ну!..

Кое-как поднявшись на ноги и хватаясь за ребра, я навалился на мелкого и начал шагать. Отмудохал Лысый от души – на ходу терял сознание. Каждое движение отзывалось болью в теле, из-за чего на лестнице чуть не улетел. Благо по дороге встретились пиздюки постарше, перехватили меня. Они же помогли добраться до гаражей.

Пришлось спрятаться в самом стремном углу, куда обычно гадить ходили. А Желудь все суетился рядом да на шухер бегал.

– Че делать, Илат, а? Как помочь?.. – спросил в очередной раз шестеренок мелкий. – Тебе в больничку надо попасть!

– Да не ссы ты… Живы будем – не помрем…

Я согнулся от кашля, увидел кровь в траве, и самому страшно стало. Придется, по ходу, к бабке двоюродной наведаться... Она хоть и шары заливает, но как-то да выходит.

Заметил, что Желудь на меня щенком смотрит, никак угомониться не может.

– Прости меня, – неожиданно выдал он. – Я не знал, что они спалят!..

– Чего? – строго протянул, морщась от боли. – Ты о чем ваще?..

Малой занервничал, руки начал заламывать.

– Да меня эта… Ипполитовна подловила!.. Я, короче, скинуть хотел свежак, а она там рядом с дядькой каким-то отиралась. Шмон, по ходу, проводили в штабе… Не ругайся, Вал! Я все что хочешь сделаю!..

Пиздец. Я прикрыл глаза, не в силах даже руки поднять для хорошенького леща.

– Ну ты придурок… Он меня там чуть не грохнул!

– Илатик, да если бы я знал! – заревел тот, аж в ушах противно зазвенело.

– Да заткнись ты! Тупень мелкий... Главное, не зассал и жопу мою спас – считай, отыгрался.

Про себя подумал, что на самом деле малому обязан. Конечно, косяк за ним, но ведь не смолчал, да еще и вытащил меня из переплета! А вот мудаку лысому больше не ходить спокойно по земле. Он, небось, решил, что запугать пацана – нечего делать. Хер ты угадал! Таких врагов, как я, еще поискать. Только вот оклемаюсь, раны подлечу – и покажу, как мы с тобой поладим... Жрать не буду, спать не буду, пока лицо тебе не раскромсаю!

Наше время…

С крыши вид на ночной город особенно впечатляет. Правда, сейчас дождь моросью накрывал его, застывая дымкой в воздухе. Да и я находился здесь не для того, чтобы видами любоваться.

Я хорошо помнил тот день, когда мое возмездие свершилось. Много месяцев ушло на восстановление, и злость внутри росла в геометрической прогрессии, но мое терпение окупилось. Я выловил лысого директора возле его частной хаты. Никого не звал – в одиночку пришел. Оглушил мудака ударом сзади, а затем начал месить кастетом. В планах не было убивать эту падаль. Только автограф оставить на память. Что я и сделал «розочкой» на его роже.

– Я помню, что ты сделал для меня однажды, – нарушил я тишину в какой-то момент. Тихон дернулся и неуклюже оглянулся с надеждой в глазах. – Именно поэтому я дал тебе денег, когда ты пришел ко мне. Но на этом благодарность закончилась, Желудь.

Порывистый ветер подбросил полы моего пальто и растрепал волосы полураздетого Тихона, что нервно лавировал возле самого края крыши. Картина маслом: его руки были связаны сзади, от них через кровельное ограждение к вентиляционной трубе тянулся трос, который и удерживал это тело от падения.

Я знал, чего больше всего боится мой старый знакомый. Даже обмочился бедолага.

– Я предупреждал, чтобы ты не совался в ту хату, – сурово напомнил, подводя итог сегодняшнему наказанию. – А если я узнаю, что ты ее хоть пальцем тронул…

– Не трогал!.. Клянусь, Вал! – истошно закричал Тихон, пугливо поглядывая на асфальт с высоты тридцатого этажа. – Просто поговорили, и я ушел!..

Глянув на него исподлобья, я скрипнул зубами и резко подался вперед. Схватил ушлепка за морду и прогремел:

– А кто разрешал тебе с ней разговаривать?! Со мной говори, ублюдок ты трусливый! Она – моя, запомни это. А за мое я могу и шкуру содрать! Услышал меня?!

– ДА! – выкрикнул Тихон, лихорадочно пытаясь удержать равновесие. Я буквально удерживал его жизнь одной рукой. И это чертовски искушало…

– И не дай бог тебе в наркоговно свое ее впутать, – прошипел я, предупреждающе качнув головой.

С трудом взял себя в руки, отцепился от Желудя и отступил на шаг от греха подальше. Метнул взгляд на Талика, стоявшего поодаль. Ежась от холода, тот кивнул, достал фирменную бабочку из кармана и отрезал спасительный трос.

Желудь не успел испугаться – я схватил его за шиворот и, дернув назад, перевалил через ограждение. Он довольно неаккуратно упал на спину, но тут же со стоном приподнялся на локтях и настороженно уставился на меня.

Испытывая должника долгим взглядом, я в какой-то момент сунул руку во внутренний карман своего пальто. Вытащил проклятый сверток и уронил ему на живот.

– Вал… – Тихон весь напрягся, пытаясь рассмотреть выпавший подарочек. – Ты… Спасибо!

– В твоих интересах поскорее разобраться с этим дерьмом. Не справишься – лично спущу за твоей шкурой всех блатных псов! Заебешься убегать. – Он хлопнул глазенками и застыл. – И да… С сегодняшнего дня я ставлю тебя на процент.

Не спеша развернувшись, я зашагал в направлении выхода, оставляя должника валяться на мокром профнастиле со связанными руками. Он же не думал, что все будет так просто?