Глава 15

3 февраля, 2020 год

— Как каникулы? — Лерка швырнула свою сумку на стол рядом с Зоей и заняла свободное место. — Отдохнула?

— Отдохнула, — отозвалась Зоя, отвечая искренней, радостной улыбкой.

— Ездила куда-то?

— Нет, в городе, — она откинулась назад и скосила глаза в сторону, чтобы посмотреть в окно.

Снаружи царила зима. Не поддельная, которая терзала их город болотом и плюсовой температурой весь декабрь и как минимум половину января, а настоящая, снежная, искристая, пусть не слишком холодная, но всё равно радующая и погодными условиями, и своим внешним видом, невероятно праздничным, как будто вот сейчас начался новый год.

— А Богдан как? — тут же настороженно поинтересовалась Лера, устраиваясь поудобнее и всё-таки снимая сумку с парты.

— А как Аня и Ира? — вопросом на вопрос ответила Зоя.

Лера покраснела.

— Ну я же не могу совсем с ними не общаться, Сойка. Мы ж подруги!

Зоя только пожала плечами.

— Так я и не прошу. С Богданом всё просто отлично.

— И вы…

— Всё ещё вместе, — закончила за неё девушка. — Не разочаровывай меня, Лера, пожалуйста.

Подружка вздохнула.

Зое ни с того ни с сего подумалось, что настоящие доверительные отношения между ними больше никогда и не восстановятся. Всё-таки трудно склеить то, что никогда не было одним целым. Горовая теперь понимала, насколько была наивна, когда принимала все те воскресные посиделки за встречи подруг, а не за обыкновенные попытки вытрясти из неё побольше информации, раскрутить на какую-нибудь помощь вроде расчётки по экономике…

Лера больше ничего не просила, только написала на сессии по поводу какого-то конспекта. Зое было не трудно, что там — сделать несколько фотографий и отправить? Но всё же, их отношения так и остались на уровне неплохих знакомых, способных перекинуться несколькими фразами.

Ира и Аня и вовсе отошли на задний план. В университете они и тогда не особенно-то и появлялись, а теперь, как полагала Зоя, и вовсе ходить перестанут. Четвёртый курс, выпускники, и вряд ли девушки действительно собираются писать диплом самостоятельно.

Купят, как же иначе?

И сидящая рядом с преданным видом отличницы Лера тоже купит, чего уж сомневаться? Семестр лёгкий, из противного — только глухарь, первая пара в понедельник… Та, на которой они как раз сейчас и сидели. Зоя знала, что они опять не будут слышать друг друга, преподаватель — студентов, студенты — преподавателя, и придётся щурить глаза, высматривая что-нибудь более-менее понятное в его записях на доске. Возможно, ей действительно удастся понять ту тему, которую он попытается рассказать на очередном занятии, и, несомненно, она никогда в жизни этими обретёнными знаниями не воспользуется.

С каждым днём занятия в университете казались Зое всё большей фикцией. Вот и сейчас она с какой-то радости больше думала о Богдане, чем о том, чтобы следить за гениальными изъяснениями глухаря. Да ещё и Лера никак не хотела умолкнуть, то и дело дёргала, пытаясь раскрутить на разговор.

— Пожалуйста, тише! — не выдержал наконец-то глухарь, Альберт Семенович, их пожилой преподаватель. — Молодые люди!

Молодые люди, которых здесь было едва ли больше двадцати процентов от всех, кто должен присутствовать, ответили короткими кивками и тут же — тихими смешками, в которых плохо скрывалась издёвка над преподавателем. Зоя вспомнила, как гордо старшие курсы, да и тот же Богдан, рассказывали о том, сколько им приходилось терпеть глухаря, какими скучными были его лекции и как отчаянно хотелось выскочить вон из аудитории.

Из приходивших не выскакивал никто, но и приходивших-то становилось всё меньше с каждым годом.

— А у вас что, — не удержалась Лера, — действительно всё серьёзно?

Зоя улыбнулась.

Она сама толком не знала ответа на этот вопрос, наверное, в первую очередь потому, что они с Богданом о таком практически не говорили. Серьёзно или нет… Как получится. Ей нравилось проводить с ним время, гулять, держась с ним за руку, целовать его, не заботясь о том, что кто-нибудь на них смотрит. Зоя перестала бояться толпы, перестала ругаться с матерью по этому поводу, потому что Елена Леонидовна, кажется, смирилась с тем, что у её ребенка с кем-то появились серьёзные отношения…

— У нас так, как получается, — ответила она наконец-то, поняв, что так долго молчать нельзя, не то Лера вновь начнёт задавать глупые вопросы и смотреть на неё квадратными глазами, не понимая, как Зоя могла скрывать такие подробности личной жизни.

Почему люди так плохо относятся ко всем попыткам скрыть своё, родное, принадлежащее только двоим людям, а не всему окружающему миру? Почему не понимают?

Зоя попыталась сконцентрироваться на том, что говорил преподаватель, игнорируя лезшие в голову мысли о собственных странных отношениях с Богданом. Какая разница, как у них всё складывается? Главное, что их двоих это полностью устраивает.

Лекция у глухаря поражала тем, насколько скучной, длинной и занудной она была. Зое хотелось закрыть глаза и задремать, не слушая это монотонное бормотание, но она отчаянно сдерживалась, прекрасно понимая, что спросить потом точно будет не у кого. Лера притворялась ещё одной внимательной студенткой, даже следила взглядом за движениями преподавателя, но, судя по выражению лица, не понимала ни единого слова.

— Ты хоть что-нибудь разбираешь? — не удержалась она минут через пятнадцать, раздражённо сверяясь с часами.

— Да, почти, — буркнула в ответ Зоя. — Не мешай.

На самом деле, она не испытывала ни малейшего интереса к тому, что там читал глухарь. В голову то и дело лезли разные мысли, вспоминалось почему-то, как они недавно с Богданом вновь гуляли по парку, и Орловский будто специально выбирал самые безлюдные аллеи. Зоя всё никак не могла понять для себя, показательное это выступление или нет. Настоящие отношения или понарошку?

Хотелось верить, что настоящие, но разве люди могут хоть иногда в чём-то не сомневаться?

Она так глубоко ушла в свои мысли, что даже не услышала мелодию звонка. Та была совсем тихой, и Альберт Семенович ещё несколько минут продолжал бормотать что-то себе под нос, очевидно, читая лекцию, потом вдруг посмотрел на часы, вздрогнул и умолк.

— Лекция окончена, — пробормотал он чуть громче, чем весь предыдущий материал, спешными движениями стёр то, что рисовал на доске, повернулся, ожидая услышать недовольный гул, но никто даже внимания не обращал на то, что он там писал.

А кто обращал, давно уже переписали.

Альберт Семенович деловито пожал плечами, хмыкнул себе под нос, таким образом выражая недовольство, и медленно зашаркал в направлении выхода из аудитории.

Все остальные, и Зоя в том числе, тоже начали собираться. В понедельник у других групп с потока была масса занятий, а вот у неё только какое-то практическое занятие, на которое ходить почти необязательно. Зоя б не отказалась сейчас сбежать с занятий, подальше от Леры. Продолжать почему-то разговор совершенно не хотелось.

— Зойка, подожди!

Она нехотя остановилась, успев сделать это раньше, чем Лера схватилась за её запястье.

— Ты что, так и не простила? Ну я ж не поддерживала их тогда! Да, я вступилась за тебя сразу, просто не подумала, что всё будет настолько серьёзно, но Зойка, правда, нельзя же столько дуться!

Зоя вздохнула, повернувшись к подруге.

— Я не дуюсь, — абсолютно серьёзно ответила она.

— Правда, что ли?

— Ну конечно, — уверенно кивнула Зоя. — Просто у меня больше нет времени так активно общаться.

— Но ведь раньше оно было! И раньше нас было целых трое…

— Да, — согласилась Горовая. — Но раньше я знала, что мои подруги меня поддерживают, а не ходят на эти встречи только для того, чтобы я помогла с лабораторными или какими-то расчётными работами, понимаешь?

Лера покраснела. Ей хотелось, наверное, воскликнуть, что уж она-то это делала не ради помощи Зои, но это прозвучало бы несколько нечестно.

— Я ничего у тебя просить не буду, — пообещала она. — Но мне бы не хотелось всё портить!

— Мы ничего не портим, — ободряюще улыбнулась Зоя. — Просто у меня стало немного меньше времени на подруг, понимаешь? Считай, что Аня и Ира просто не выдержали конкуренции.

— Ты хоть виделась с ними? — спросила Лера.

Горовая отрицательно покачала головой.

— Не-а, — ответила она, чувствуя, как обжигает губы натянутая улыбка. — И я б не сказала, что очень хочу этой встречи. Думаю, перегрызться мы сможем, а вот помириться — точно нет.

— Ты же знала, что Анька влюблена в Богдана, — вздохнула Лера, шагнув к выходу. — Надо было как-то помягче сообщить, наверное.

Зоя кивнула. Конечно, надо было. Но только Аня была влюблена в каждого более-менее приличного парня…

Мама вчера вот заявила, что, может быть, Орловский не так уж и плохо влияет на её дочь. По крайней мере, подружки, которых Елена Леонидовна считала паразитками, сидевшими у Зои на шее, больше не пьют из неё жизненные соки и ничего не пытаются от неё добиться. Что ж, она была права, с появлением Богдана Зоя потеряла контакт со многими откровенно лишними людьми. Кто-то завидовал, на кого-то просто не хватало времени.

Аня и Ира оставили о себе в качестве воспоминаний только бесконечную завистливость и нежелание даже вспоминать об их существовании, не говоря ни о чем большем.

— Слушай, — оживилась вдруг Лера, — а ты знаешь про встречу выпускников? Восьмого числа будет! Может быть, придёшь в этом году? Можешь даже не одна.

Зоя задумчиво взглянула на подругу. Она всё время забывала о том, что училась с Леркой в одной школе, вот и сейчас смотрела на неё с лёгким недоумением.

— Встреча выпускников? Да, точно… Думаешь, стоит? — Зоя обернулась в поисках путей для отступления, но Лера никуда исчезать не собиралась, да и отпускать её — тоже.

— Конечно же, стоит! Ну! Соглашайся! — уверенно заявила она. — Слушай, у нас всё будет мегакруто! Уже можно похвастаться жизненными достижениями… Вон, Маринка, говорят, родила, а Настя так вообще… Ну так что, пойдёшь?

— Подумаю.

Зоя никогда прежде не ходила на встречи бывших одноклассников. Школу она не слишком-то любила, в университете всегда чувствовала себя куда более уверенно. Не видела ни малейшего повода встречаться с ними и сейчас.

Зачем? Похвастаться, посмотреть на то, как устроились другие, расстроиться чужим радостям, улыбаться, слушая о неудачах? Для такого у Зои не хватало цинизма. А искренне сопереживать и улыбаться одноклассникам она смогла бы вряд ли, чувствуя по отношению к ним больше равнодушие, чем интерес и желание общаться.

Она наконец-то смогла выйти из аудитории, правда, так и не избавившись от Леры, и уверенно устремилась к узкому переходу, что вёл в другой корпус. Сейчас бы домой уйти…

— Сойка!

Зоя остановилась, как вкопанная, и стремительно обернулась, заранее зная, что увидит Богдана.

Никто, кроме Орловского, не называл её сойкой. Это обращение, ласковое, звучавшее немного смешно из его уст, было для неё таким себе идентификатором. Зоя так привыкла к собственному птичьему прозвищу, что напрочь забыла о том, что оно может быть обидным. Богдан, кажется, воспринимал собственное "Сойка" так, как будто обращался к Зое по имени.

Она обняла его, игнорируя не отстающую ни на шаг Лерку, поцеловала в щёку и, чувствуя излучаемое Орловским тепло, констатировала для себя привычный факт: она вновь сумела заполучить капельку уюта и спокойствия, опять была под защитой и могла больше ничего не бояться. Хотя бы некоторое время.

— Ну вот! — послышался за спиной раздражённый тон Лерки. — Зоя! Ну Зоя!

— Что такое? — девушка повернулась к подруге — или к бывшей подруге, или к хорошей знакомой, Зоя никак не могла определиться с конкретным статусом для Валерии.

Богдан, будто предчувствуя, что сейчас что-нибудь случится, обнял Зою чуточку крепче, чем до этого. Она благодарно улыбнулась, вновь чувствуя себя под защитой, увернулась, впрочем, от шутливого поцелуя в щёку, хихикнула и, реагируя на раздражённое фырканье Леры, невольно повернулась к ней.

— Так что ты хотела? — поинтересовался Богдан, обращаясь к Валерии.

Зою он из своих объятий не выпускал.

— Да вот, Сойка твоя не хочет опять идти на встречу выпускников, — затарахтела Лера, обнаружив, что кто-нибудь всё ещё готов её слушать. — Каждый год её уговариваю, и каждый год одно и то же, что-то её упрямо не устраивает! Может быть, вы вдвоём пойдёте?

Вдвоём? Эта идея была получше, по крайней мере, Зоя не была бы обречена на одиночество на этой встрече, но всё равно, куда приятнее провести этот вечер без лишних свидетелей.

— Богдан, может быть, на свою пойдёт, — попыталась вклиниться Зоя, но Орловский ответил ей фырканьем, не проявляя в этот раз своей привычной чуткости.

— Ну нет, — закатил глаза он. — На свою я точно не пойду, зачем оно мне надо? А вот на твою бы сходил. Или ты настолько не хочешь?

— Пожалуйста! — взмолилась Лера. — Разве это так плохо — повидаться о старыми знакомыми, пообщаться с нашими, учителя тоже будут рады тебя видеть…

О, это вряд ли. Зоя ж не носила взяток.

— Я не знаю…

— Соглашайся, Сойка, — прошептал ей на ухо Богдан. — Чего ты боишься? Неужели твои одноклассники тебя искусают, честное слово?

Искусали бы, случись это немного раньше. Зоя терпеть не могла возвращаться в школьное змеиное гнездо, она за аттестатом-то нехотя приходила через несколько дней после выпуска, а теперь добровольно переступать порог этого "казённого дома", как смеялась мама… Вот что было хорошее в те годы, так то отношения с матерью. Елена Леонидовна тогда была для Зои единственным другом, единственным близким человеком. Как это могло так сильно измениться?

Впрочем, они ведь с мамой имели все шансы сблизиться вновь. Зоя, по крайней мере, искренне на это надеялась. Ей хотелось верить в то, что то временное потепление в отношениях с Еленой Леонидовной станет постоянным.

— Ну ладно, — сдалась она. — Только если Богдан пойдёт со мной.

— Ну конечно, — рассмеялся он, целуя её в щёку, вредно так, будто дразнясь.

Зоя повернулась к нему, позволяя коснуться коротким поцелуем своих губ, прижалась крепче, настолько, насколько это вообще было допустимо в стенах родного университета, и тут же услышала раздражённый стон в исполнении Леры.

— Достали со своей любовью, — фыркнула она, пытаясь за шуткой прикрыть реальное отношение ко всему происходящему. — Честное слово, только и могут, что целоваться!

— Не завидуй, Лера, — пошутила Зоя, и уже тогда, когда Лерка отмахнулась от неё, не желая развивать эту тему, осознала, что зависть-то реально была, даже от той единственной девушки, которая не пыталась плюнуть в Зою ядом.

Но что самое странное: ей было всё равно. Зоя больше не боялась человеческой зависти, но она и не испытывала удовольствия от того, что причинила им такое неудобство. Впервые за долгие годы Зою в самом деле интересовало только то, как было ей самой.