Глава 7. Военный совет
Зачастую перерождение в ревенанта происходит во сне и сопровождается либо кошмарами, либо видениями своих когда-либо совершенных грехов.
Я не привыкла к темноте в коридорах. В обители светлых даэвов все стены были выкрашены в бежевые тона, мебель изготавливалась из древесины светлых оттенков, а на стенах висели красочные гобелены, поведывающие о самых знаменательных событиях в истории ордена.
В крепости же обстановка оказалась прямо противоположной — крепкая громоздкая мебель, темные шторы, часто встречались красные, черные и золотые краски. Но иногда коридоры и комнаты вовсе пустовали, и даже лампы, подвешенные на изогнутые крюки, аккуратно вырастающие из стен, попадались реже, будто ты оказался в заброшенном жилище.
Люций шел без спешки, но в то же время не оглядываясь. Я будто наяву чувствовала чужое недовольство — мои слова его задели. Но когда див, пройдя по проходу к высоким дверям из красного дерева, оглянулся, я поняла, что ошибалась. На губах Морана вновь играла усмешка, а я запоздало вспомнила, что его не так-то просто разозлить или обидеть.
Сделав всего пару шагов внутрь комнаты, , я остановилась.
В зале с высокими сводами за массивным столом сидели несколько даэвов. Красивые, благородные… Люций занял свое место во главе, завершив идеальную композицию. Никто бы даже в бреду не подумал, что перед ним обычные люди.
Разглядывая себя сегодня в зеркале, я заметила некоторые перемены — на волосах появился блеск, кожа разгладилась, с щек пропали небольшие шрамы, что наверняка остались у Майи с подросткового возраста. Моя сущность влияла на это тело, понемногу изменяя.
Я молча сделала еще несколько шагов вперед и остановилась, разглядывая присутствующих, как и они меня.
Больше всего внимание привлекал даэв в антрацитовой маске, по которой ползли отблески огней от свечей. Он был облачен в мешковатые одеяния, и даже руки были скрыты перчатками, взгляду не открывалось ни кусочка кожи.
Кто он?
Воины заковывают себя в такую броню в двух случаях: когда скрывают свою личность и когда прячут увечья.
Глухой стук отвлек меня, заставив вновь обратить внимание на Морана. Тот, подпирая руками подбородок, улыбнулся одним лишь уголком губ.
— Ты сядешь?
— Нет, я, пожалуй, останусь здесь.
Я не состояла в хороших отношениях с находящимися в этом зале. Скорее я была для них врагом. И я не собиралась занимать место, мне не предназначенное.
Стоило подумать о врагах, и мой взор обратился к Розалин Ликорис. Все члены ордена, к которому она принадлежала, отрекались от своих фамилий и брали название цветка смерти. Я сразу ее узнала, даже несмотря на прошедшие двадцать семь лет, что неизбежно оставили след на лице дэвы — былая молодость отступала, у глаз собрались мелкие морщины, бороздки на лбу углубились, но вот взгляд оставался таким же ясным, немного высокомерным, словно бросающим вызов всему миру.
Они с моим братом учились на одном курсе в Академии Снов, и, по словам Фредерика, девушка была одной из тех, кто на пустом месте разжигал вражду между светлыми и теневыми учениками. Особенно сильно она неистовствовала в свой последний год. Но в то время, после инцидента, многие были горячи в своих словах.
Хватало одного лишь взгляда на ее одежду, чтобы понять, что благосостояние ее ордена ничуть не изменилось. Дорогую темную ткань мантии усеивали вышитые алой нитью цветы, на руках были нанизаны несколько золотых браслетов. Тем же металлом была отделана и рукоять меча, около которой вился стебель с бутоном, что расцветал на верхней стороне эфеса. Считалось, что члены ее семьи пропитывают оружие особым ядом, чтобы быстро убивать не только нечисть, но и живых существ.
Наши взгляды пересеклись, и я молча кивнула, приветствуя. Несмотря на зловещие слухи, она запомнилась мне умелым воином, а это определенно вызывало уважение.
Роуз замерла, внимательно изучая мое лицо, и лишь потом тоже склонила голову. После, не проронив ни слова, отвернулась.
— Ради чего мы здесь собрались? — спросил старик, сидевший возле нее и сжимавший набалдашник трости из черного металла. В длинной посеребренной бороде и волосах каплями крови запутались алые бусины. Судя по одеянию, он тоже был частью ордена с эмблемой красного цветка.
— Отец, не торопись. — Голос Роуз оказался тихим, но твердым. Непоколебимым.
Напротив этих двоих сидел паладин. Человек короля. На его форме блестел герб королевства Акракс — птица с раскрытыми крыльями, вышитая серебряными нитками на темно-синем.
Я вновь внимательно осмотрела помещение: колонны у стен и давно не реставрированный потолок с потемневшими фресками, деревянный лакированный стол — непростой, с нарисованной прямо на его поверхности картой. На ней — три королевства в мельчайших подробностях, и лишь частично обозначенные берега Сент-Морьена и Аркадиана, а также Первый портал в Серый мир, что раскинулся в океане.
Это зал совета… Военного совета.
Мой взгляд, наполненный пониманием, метнулся к Морану во главе стола. Его серые глаза подернулись тьмой, а змея на шее поблескивала.
Темный ангел…
Каждый раз это звание приобретало новый смысл и наполнялось оттенками — мрачными, зловещими.
Чудовище и убийца?
Но стоило ему улыбнуться, и все, что я видела в нем раньше, вдруг рассеивалось. Я вновь смотрела в глаза даэву, с которым вместе училась в Академии Снов. Впечатление может быть обманчивым — я прекрасно это понимала. Мне стоило бежать из этой крепости. Но я выжидала и наблюдала. Потому что на самом деле иного варианта пока не виделось.
— Начнем с того, что сказанное не должно покинуть этих стен. Пусть хотя бы несколько дней это останется тайной, — заговорил Моран. — Перед вами Сара Сорель из светлого ордена Сорель. Приемная дочь главной семьи. — Див сощурился и, даже показалось, подмигнул мне. А потом, посмотрев в сторону, покачал головой: — Моос, не надо вытаскивать меч. Вы слишком стары, наш врач может не успеть оказать вам первую помощь. Роуз, успокой отца.
Рука старика тряслась. Он уже наполовину обнажил тонкое легкое лезвие, спрятанное в рукояти его трости.
— Я даже не буду его лечить, — хмуро бросил высокий статный мужчина. — Я говорил вам, Моос, беречь себя. Если не дорожите своей жизнью, то хотя бы цените мое время.
Одежды говорившего были мягкого сиреневого оттенка, выдававшего в нем врачевателя. Талант к спасению чужих жизней встречался крайне редко и в основном у светлых даэвов, но иногда случались исключения и среди теневых.
— Будешь лечить, Регис. Никуда не денешься, — сухо оборвала Роуз, бросив быстрый взгляд на дива, а потом, мягко обнимая престарелого отца, попыталась успокоить его .
— Почему вы хотите на меня напасть? — спросила я. И мужчина замер, и вскоре неожиданно осел.
Возможно, обычно о таком не спрашивают прямо.
Престарелый даэв смерил меня испытующим взглядом, проворчал что-то себе под нос, и ничего не ответив, задвинул меч обратно в трость.
— Я не помню, чтобы у рода Сорель были такие взрослые дочери. Нынешний глава только лет десять как обзавелся семьей, — задумчиво протянул врачеватель.
Нынешний глава…
Я сглотнула, понимая, что это означает. Вновь напоминание об утерянном времени.
— Регис, ты в то время был слишком молод. Скорее всего, только ходить учился, когда она пропала, — с иронией в голосе поддела его Роуз, постучав по крышке стола. — И ты же только года четыре находишься в цитадели? Не успел застать. Первые годы Сара спала здесь.
— Как?.. — Врачеватель задумался и резко изменился в лице. — Сара Сорель? Та самая трагически погибшая сестра главы одноименного ордена?
— Верно, — кивнула Роуз.
Воцарилась тишина. До тех пор, пока человек в маске не зашуршал одеждами. Он было поднялся, но вдруг передумал, опустившись обратно на стул. Но самая разительная перемена произошла с отцом Розали, тот резко вскинул голову, и посмотрел на меня, как на призрака. В его взгляде промелькнуло узнавание, но я не помнила, чтобы мы встречались с ним прежде.
— Та девочка… — пробормотал он.
— Я понимаю, что все поражены. К тому же немало удивляет, что она ныне выглядит так, но причина нашего собрания в другом, — проговорил Люций, потирая переносицу. По его виду стало понятно, что беседа зашла не в то русло. — Сара может закрыть раскол на материке.
Слова Морана эхом разнеслись по комнате. И в этот раз воцарившаяся тишина, пусть и была гробовой, продержалась недолго. Лишь Рафаиль вел себя невозмутимо — молчал, с отсутствующим видом попивая чай.
Но несмотря на вспыхнувшие споры, я будто не слышала ни слова, что произносили даэвы за столом. Наши с Люцием взгляды пересеклись, и воздух в зале вдруг задрожал.
Я могу закрыть портал?
Он правда рассчитывает, что я в это поверю?
— Никто раньше не закрывал портал… — медленно сказала я, бесцеремонно вклиниваясь в чужие споры.
Мои слова звучали точно вызов. Я требовала объяснения.
— Как и не открывал… — заметил Моран.
Голову пронзила боль.
В моей памяти оставалось слишком много темных пятен, но я знала историю и легенды о возникновении первого портала, того, что раскинулся в море, в окружении скал. И одна из этих легенд…
— Кристаллы света и тени?
Пусть я сказала это вслух. Все равно.
Говорилось, что кристаллы оставили в нашем мире боги. Три пары осколков. В каждой паре один открывал, а другой закрывал портал в Серый мир. Согласно этой истории, первый раскол создан сразу двумя артефактами, поэтому он и столь огромен. После один из закрывающих кристаллов был утерян, и оставшимся смогли лишь создать защитное поле над порталом. Темная энергия почти не в силах проникнуть сквозь него, но все равно приближаться к тому месту до сих пор крайне опасно. Куда подевалась третья пара магических камней, в истории умалчивалось. Но по легенде, один раз обретя хозяина, кристалл оставался с ним навсегда. И рассыпался пеплом, когда тот умирал.
И если допустить, что сказанное Мораном правда, то…
— Первый кристалл у тебя, — произнесла утвердительно, не спрашивая. Наличие подобной реликвии могло объяснить не только молодость Морана… но и мою.
— Был когда-то.
— Значит, ты правда создал раскол…
В моем сознании слишком ярко отпечатались записи из хроник. Смертей столько, что скоро закончатся страницы. Слишком много невинных жизней…
Улыбка слетела с лица Люция.
А я прикрыла глаза, пытаясь погасить неожиданно вспыхнувший гнев. Он накатил стремительно и внезапно. Будто последнее признание сломило все те успокаивающие речи, что я шептала себе прежде.
Мне давно не хотелось поступить настолько необдуманно. Устроить скандал, обвинить его во всех грехах или использовать кинжал. Отсутствие силы чувств давало о себе знать. Эмоции, что раньше едва тлели, теперь разгорались, искрили, как раскаленные угли от ветра.
Успокойся. Тише. Лучше подумай…
Мысли прояснялись. Я потихоньку смогла выделить самое важное.
Допустим, по неизвестной причине светлый кристалл принадлежит мне. Тогда в день появления раскола я оказалась с Мораном совсем не случайно. Возможно даже, по своей воле.
Мне надо вспомнить, что все-таки произошло двадцать семь лет назад.
Я долго стояла с закрытыми глазами, и меня совсем не заботило, как это выглядит со стороны. Мысли крутились, цепочки информации соединялись, но все это пока оставалось лишь домыслами.
В какой-то момент я вдруг отчетливо ощутила, что Майя вернулась в замок. Шаг, потом второй — девушка поднималась по лестнице. Дыхание быстрое, она взволнована и охвачена радостью. Радость… от встречи с отцом.
Казалось, протяну руку и смогу коснуться… Коснуться ее души.
— Хм-м, — вымолвила задумчиво, едва слышно. Сжала ладонь в кулак и медленно разжала, потом открыла глаза и неожиданно поняла, что зал уже опустел.
Мы остались наедине. Я и Люций.
Сама не заметив, я слишком погрузилась в себя.
В воздухе повисла тишина. Выжидательная. Звонкая. И в то же время мирная.
Моран полубоком сидел на стуле. Его локоть лежал на столе, а указательный палец упирался в висок.
— Ты всех отослал?
— Да. Подумал, что у тебя пропало настроение, — ответил он, оторвав рассеянный взгляд от стены.
Я склонила голову, будто заново его увидев.
Чудовище? Темный ангел? Никто из встреченных мною в этой крепости не считает его таковым. Именно поэтому я никак не могла увидеть в нем врага. Даже несмотря на однозначные слова Сезара и записи в хрониках.
— Сара-Сара… — протянул Люций. — Помнишь, как мы впервые встретились в академии?
— Да, — осторожно подтвердила я.
Я прекрасно помнила тот день в Академии Снов, когда прошло целых два года с происшествия в обучающем лагере.
После ночного сна некоторые воспоминания, самые ранние, обрели четкость.
Я приблизилась к столу, отодвинула стул. Села, освежая в памяти события, казалось, недавних лет.
После встречи с ревенантом в ту ночь у озера Спокойствия я проснулась у врачевателя. К тому времени молодые дивы закончили обучение и отправились по домам. А я узнала, что несколько дней находилась без сознания.
Пришла в себя бы раньше, но меня намеренно поили снотворными для скорейшего выздоровления. После пробуждения я еще два дня провела на больничной койке. За это время ко мне пару раз заходили наставники, задавая много вопросов, а я отвечала, не утаивая ничего.
Мне казалось, что поначалу от меня ожидали какой-то реакции — эмоционального срыва, обвинений, плача, а вовсе не сухого рассказа. Пережитое ведь должно было оставить след.
— Вы не впервые сталкиваетесь с порождением тьмы? — Под конец первого дня спросила одна из дэв, облаченная в темные одежды, с острыми чертами лица, не хищными, но строгими и внимательными. На ее щеке алела тонкая полоска шрама, что ничуть не уродовал женщину, а выдавал в ней опытного воина.
«Интересно, сколько у нее звезд?» — думала я тогда.
Звезды на ключицах — это знаки заслуг, знаний и силы. Хотя весьма иронично, что демонстрировать их не принято.
Женщина молчала все два часа, и в тот момент я впервые услышала ее голос, решив, что он созвучен с ее внешностью, — сухой, немного командный.
— Не впервые. Это случилось в детстве, прежде чем меня приняла семья Сорель, — ответила я, не вдаваясь в подробности.
Дэва больше не задавала вопросов, впрочем, и у остальных их стало меньше. Я же выдохнула, понимая, что дальше ничего не придется рассказывать. Те воспоминания не хотелось вновь тревожить.
Второй день выдался донельзя спокойным и позволил все хорошенько обдумать. По беседам наставников я поняла, что меня принесли к врачевателю сразу же после столкновения с ревенантом, а Люций Моран без попыток увильнуть взял вину на себя. Юношу ждало наказание по возвращении в родной орден.
Но больше всего случившееся повлияло на Фредерика. Брат отказался покидать лагерь без меня и после ухода наставников часто кружил по комнате, проклиная поборников тьмы. Мое же умиротворение выводило его из себя настолько, что порой он молча выскакивал прочь. Еще никогда к тому времени я не видела его настолько злым. Но и его злость казалась мне понятной.
В те дни я постоянно прокручивала в памяти ту ночь.
Ревенант. Лес. Коэн, застывший у кромки леса. И див, не вызывающий абсолютно никаких теплых чувств, но которому хватило смелости вступить в схватку. Всего несколько секунд. Подобная решительность и отважность в шестнадцать лет редки. Теперь, спустя столько лет, я еще четче это осознавала.
Мне потребовалось больше времени, чтобы взять себя в руки.
Когда врачеватели убедились, что я в порядке, мы с братом отправились домой. И на целых два года я практически забыла о существовании Люция Морана, ведь див так и не приехал в лагерь у озера Спокойствия на следующий год.
Не сказать, что я совсем не вспоминала о нем. Его отсутствие вызвало легкую растерянность. Потом я долго думала о причине подобных чувств, а когда разобралась, то растерялась еще больше, — тот первый год совместного обучения остался ярким пятном в моей жизни.
Но несмотря на это, мое мнение о Моране не изменилось, и я совершенно не желала встречаться с ним вновь.
— Ты меня проигнорировала, — произнес Люций, возвращая меня к реальности.
— Я была удивлена, — призналась честно, вспоминая, как смутилась тогда. Впервые встретившись с дивом спустя два года, я даже не сразу его узнала. Мы разминулись на главной дороге, у входа на территорию. И уже после, под башнями академии столкнулись вновь.
— Я… — задумчиво протянула, пытаясь определить точный характер своих чувств в ту встречу. — Я не полагала, что ты в первый же день станешь звать меня через весь двор.
— Ну, мы же были друзьями. Как я мог не поприветствовать своего горячо любимого друга?
— Мы ими не были, — опровергла я — быстро, твердо, без тени сомнений.
— Как же? В бою вместе побывали, считай сроднились. — заявил он, и подняв взгляд к потолку продолжил: — По крайней мере, раньше я считал так.
— У меня уже есть брат. Второго не надо.
Моран вдруг рассмеялся — негромко, но очень искренне. Ему правда стало весело.
Я же нахмурилась, не понимая причины его радости.
— Ладно, оставим пока вопрос с друзьями. Но где это принято уходить, когда тебя зовут? — вдруг возмутился див.
— Ты вел себя слишком бесцеремонно. Светлые ходили со светлыми, теневые с теневыми, а учитывая происшествие в лагере и общее наказание, я никак не рассчитывала, что ты поднимешь такой шум. Куда логичнее было бы, если бы ты притворился, что меня не знаешь. Обычно все в подобных ситуациях так и поступают. — Я вздохнула и тихо добавила: — Люций, ты заставляешь меня разговаривать слишком много. Я не привыкла.
— Странно слушать о нормах поведения от той, кто сама в них плохо смыслит, — заметил он и в чем-то был прав.
Моран все еще улыбался, серые глаза были как никогда светлы. Ладонь дива лежала на столе, а указательный и безымянный пальцы попеременно поднимались и опускались на его поверхностность.
— Мы вместе нашли ту пару кристаллов?
— Да. — Люций стал серьезнее.
— Когда?
— Во время итогового испытания в Академии Снов.
— И где светлый и теневой кристаллы теперь?
— Свой я уничтожил, где твой — не знаю. Нам предстоит его найти, — ответил Моран, с задумчивым видом взяв в руку белую фигуру ферзя. Помимо него на карте, нарисованной на поверхности стола, расположилось еще несколько шахматных фигур, но все остальные были черными, даже те, что стояли на землях Феросии и Исонии.
Вдруг в дверь снаружи тихо постучали.
— Кажется, нам пора. Ужин готов.
Перестав терзать фигуру, Моран поднялся на ноги.
Ему точно нравилось разбрасывать передо мной хлебные крошки.
«Догадайся, Сара. Вспомни», — будто звучало в его поступках. Или Люций просто-напросто тянул время.
Мы спустились на пару этажей ниже, и я все это время держалась позади Люция, наблюдая, как встречавшиеся нам люди едва ли не прилипали к стенам, пропуская дива. Так, будто одно случайное прикосновение к его одежде могло их умертвить. И в то же время провожали взглядами, словно желали пойти следом.
Я вспомнила Майю. Когда мы только сели в карету, девушка дрожала и жалась ко мне. На первый взгляд это не совсем обычная реакция, раз она изначально действовала по его указке. И объяснение этому находилось лишь одно — простые жители чувствовали тьму в Моране, и это пугало их на уровне подсознания, но каким-то образом одновременно с этим он умудрился заслужить и их любовь.
Пройдя сквозь распахнутые двери, мы оказались в столовой, где уже был накрыт ужин. Ничего изысканного — мясо, картошка, крупно нарезанный сыр, тарелки с лепешками и графины с вином.
В горле пересохло. Я так давно не пила вина. В Академии Снов его подавали на обед и ужин вместо сока. Даэвов этим напитком не опьянить. Разве что опустошив несколько графинов залпом.
На улице стемнело, и комнату освещали свечи в канделябрах, покрытых толстым слоем воска, что застывшими струйками стекал вниз, прямо на столешницу. Шторы плотно занавешивали окна, а потолок сходился над головой, и на его сероватой поверхности виднелась обшарпанная фреска с изображением плывущих по небу облаков.
Многие стулья за столом оказались пусты. Из знакомых лиц снова присутствовали Рафаиль и Роуз, врачеватель, что восседал с важным и отсутствующим видом, и, неожиданно, Майя в моем теле.
Девушка сидела сгорбившись и опустив взгляд. Но когда обернулась и увидела меня, в ее глазах вспыхнуло облегчение. Несколько удивляло то, как она играла невинность и успевала извлекать выгоду из происходящего вокруг. Однако если бы ее действиями руководила зависть и злоба, я бы сразу распознала обман. Майя же отличалась именно легкомысленностью, поэтому на ее душе не оставалось отпечатка тьмы.
Я приблизилась, склонила голову, приветствуя остальных, и села рядом с ней. Ее выдох облегчения, казалось, услышал каждый. Вскоре и Люций занял свое место — во главе стола, рядом с сидящим по правую руку Рафаилем.
Начало ужина прошло в молчании, которую разрушил паладин. У короля Акракса скоро большое празднование — день рождения наследника — и следовало явиться на него, чтобы разрешить некоторые вопросы. Его воин настоятельно рекомендовал не затягивать с путешествием.
Моран ответил согласием. Похоже, положение дел не изменилось, главы Северного ордена до сих пор являлись советниками правящей династии, даже несмотря на весьма разросшуюся дурную славу.
Я в который раз отпила вина, успев опустошить бокал наполовину.
— Почему за столом человек? — вдруг спросила одна из воинов.
— Она моя гостья, Алекси, — тихо заметил Моран.
Дэва опустила взор, больше не произнеся ни слова.
«Ты рассказал не всем?» — звучал в моем взгляде немой вопрос.
«Нет».
Я опустила голову, допила вино и налила вновь.
А когда ужин подошел к концу, поднялась и пошатнулась. Столовая кружилась. Посмотрела на тарелки с едой, но стоило взгляду коснуться пустого бокала, я все поняла. Другое тело. Мне не стоило пить алкоголь в человеческом теле. Совсем не подумала об этом.
Хотя ничего страшного на самом деле не произошло — лишь легкое опьянение, что практически не влияло на трезвость мыслей.
— Сара, — тихо позвала меня Майя.
Кажется, я слишком долго смотрела на бокал, склонив голову набок.
— Все хорошо. Идем. — Я отвернулась и, с удивлением глядя, как плывут стены, пошла к выходу.
Когда Майя скрылась в своей комнате, я застыла в коридоре. Простояла несколько минут до момента, пока не расслышала по ту сторону двери шорох. Покачала головой, шагнула, не сразу сумев ухватиться за дверную ручку, — в первый раз промахнулась, зачерпнув лишь воздух. Вторая попытка оказалась более успешной.
— Ты нагло пользуешься тем, что я не могу взять в руки Туманный.
— На то я и теневой див, чтобы играть грязно. Чужие слабости — лучшая возможность. — Люций стоял неподалеку от распахнутого окна, ко мне спиной.
Пошатываясь, я двинулась в глубину помещения.
«Сейчас ты лишь издеваешься…» — подумала, но ничего не сказала вслух.
Я подошла к кровати, забралась с ногами и прикрыла глаза, собираясь погрузиться в себя.
— Ты знаешь, что качаешься? — раздалось спустя пару минут. — Это какой-то особенный вид медитации, да?
Я нахмурилась.
— Есть один замечательный способ, позволяющий проверить, сильно ты пьян или нет, — сообщил Моран и, как всегда, не дожидаясь ответа, весело продолжил: — С закрытыми глазами коснуться указательным пальцем кончика носа.
Голос звучал совсем близко.
И я открыла глаза как раз в тот момент, когда див проделал то, о чем говорил. Подушечка его пальца притронулась к моему носу. Его кожа показалась мне ледяной.
Я медленно, испытующе оглядела его с ног до головы. Люций отступил, все еще улыбаясь, пусть и не так ярко. А в голове у меня назрел один-единственный вопрос: как так вышло, что даже на пятом десятке Моран ведет себя несерьезнее, чем я в свои двадцать с небольшим? Откуда эта привычка превращать в фарс все вокруг себя?
Но вдруг, присмотревшись к нему, я поняла, что серые, абсолютно бесцветные радужки, источали не радость, а нечто другое. Противоположное.
По спине прошел озноб.
— Твои глаза… — произнесла я прежде, чем осмыслила. Замолчала, опустила голову, вспомнила наш разговор на площади и негромко спросила: — Что стало с твоей семьей, Люций?
— Они погибли.
— Давно?
Царившая в комнате темнота, что тревожили лишь отсветы факелов с улицы, будто отматывала время назад, в годы юности. Я никогда на испытывала к Морану ненависти. Даже когда злилась, даже когда едва не погибла, столкнувшись с ревенантом. Какой смысл искать оправдание своих недостатков в других? Моя вина, что ему удавалось так легко вывести меня из себя. Теперь же нет, не удается.
— Да. — Он приблизился, сел рядом, наши плечи соприкоснулись.
— Мне жаль, — спустя несколько секунд молчания проговорила я.
— Это было настолько давно, что я уже и не помню. — Его голос мог бы показаться беспечным, но только тому, кто сам никогда не испытывал утраты. На самом деле близкие никуда не уходят, они навсегда тенью остаются рядом с нами. И вспоминаем мы их гораздо чаще, чем может показаться со стороны.
В спальне повисла недолгая тревожная тишина. Я отклонилась назад, упав спиной на матрац.
— Прошлой ночью мне приснился лагерь у озера Спокойствия. — Я не любила болтать попусту, но алкоголь и столь личный разговор развязали язык. Я начинала понимать пристрастие некоторых даэвов к крепкому спиртному.
— И что же приснилось? — Люций лег рядом, его волосы коснулись моей ладони. Мимолетно зажав пальцами прядь, я отпустила ее, поняв, что перехожу границы.
— То, как вы купались в священном озере. — Я недовольно поджала губы, вспомнив те дни. — Спустя месяц в той местности пошли проливные дожди, и река вышла из берегов, весь лагерь затопило. Вода в низине поднялась на несколько метров. И это в августе. До сезона дождей оставалось еще много времени.
— Всего лишь совпадение, — небрежно и весело сказал див.
— Наверное, но из-за этого совпадения за мной весь следующий год тщательно следили наставники. Точно опасались, что я что-то натворю. Это было неприятно, ведь раньше я так старалась соблюсти все правила. Хотела стать гордостью своего ордена, а не его проблемой.
Я замолчала, задумавшись, зачем вообще все это ему рассказываю. Еще и не успев подумать.
Люций хмыкнул. Потом иронично, даже с сарказмом заметил:
— Возможно, ты и стала его гордостью… Особенно если вспомнить храмы, посвященные тебе.
Чувствовалось, что настроение Морана испортилось. Его лицо ожесточилось. Рядом с ним сразу же стало прохладнее, точно он стал хуже справляться со своей силой.
Все же Люций изменился. Чем больше я с ним разговаривала, тем отчетливее понимала, что время и в его душе оставило шрамы.
— Признайся, те камни у озера, это ведь ты их натер? — Этот вопрос не единожды сегодня всплывал в моей голове. Не знаю, почему меня вдруг это заинтересовало.
— Что? Какие камни? — очнулся див.
— Из-за которых мы упали.
Некоторое время стояла гробовая тишина.
— Не-е-ет, — искренне протянул Люций. — Рафаиль.
— Что? Но он же… Как, вообще, вы все трое оказались в воде?
— Рафаиль перестарался, поэтому скатился следом, как раз перед тем, как явилась ты.
Мое лицо окаменело. За прошедшие годы у меня ни разу не появилось даже правильно догадки об истинном положении дел.
— Ясно, — в конце концов прошептала я.