4

Дизе-Ре еле отцепил её от себя.

Маленькие губки больше не выглядели очаровательными. Сопли и слёзы, размазанные по лицу, сделали девушку страшнее последней шлюхи на Тортуге.

Придерживая её на вытянутой руке, мужчина вгляделся в её лицо внимательнее и шепнул:

— Ты умрёшь славной смертью, Ариэлла! — И уже громче крикнул, чтобы все на палубе подняли головы и прислушались: — Команда, Пиявка притащил бабу на борт! Нарушил главный закон морских вод! Какой?

— Женщинам не место на корабле! — выкрикнул Флоп, с радостью менявший женщин на мужчин и обратно. И толпа подхватила его крик.

Вот его бы точно не мешало выкинуть, мелькнуло в мозгу у Дизе-Ре. Несколько парней жаловались, что он заразил их желтухой после Тортуги.

Но сначала надо избавиться от женщины.

Ариэлла цеплялась за руки капитана, извивалась, стараясь вырваться, и болтала худыми ногами в воздухе. Тюрбан слетел с девушки, освободив копну светлых волос, закручивающихся спиральками.

«Пожалуйста!» — шептали её губы, но из придавленного горла слышался лишь хрип, страх перекрыл девушке возможность говорить и просить.

— И дабы пресечь споры, объявляю своё решение. — Команда потихонечку собиралась вокруг капитана, боцмана и нового юнги. Дизе-Ре дождался последнего — кока, который неторопливо выполз из камбуза, прихватив внушительный тесак для рубки костей. И провозгласил: — По доске бабу и в море! Во славу морскому дьяволу!

— Во славу! — гаркнули сразу двадцать глоток. Кок помахал тесаком.

Алчные взгляды пиратов шарили по телу пленницы. И Дизе-Ре отбросил Ариэллу к краю палубы. Отряхнул брезгливо руки и добавил:

— Эта жертва во имя удачи!

— Во имя! — подхватила команда, заглушая недовольное бурчание Пиявки. Тому не терпелось попользовать девицу. Его возмущал запрет капитана.

Но Дизе-Ре продолжал кричать:

— Наш закон: свобода и братство!

— Свобода и братство! — вся команда уже стояла на палубе вокруг них. Кроме рулевого. Тот кричал с рабочего места, крутил штурвал и жевал табак.

— Пожалуйста, — исходилась слезами Ариэлла де Азкаррага, подползая к ногам пирата.

Одежда на ней больше напоминала лохмотья, не вонючие, но неприятные на вид. И даже вид голых щиколоток Станиса скорее раздражал, чем привлекал.

Дизе-Ре резко поднял девушку на ноги и толкнул к доске, спешно привязанной к борту «Крылатой». Тонкое дерево даже не прогнулось под весом девушки.

Совсем маленькая и беззащитная, Ариэлла застыла на краю, не решаясь сделать последний шаг.

— Закон суров, моя дорогая, — вздохнул рядом с девушкой дородный Джереми Пит, заведовавший навигацией корабля.

Он был добрым малым и, может быть, даже спас бы Ариэллу, но слова капитана для него были законом. Как и морские поверья.

Он знал, что им грозит семь лет невезения, если они не избавятся от женщины.

— За меня отец даст большой выкуп! — отчаянно голосила Ариэлла, с надеждой оглядываясь на капитана. Сзади острие ножа толкало её вперёд.

Пиявка поднял руку, останавливая Джереми, и алчно поинтересовался:

— И сколько же дадут за тебя?

— Сколько попросите! Я дочь губернатора Монтеррея!

Команда расхохоталась, а Станис вздохнул:

— Зачем дочери губернатора безродный пират? И чего только забыла тут?

— Я люблю тебя! — Ариэлла протянула руки к капитану.

— Ну и любила бы на суше, зачем марать палубу моего корабля? — неожиданно взбесился Дизе-Ре. Он резко вытащил саблю, махнул ею, и девушку столкнули за борт.

Её крик чайкой взлетел к облакам. Пираты поёжились от пронзительной тоски и отчаяния.

— Она сама виновата! — буркнул Дизе-Ре и пнул Пиявку под колено: — Ты как додумался её притащить? Мозги отсохли? Она ж хозяйка золота из трюма!

— Она сказала, что отец хочет выдать её замуж и у неё единственный шанс на счастье — встретиться с тобой! Я же не знал, что вы не договаривались!

— Даже если бы договаривались, что бы это изменило⁈

Станис вернул саблю в ножны и стянул повязку со вспотевшей головы, спустился в каюту, вытащил из шкатулки ожерелье с изумрудами и прикоснулся губами к камням.

— Она сама виновата, — повторил он, прикрыв глаза.