Глава 20 · Мэдок

Стоило нам снова оказаться вместе, как мой план чуть было не полетел ко всем чертям. В ту самую секунду, когда я коснулся ее губ, а она произнесла мое имя. Но я ни за что на свете не дал бы ей снова уйти от меня. Только не в этот раз. Теперь моя очередь.

Легкая улыбка играла у меня на губах, когда я возвращался к столику. Холодная и недоступная с Эйданом, она моментально растаяла в моих объятиях.

Да, я мужик.

Кому какое дело, что на танцполе у меня буквально крышу снесло от того, какая она сексуальная? И что я слегка приревновал ее, когда она отправилась танцевать с Эйданом? И что готов был убить его, когда увидел, как он запустил руку ей под футболку?

Да пошли они оба к черту!

– Отвали! – взбесилась Эштин, когда я вернулся к столику.

Я увидел, как она замахнулась, поэтому успел среагировать до того, как она залепила бы мне пощечину.

– Серьезно? – я поднял руки в воздух и рассмеялся. – Успокойся. Это была всего лишь шутка.

Видимо, она увидела наш поцелуй.

– Вот ты сволочь! – завопила она и побежала к бару.

Все вокруг захихикали. Джаред покачал головой.

Только Тэйт нахмурилась.

– Ой, да я вас умоляю, – саркастично усмехнулся я. – Ты по мне скучала, нет смысла отпираться.

Закатив глаза, Тэйт встала и одернула футболку.

– Я думала, что скучала, – вздохнула она, оглядевшись. – Ведите себя хорошо. А я пойду в уборную, проведаю Фэллон.

Не знаю, как ей удалось проследить за Фэллон в такой огромной толпе, но она вскочила и убежала в лишь ей известном направлении. Я допил остатки пива и пододвинулся поближе к столу. Джекс хлопнул меня по плечу.

– И ты ни одну из них не собираешься догонять? – спросил он, качаясь на стуле, заложив руки за голову.

– Тэйт и Фэллон? – я перевел на него взгляд. – Думаю, они и без меня отлично справятся.

– Нет, я имел в виду Фэллон и Эштин. Разве Эштин – не твоя девушка?

Девушка. От этого слова хотелось спрятать голову в песок и больше никогда не доставать.

– Нет, – я бросил взгляд на танцпол. – Когда это ты видел, чтоб у меня была девушка?

Я изучал взглядом Джареда, сидевшего на противоположной стороне стола. Он ничего не сказал вслух. Но я все понял по его глазам.

Он понимал, что со мной творится что-то странное. Но как настоящий друг он не считал нужным говорить вслух очевидное. Мне было легче оттого, что он был рядом.

Я заметил в толпе красную футболку Тэйт и напрягся, когда понял, что она одна.

– Ну, – вздохнула она, положив руки на пояс, – думаю, мы можем ехать домой. Я уже устала.

Она улыбнулась Джареду, и ее взгляд ясно говорил о том, что она еще полна сил. Я же был в полном недоумении.

– Где Фэллон? – спросил я.

Тэйт стрательно избегала моего взгляда, делая вид, что занята содержимым своей сумочки.

– А, Фэллон? Да она… думаю… согласилась пойти в другой бар с тем парнем, что к нам подсел. Как там его зовут? Эйдан?

Я нахмурил брови, закипая от гнева.

– Что?

Что за хрень?

Тэйт наконец подняла глаза на меня и поджала губы, как будто ничего особенного не сказала.

– Да, – она пожала плечами. – Я пошла за ней в туалет, а она там в коридоре с ним болтала. Они вышли через заднюю дверь.

Поднявшись с места, я пристально посмотрел на Тэйт.

Она ушла с ним? Только не это.

Ни с кем не попрощавшись, я отправился к выходу из бара. Выйдя на тротуар, я остановился и посмотрел по сторонам.

Ну и где она, черт возьми? Я буквально задыхался от гнева.

Слева стояли только темные дома. Справа протянулся ряд студенческих баров. В один из них он мог ее увести.

Решено: иду налево. Эйдан нормальный. У меня не было причин подозревать, что он заманит ее в темную подворотню и попытается сделать что-нибудь ужасное, но мне надо было в этом убедиться, прежде чем начать проверять один за другим набитые разгоряченной публикой бары.

Я шел по тротуару, и по мере удаления от места тусовки вокруг становилось все тише.

Вашу мать.

Я найду ее, врежу ему, а потом починю машину Тэйт, и пусть Фэллон проваливает из этого города. Сегодня же.

Мы с ней потанцевали, я потерял контроль, поцеловал ее и после этого надеялся, что вечер закончится спокойно?

Почему я не дал ей уехать раньше, как она и хотела? Все время с нашей последней встречи я чувствовал себя нормально. Конечно, счастливым меня назвать было нельзя, но я пережил расставание и начал жить дальше. Как бы скучно это ни прозвучало.

А теперь я зачем-то бежал за ней.

Я – Мэдок Карутерс. Я не схожу с ума по девушкам и не бегаю за ними. И не хочу, чтобы за мной кто-то бегал.

Но я не могу позволить ей уйти с ним. Не бывать этому.

Фонари заливали улицу ярким светом, но никто из прохожих даже отдаленно не был похож на Фэллон. Навстречу попадались лишь редкие парочки да пошатывающиеся пьяные студенты.

Остановившись на углу, я повернул голову налево и наконец заметил ее. Она быстрым шагом пересекла улицу и исчезла в тени деревьев, озаренных лунным светом. Но я был уверен, что это Фэллон. Эта ее проклятая футболка с изрезанной спиной.

В бешенстве я погнался за ней. Я хотел догнать ее, перебросить через плечо и увезти домой.

В гневе я закричал ей вслед:

– Куда ты идешь?

Она остановилась, развернулась и посмотрела на меня.

– Ты следил за мной?

Я проигнорировал ее вопрос.

– Куда ты идешь? – повторил я.

Она поджала губы. Ясно было, что мое присутствие было ей не по душе и вступать в диалог она не собиралась.

Но вдруг… она оглядела меня с головы до ног, и на ее губах появилась шаловливая улыбка.

– Для того, кто меня ненавидит, – с горящими глазами начала она, – ты слишком сильно беспокоишься о моих перемещениях.

Она медленно провела рукой по шее, потом по груди и вниз, к внутренней стороне бедра.

Твою мать.

Мои глаза меня не слушались, невольно следя за этим движением.

Фэллон злорадно усмехнулась. Я моргнул, пытаясь оторвать взгляд от того места, где остановилась ее рука. Повернувшись ко мне спиной, она еще быстрее пошла по тротуару в противоположную от меня сторону.

И только тогда до меня дошло, что она одна.

– Где Эйдан? – закричал я, но она лишь молча скрылась в темном парке.

Я побежал за ней, на ходу снимая с себя и перекидывая через руку светло-голубую рубашку.

– Фэллон, ради бога. Тут холодно и темно. На, надень.

Я протянул ей рубашку, но она никак не отреагировала.

От злости пришлось прикусить язык.

– Ты не пойдешь в этот парк одна, – продолжал злиться я. – Где Эйдан?

– А я-то откуда знаю?

– А разве…

Я осекся и медленно закрыл глаза.

Чертова Тэйт.

Понимая, что нервы сдают (то, как просто Тэйт отпустила ее одну шляться по незнакомому городу, только поддавало жару), я злобно выдохнул через нос.

Разумеется, Тэйт предположила, что я побегу за Фэллон, и не прогадала.

– Ясно: видимо, меня разыграли. Я был в полной уверенности, что ты ушла из бара с едва знакомым человеком.

– Ну конечно. Это ведь так похоже на меня, да?

Фэллон сильно негодовала.

– Мне показалось, что на танцполе тебе нравилось его общество.

Я старался не отставать от нее и при этом не бежать. А шла она очень быстро.

– Ага, как и тебе в обществе той брюнетки! – бросила Фэллон через плечо. – Нет, Мэдок, я не жалуюсь. Мне нет до этого никакого дела.

Вот сука.

– Эй, – на обидные слова я ответил добродушной улыбкой. – Я пережил все, что было, и двигаюсь дальше. Это несложно. И я уверен, ты в Чикаго занимаешься тем же самым.

Я обогнал ее и преградил путь, глядя на нее сверху вниз. Каждый мускул на ее лице напрягся.

– Учитывая то, как легко ты раздвигаешь ноги передо мной, – продолжил я, – уверен, у тебя нет проблем с личной жизнью в колледже.

Ее глаза вспыхнули. Она с силой толкнула меня в грудь обеими руками, но я лишь сделал шаг назад. Фэллон громко втянула воздух. Ее охватила ярость. Изумрудные глаза пылали гневом, а взъерошенные волосы дополняли образ, обрамляя грозное лицо.

– Давай-давай, – подначивал я, посмеиваясь. – Ты же знаешь, как я люблю с тобой ссориться. Тебя это заводит, и ты сама на меня запрыгиваешь.

Сжав руку в кулак, она направила его мне прямо в лицо быстрее, чем сама поняла, что делает. Удар костяшек пришелся прямо в челюсть. Я даже не попытался остановить ее. Люблю, когда Фэллон злится. И всегда любил.

Подбородок пылал от острой боли. Сжав губы, я почувствовал солоноватый привкус крови во рту.

Но Фэллон не собиралась заканчивать, продолжая махать кулаками. Пропустив два жестких глухих удара в грудь, я схватил ее за запястья и наконец остановил.

– Ненавижу тебя! – кричала Фэллон, а я все равно наслаждался происходящим и ничего не мог с этим поделать.

Когда я расхохотался, она окончательно слетела с катушек.

Вырвавшись, Фэллон отбежала на полметра и стала пинаться, а потом и вовсе упала на меня, повалив на землю. Я оказался на газоне, а Фэллон – на мне, но я быстро исправил положение, и она оказалась снизу.

Слава богу, она не кричала, а только пыталась вырваться, испепеляя меня взглядом. Господи, пожалуйста, только никакой полиции. Нормальные люди вряд ли поймут и оценят такой «прикол». Я не собирался причинять ей боль. Я просто хотел от нее внимания.

Прижав руки Фэллон к земле рядом с головой, я лег на нее всем телом и прошептал на ухо:

– Что я такого сказал? – я чувствовал, как поднимается и опускается ее грудь. – Ты что, не развлекаешься в колледже? Или тебя злит, что я говорю об этом? Не надо смущаться своего образа жизни, Фэллон. Это наследственное. В конце концов, ты дочь своей матери.

Она напряглась и попыталась приподняться, чтобы сбросить меня, но я не позволил.

– Ну давай же! – подначивал я, наблюдая, как в ее глазах появляются слезы, которые я так жаждал увидеть. – Давай. Признай это!

Она не собиралась повиноваться. У нее было такое лицо, что, казалось, она вот-вот взорвется. А потом она закричала:

– У меня никогда никого не было, кроме тебя, сволочь!

И я остановился. Весь мир остановился.

Я тяжело выдохнул. От веселья не осталось и следа. Сердце бешено стучало.

Что она, черт возьми, сейчас сказала?

Сощурившись, я пристально посмотрел на нее. Она хрипло дышала, готовая разорвать меня на маленькие кусочки.

– Никого, – рыкнула она. – А теперь слезь с меня – или я закричу.

Я не мог поверить этим словам.

– За два года, что мы не виделись, у тебя никого не было? – спросил я, все еще нависая над ней.

– Не было. Зато теперь точно будет, – угрожающий шепот прозвучал страшнее тысячи криков. – От тебя останутся только смутные воспоминания.

Я вдруг понял, что почти ее не слушаю, потому что у меня началась эрекция. Может, все дело было в позе, в которой мы лежали в пылу драки, или в моем неосознанном желании подчинить ее, но мне вновь захотелось секса.

Во рту Фэллон я увидел серебряный блик от пирсинга и инстинктивно провел языком по своим зубам, почувствовал привкус железа, который ощутил во время нашего танца в баре.

Немного отдышавшись, она облизнула губы. Но так и не шелохнулась. Я пристально смотрел на нее.

Мягким, спокойным голосом – только бы не спугнуть – я заговорил с ней.

– Ты ведешь себя как бессовестная и бессердечная сука. Будто тебе нравится причинять боль. Но я вижу тебя насквозь, Фэллон. И на самом деле ты безумно возбуждаешься рядом со мной, – она закрыла рот и сглотнула. – И так было всегда. Знаешь, почему? Потому что я не пытаюсь убить твоих демонов. Наоборот, я с ними заодно.

Она стала дышать чаще. Ее ресницы задрожали.

– И я тоже хочу тебя. И всегда хотел, – добавил я и впился губами в ее губы.

Она глухо застонала. Мое мужское самолюбие было удовлетворено. Я хотел целовать ее снова и снова. Чем чаще мои губы касались ее, тем сильнее закипала страсть.

Еще, еще, еще. Все мое тело пылало. Как ей это удается каждый раз?

Вытянув ноги, я накрыл ее тело собой и прижал запястья к земле. Я чуть не сошел с ума от удовольствия, когда она, вместо того чтобы всеми силами отбиваться, взялась руками за мое лицо и поцеловала меня в ответ.

Мягкие губы обхватили мои, а горячий и влажный язык проник внутрь, и я стал с ним играть. Каждый раз, когда шарик пирсинга касался чего-нибудь у меня во рту, кровь с новой силой приливала к члену.

– Господи, Фэллон. Твой гребаный язык, – выдохнул я и вновь прильнул к ее губам.

Целоваться и чувствовать ее сережку во рту было так приятно, что я был готов заниматься этим всю ночь, до самого утра.

Когда я узнал, что был у нее единственным, то ощутил сразу миллион эмоций, в которых не так-то просто было разобраться. Единственное, о чем я мог думать, – что хочу быть для нее первым во всем. Я мог не переживать, что она станет сравнивать меня с другими парнями. Но меня волновало, смогу ли я воплотить в жизнь все ее фантазии. Что, как ни удивительно, представляло собой задачу посложнее. Я хотел дать ей все, чего бы она ни пожелала.

Я перекатился по земле ближе к ней и, не отрываясь от губ, провел рукой по животу и проскользнул под джинсы.

– Боже.

Замешкавшись, я шире открыл глаза и уставился на нее. Под джинсами на ней не было белья.

Опустив руку ниже, я проник в пространство между ног, нащупал то, что искал, и улыбнулся, почувствовав, какой мокрой она уже была.

Фэллон запрокинула голову и громко вздохнула.

– Знаешь, как сильно ты меня заводишь? – мой вопрос прозвучал, скорее, как обвинение. – Такая сочная и… идеальная.

Моя.

Проникнув двумя пальцами внутрь, я чуть не отключился от наслаждения. Такая горячая. Пальцы буквально тонули в ее влаге.

– Я хочу войти в тебя, – сказал я, двигая пальцами все быстрее и быстрее.

– Мэдок, пожалуйста, – умоляла Фэллон, но я лишь наклонился и провел кончиком языка по краешку ее уха. Вздрогнув, она прижалась ко мне головой.

– Нет, еще рано. Я хочу, чтоб сегодня у тебя случился еще один первый раз.

Привстав на коленях и вновь склонившись над ней, я достал руку из джинсов, поднялся выше, задрал футболку, обнажая грудь, и принялся покрывать поцелуями живот, лаская губами бархатистую кожу. Опускаясь все ниже, я снова добрался до джинсов.

– Нет, Мэдок, так нельзя, – схватившись за мою голову, она привстала. – Нас ведь могут увидеть.

– Мне совершенно наплевать.

Расстегнув пуговицу, а за ней и молнию, я одним движением спустил ее джинсы до колен, и нырнул между ног, жаждая снова ощутить этот вкус.

На дворе стоял октябрь. На улице было прохладно, но я не замечал этого, потому что весь горел от страсти. И ее тело было таким горячим…

Я поднял на нее глаза и начал играть языком с клитором, усмехнувшись, когда увидел, как она закрыла лицо руками.

Фэллон смущалась. Это приводило меня в экстаз. До этого момента я думал, что был не единственным, с кем она занималась оральным сексом. Но теперь точно понял, что тут я тоже первый. Я был первым во всем. Она вся моя.

Я плотно прижался языком к пульсирующему клитору и стал двигать им по кругу, и вскоре она убрала руки от лица и схватила меня за волосы.

Фэллон начала неуклюже дергать ногами, и я понял, что она пытается стянуть джинсы.

Что за девушка.

Приподнявшись, я взялся за пояс, который был уже на уровне лодыжек, снял с нее джинсы и швырнул в сторону.

– Твою мать, – тихонько простонал я, разглядывая ее.

На ней была одна только задранная футболка, все остальное тело было голое. Я снова расположился у нее между ног. Она сжала мои волосы в кулак, а я продолжил двигать языком: то вверх-вниз, то вокруг клитора.

– Мэдок, – задыхаясь, прошептала Фэллон, начав тереться о мой язык. – Мне так хорошо. Дай мне кончить. Пожалуйста.

Все мое тело было напряжено до предела, и в районе паха все изнывало от возбуждения. Член терся о джинсы, и я ощущал, как под футболкой капли пота скатываются по спине.

Я больше не мог это выносить.

Это было даже не возбуждение или желание, а притяжение, которому невозможно сопротивляться. Я хотел ее так, что низ живота пылал огнем, и я гнал от себя мысли о том, что она снова использует меня. Хочет Фэллон признать это или нет, но между нами существует безумная неразрывная связь.

Я накрыл ее промежность губами целиком и проник языком внутрь, заставив Фэллон застонать. Я то ласкал и посасывал ее, то входил внутрь.

– О боже, Мэдок.

Запрокинув голову, она дышала все чаще, а через минуту задрожала всем телом. Я обхватил ее за бедра, и, вцепившись мне в волосы, она кончила.

Я держал ее на весу, а она содрогалась у меня в руках. Опустив ее на землю, я сел на корточки и достал из кошелька презерватив. Прежде чем она успела открыть глаза, я разорвал упаковку, надел его и погрузил головку в ее горячую пульсирующую плоть. Я хотел войти в нее до того, как оргазм закончится. Дыша так же часто, как она, я наклонился, стянул с себя футболку и отбросил в сторону. Одной рукой опираясь о землю, другой я направил член внутрь. Она приподнялась, обхватила меня за плечи и страстно поцеловала.

Я погладил головкой ее клитор. Ее губы задрожали.

– Ляг обратно, – сквозь зубы прошипел я. – Я хочу войти в тебя.

Она расслабилась, опустилась на землю и развела ноги шире. Я вошел в нее одной головкой, затем приподнялся и вошел на всю длину.

– Ох! – простонала она, а я закрыл глаза и выдохнул.

Приподняв ее колени, я крепко обнял Фэллон руками и прижал к себе, чтобы проникнуть еще глубже.

– Мэдок, – растерянно шептала она.

Ее взгляд был затуманен, она хотела большего. Девушка схватила меня за попу и прижала к себе, и я вздрогнул, когда она впилась ногтями в мою кожу. Мне нравилось.

– Вот так, – прошептал я и начал быстро двигаться. – Ласкай меня, Фэллон.

Еще сильнее прижав меня к себе, она провела руками по спине, а потом притянула мою голову и снова поцеловала. Словно сходя с ума, она провела языком по моей шее, облизала мочку уха и с новой силой принялась целовать.

– Быстрее, Мэдок, – прошептала она мне на ухо. – Жестче.

Одной рукой я опирался на землю, а второй сжимал ее грудь. Я входил в нее, и с каждым движением она вцеплялась в меня сильнее и сильнее. Я завороженно смотрел, как ее тело вздрагивает от каждого моего толчка.

Я полностью растворился в ней. Может, я и мог бы жить без нее, но мне определенно этого не хотелось. Я хотел каждый день просыпаться с ней в одной постели. Хотел, чтоб она сидела у меня на коленях. Хотел носить ее на руках с этого момента и до конца наших дней.

Это моя девочка. Я понял наконец, почему Джареду так нужна была Тэйт и почему он так хотел причинить ей боль, когда думал, что не может любить ее.

Он просто ее хотел.

Закусив нижнюю губу, Фэллон подняла на меня глаза, и я увидел ее затуманенный взгляд. Вдруг все у нее там так сжалось, и я понял, что она сейчас кончит.

– Останься со мной, – прошептал я, не отрывая от нее глаз.

На каждое мое движение она вздыхала, и ее изумрудные глаза умоляли не останавливаться. Сжав зубы, я вошел в нее до упора.

Она закрыла глаза и закричала. Я тоже почувствовал, что сейчас кончу, ощутив, как сокращаются мышцы влагалища, сжимая меня со всех сторон, но все же сделал еще два резких движения и только после этого обессиленно рухнул ей на плечо. В тишине ночного парка слышно было только наше разгоряченное дыхание.

Черт.

Мне не хотелось смотреть по сторонам, потому что я боялся, что нас могли заметить. Ее последний стон был очень громким. Кожа горела. Сердцебиение потихоньку замедлялось.

Она прильнула головой ко мне. Я подтянулся чуть повыше, чтоб доставать до нее губами. Она приоткрыла рот и умоляюще смотрела на меня. В ее глазах были боль и наслаждение.

Приняв приглашение, я поцеловал ее и нежно обнял за плечи, накрывая своим телом.

Она сильно прижалась ко мне губами и поцеловала так глубоко, как никогда.

– Мэдок, – прошептала она, вся дрожа. – Я…

– Тсс, – остановил ее я и вновь поцеловал.

Нам многое нужно было сказать друг другу. Но не сегодня.

В ту ночь я спал на диване в папином доме, потому что не хотел напугать Фэллон. Она могла подумать, что все происходит очень быстро и заходит слишком далеко. Наши полночные похождения могли напугать ее, а меня бесило, что приходится ходить вокруг нее на цыпочках.

Я никогда не заботился ни об одной девушке и не понимал, что происходит. То ли дело было во мне, то ли это Фэллон так на меня действовала. Мы с ней начали слишком рано, когда были детьми. Может, поэтому больше ни одной женщине так и не удалось заполучить меня. Я не знал и был совершенно не настроен копаться в себе.

Так что решил: пусть все идет своим чередом.

Поэтому я не стал форсировать события и настаивать, чтобы мы спали в одной кровати, а позволил ей немного прийти в себя.

Когда мы с Фэллон вернулись, Джаред и Тэйт были уже дома. Я их не видел, но, судя по приглушенным звукам, доносившимся из их комнаты, они еще не спали.

Я еще раз долго и с чувством поцеловал Фэллон, прежде чем пожелать спокойной ночи. На следующее утро я проснулся оттого, что Джаред трепал меня за плечо.

– Эй, мы скоро уезжаем, – предупредил он.

Я вытащил руки из-под одеяла и продрал глаза.

– Все уже встали? – спросил я и сел на кровати.

Он выставил две сумки в холл рядом с дверью.

– Да, и Фэллон уже уехала.

Я свесил ноги с кровати и оперся локтями на колени.

– Что? – воскликнул я, посмотрев на него в надежде, что это шутка.

– Думаю, она разбудила Джекса с утра пораньше, чтоб он починил машину, – он с пониманием посмотрел на меня. – И это, естественно, не заняло много времени, потому что нужно было всего лишь поправить клапан. Так что она уже час как в дороге.

Остановившись, он пристально посмотрел на меня, не переставая жевать жвачку. Друг ждал, что я отвечу.

– Быть этого не может! – вскрикнул я, схватил вазу со столика и швырнул в другой конец комнаты.

Она ударилась о стену и разлетелась на осколки.

Я откинулся на спинку кожаного дивана и в отчаянии закрыл лицо руками.

Какого черта?

– Что случилось? – спросил Джекс, выходя из-за угла.

Я положил голову на подушку, закрыл глаза и заложил руки за голову.

– Ничего, – ответил Джаред за меня. – Дай я сам разберусь.

Я не слышал, как ушел Джекс, но, когда опустил руки и открыл глаза, его уже не было. Джаред обошел столик и сел в коричневое кожаное кресло.

– Остаток выходных она проведет в Шелберн-Фоллз. Ей написала мать и зачем-то попросила приехать, – сказал Джекс.

Я злился, и мне было трудно думать.

Джаред убрал руки в карман толстовки и, похоже, снимал со связки один из ключей.

– Мы сейчас уедем, – сказал он, закончив. – Заедем к родителям, а вечером у Тэйт гонка. Поехали с нами.

Я покачал головой, даже не посмотрев на него.

Он что, спятил?

Джаред протянул мне ключ.

– От дома Тэйт, – пояснил он. – Фэллон будет ночевать там. Мистер Брандт уедет в город по делам сразу после обеда, Тэйт будет со мной в нашей комнате у тебя дома. А ты разберешься со всем этим.

Я снова покачал головой.

– Ни за что. С меня хватит.

Фэллон хоть раз хотя бы пальцем пошевелила ради наших отношений? Это была последняя капля. Если она не в состоянии мне открыться и вести себя по-человечески, значит, она того не стоит.

Джаред встал и опустил ключ мне на грудь.

– Просто поезжай туда, – скомандовал он. – И реши свою проблему. Я хочу снова увидеть старого Мэдока, своего друга.

– Нет, – упирался я. – Я не стану снова за ней бегать.

– Я рассказал всей школе о своем плюшевом медвежонке, чтобы вернуть Тэйт, – он посмотрел на меня сверху вниз. – Нужно. Приложить. Больше. Усилий.

Но я ничего не мог сделать.

Фэллон знала, как сильно я хочу ее. Думаю, она понимала, что мне не плевать на то, что происходит между нами. Но я не мог ей доверять. А она почему-то только играла моими чувствами.

Когда ей захочется поговорить, пускай сама найдет меня.