Глава 26

Глава 26

Я смотрю на Рауля и вижу в его глазах такую надежду и мольбу, что не могу отказать. Достаю телефон и набираю номер мамы. Она берет трубку почти сразу.

— Ксюша?

— Мам, можно Матвея? Пожалуйста.

— А что случилось?

— Ничего, просто... хочу услышать его.

Мама зовет Матвея, и через несколько секунд я слышу его голос — звонкий, быстрый и такой счастливый.

— Мама! Мама, ты где? Когда приедешь?

— Скоро, малыш. Скоро приеду. Ты как?

— Хорошо! Я рисовал! Машину! Красную! А бабушка сказала, что ты с папой! Правда? У меня есть папа?

Я замираю и смотрю на Рауля. Он все слышит, в тишине ложи голос Матвея звучит так громко, что, наверное, слышно даже на улице.

— Правда, — говорю я, и голос срывается. — У тебя есть папа. Он очень хочет с тобой познакомиться.

— А он хороший? — спрашивает Матвей.

Я смотрю на Рауля. На его лицо, на котором смешались страх и надежда, любовь и боль.

— Он очень хороший, — отвечаю я. — Самый лучший.

Рауль закрывает глаза, и я вижу, как слеза скатывается по его щеке.

— А он приедет? — не унимается Матвей.

— Приедет, очень скоро. Вы с ним будете играть в теннис.

— Правда? Он научит меня бить, как ты?

— Научит, — улыбаюсь я сквозь слезы. — Он еще лучше меня играет.

— Не может быть! Ты же чемпионка!

— А он чемпион. Так что вы с ним будете самой сильной командой.

Матвей смеется, и этот смех разрывает мне сердце.

— Мама, я люблю тебя!

— И я тебя, малыш. Очень. Дай трубку бабушке.

Я передаю трубку маме, говорю, что позвоню позже и отключаюсь.

Рауль стоит, прислонившись к стене и смотрит в одну точку.

— Он сказал «папа», — шепчет он. — Ты слышала? Он сказал «папа».

— Слышала.

— У меня есть сын, Ксения. — Он поворачивается ко мне и в его глазах столько всего, что я не могу подобрать слов. — Настоящий, живой, который ждет меня и верит, что я приеду.

— И ты приедешь.

— Приеду. — Он подходит ко мне, берет мое лицо в ладони. — Мы приедем месте как семья.

Я киваю, потому что говорить не могу, горло перехватило.

— Он сказал, что я хороший, — улыбается Рауль, и в этой улыбке столько счастья, что я забываю обо всем на свете. — Твой сын сказал, что я хороший.

— Наш сын, — поправляю я.

Он смотрит на меня секунду, а потом прижимает к себе так сильно, что я чувствую каждое биение его сердца.

— Наш сын, — повторяет он. — Наш.

Мы стоим так посреди ложи, над пустым стадионом и я понимаю: все будет хорошо. Может будет трудно, немного страшно и непонятно, но хорошо, потому что мы вместе и теперь мы команда.

Рауль отстраняется первым и смотрит на часы.

— Мне надо на пресс-конференцию, — говорит он. — Пойдешь со мной?

— Ты серьезно? — Я смотрю на него, как на сумасшедшего. — Туда, где все журналисты?

— Серьезно. — Он берет меня за руку. — Пусть видят и знают. Хватит прятаться, Ксения. Пора жить.

Я смотрю на него, на нашу переплетенные руки и пустой стадион за окном, и понимаю: он прав.

— Идем, — говорю я более чем уверенно.

Он улыбаетс, и мы выходим из ложи.

Из коридора мы попадаем в лифт, потом опять идем по широкому коридору. Голоса становятся громче, я слышу шум пресс-зала и мое сердце начинает колотиться быстрее.

— Боишься? — спрашивает Рауль.

— Очень.

— Я рядом. — Он сжимает мою руку. — Мы вместе.

Двери открываются и мир взрывается вспышками.

Я вижу десятки лиц, камер, микрофонов. Слышу вопросы, крики, свое имя., но я не останавливаюсь. Я иду рядом с Раулем, держась за его руку и чувствую, как он уверенно ведет меня через этот хаос.

Мы поднимаемся на сцену и садимся за стол. Рауль поправляет микрофон, и шум стихает.

— Добрый день, — говорит он спокойно. — Я выиграл четвертьфинал. Спросите меня об этом.

Журналисты переглядываются. Один из них поднимает руку:

— Рауль, кто эта женщина?

— А вы не узнали? — Рауль улыбается, поворачивается ко мне, берет за руку. — Это Ксения Воронова, великая теннисистка и мать моего сына.

В зале повисла гнетущая тишина. Никто точно не ожидал такого резкого разворота событий. А потом начался шум, крики, десятки вопросов, летящих со всех сторон.

— Сын? У вас есть сын?

— Ксения, это правда?

— Почему вы скрывали?

— Как давно вы вместе?

Рауль поднимает руку и шум снова стихает.

— Я отвечу на все вопросы, — говорит он. — Но не сегодня. Сегодня я хочу сказать одно: у меня есть семья. Я узнал об этом недавно. Я очень зол на себя и на обстоятельства за потерянное время, но я счастлив. Потому что теперь мы вместе и больше никогда не будем прятаться.

Он поворачивается ко мне, и я вижу в его глазах любовь, гордость и решимость.

— Ксения, — говорит он громко, так, что слышат все. — Я люблю тебя, я люблю нашего сына и я сделаю все, чтобы вы были счастливы.

Я смотрю на него, камеры, на десятки лиц и чувствую, как слезы текут по щекам.

— Я тоже тебя люблю, — говорю я. — Очень сильно люблю.

Зал взорвался аплодисментами. Кто-то свистит, кто-то кричит. Камеры щелкают, не переставая. А Рауль обнимает меня, прямо перед всеми и я чувствую, как его сердце бьется в унисон с моим.

И я понимаю: вот он, наш главный матч и наша главная победа.