57

Я и не догадываюсь, что кто-то уже начал.

Стоит нам с врачом завершить гимнастику, а мне, открыв для себя много интересных мышц, и теперь, во всю наслаждаясь их нытьем, устало опуститься на массажный стол, как возвращается Костя.

Едва успеваю одеться, а Буров уже тут как тут. Сухо благодарит массажиста, потом подхватывает меня на руки и отправляется на выход.

— Я могу и сама, — объявляю упрямо.

— Забыла, что Сергей сказал? Максимальный покой после лечения, — напоминает мужчина и усаживает на пассажирское.

Ну нет. Так не пойдет. И не думаю слушаться. Пока Костя обходит кругом машину, резво перебираюсь на водительское.

— Ключи! — требую, стоит двери открыться.

— Ксю!

— Я сказала, ключи, — продолжаю стоять на своем. — Ты выпил. И будь я трижды проклята, если сейчас пущу тебя за руль. Живо давай их сюда и поехали уже.

— В кого ты только такая упрямая?! — рычит, но все же делает, как велено.

— А то ты не знаешь, — фыркаю, заводя мотор, стоит кому-то занять место рядом.

— Те двое, что ли? Да они просто ангелы по сравнению с тобой, — продолжает ворчать.

— Чего не скажешь про тебя. Мало того, что на перевязке сегодня не был. Так ещё и антибиотики продолжаешь упрямо с алкоголем мешать. Совсем печень не жалко? Она уже не знает, за что ей хвататься.

— Зато я знаю.

И кладет ладонь мне на ногу. Нет, кто-то неисправим. Особенно, когда пьян. Но прежде, чем успеваю возмутиться, Костя уже продолжает.

— Я был занят. Или забыла наши утренние приключения?

— Ну правильно. Сделай меня крайней.

— Если ещё не заметила, с некоторых пор ты центральная.

— Это с каких-таких, интересно? И по чему я должна была это понять?

— Машину останови.

Опять кто-то за свое. Но у меня по этому пункту тоже вопросы имеются. Потому, хоть нехотя, но делаю как сказано — плавно паркуюсь у бордюра.

И почти сразу разживаюсь тем, для чего меня попросили притормозить. Правда, на этот раз все совсем по-другому. Кто-то после кофе удосужился даже жвачку пожевать. Ну надо же.

— Почему ты всю дорогу лезешь ко мне целоваться? — интересуюсь, когда Костя хоть и отстраняется, продолжает ласково гладить меня по щеке.

— Потому что ты нравишься мне, Ксю. И я хочу не просто позаботиться о тебе. Но ты упрямо сопротивляешься. Ещё меня бесит, когда это делает кто-то другой. Сдерживаюсь, как могу, и пытаюсь по-хорошему. Но ты не слушаешь. Не хочешь слышать. Что ещё остаётся. Только домогаться. Мне нужно больше. Намного больше. И с каждым проведенным с тобой вместе днем я все сильнее в этом убеждаюсь.

О! Ого! Вот это кого-то прорвало на откровения. И что ответить? А ещё как выключить автоответчик с инфой о чьем-то грязном предательстве десятилетней давности?

— Меня тошнит от запаха сигарет. И от алкоголя тоже. Но не так, как от первого.

Да, я молодец. Нашла в чем признаться. Озвучила самую сексуальную вещь из всех возможных. И как вовремя!

— Я не знал. Постараюсь запомнить. И прости за прошлый раз. Так-то я почти не курю. Только когда надо быстро напряжение снять. Сегодня ты откровенно выбесила.

— Переживал?

— Ещё как. Мишка тоже. А ведь он обычно спокоен, как слон. Смотрел на него и крышу рвало. Ещё и к Вовке отправилась. Между вами каждый раз только что не искрит. Сначала Настя. А теперь ещё и ты!

— Стой, стой, стой... Я и Мордов? — не выдерживаю и принимаюсь хихикать. — Да мы скорее поубиваем друг друга.

— От любви, до ненависти один шаг. Сегодня вы враги, а завтра...

— Кость, кажись ты перепил. Или обкурился. Но я и Владимир... Не смеши меня.

— Хорошо если так, — отзывается собеседник и снова садится ровно. — А теперь поехали. Уже поздно. Тебе нужно поскорее в горизонтальное, пока мышцы в тонусе.

Правда, как Костя не старается поскорее уложить меня в кровать, после доставки себя любимой на ручках в квартиру, нагло объявляю, что мне ещё нужно в душ. Туда же почти сразу и сбегаю. Но то, что обнаруживаю уже при выходе, вводит в полнейший шок.

— Если себе присматриваешь, то уверяю — на тебя не налезет, — объявляю, возвращая себе дар речи и все же укладываюсь в кровать.

Но Буров едва ли обращает на мои слова внимание. Продолжает стоять перед шкафом, полным моего шмотья, и крутить в руках то злополучное красное платье, которое у меня хватило мозгов одеть на нашу вторую встречу в ночном клубе. Вот же сдалась эта тряпка кому-то. И не отпускает, зараза.

— Ты угомонилась? Все сделала? Могу ванную занять? — раздается задумчиво.

— Да, пожалуйста. Даже вода горячая осталась, — объявляю.

И уже собираюсь отвернуться от вынужденного сожителя, чтобы лечь набок. Но меня почти сразу возвращают в исходное на спину. Ещё и подушку отбирают.

— Эй, ты что делаешь? А ну, верни на место. И руки убери, — ругаюсь на нависшего надо мной нахала.

— Ты Серёгу совсем, что ли, не слушала? Хоть одно его предписание сегодня выполни как положено. Спать в максимально расслабленной позе. На спине или животе. Но никак не на боку. Без подушки. И ноги руки подальше от тела. Пошире. Вот так.

— Что-то не припомню ничего такого. Ну ладно. Теперь все? Доволен? — терпеливо интересуюсь.

Надоело злиться. Устала, как не знаю кто за сегодня.

— Да. Спи.

Ну надо же! Что, даже приставать и домогаться больше не будут? Как мне везёт!

Добившись своего, Костя берет телефон и уходит в ванную. Видать, надолго. Ну и ладно. Пусть хоть всю ночь там просидит. А у меня уже глаза откровенно слипаются.

Когда Буров возвращается, и возвращается ли вообще, уже не слышу. Сон такой, что из пушки не разбудишь.

Зато с раннего утра это без особого труда удается что-то забывшим в моей квартире сразу нескольким непонятным, мутным мужикам. Э-э-э... Не поняла?