81

Снова это здание. Треклятый офисный центр, нужный этаж и, наконец, приемная.

Конечно же, я не могу явиться, будучи никем незамеченной. Нужно припереться именно тогда, когда тут все.

— Ну надо же! — Вова первый возвращает челюсть с пола, а с ней и дар речи.

Но его тут же осаждает Настя.

— Заткнись!

И награждает мужчину локтем в бок. Да так, что Мордов, шумно выдыхая, едва пополам не складывается.

— Здравствуй, Ксения, — тем временем здоровается со мной Валерий. — Какими судьбами?

— Отдать вам пропуск, — отзываюсь, протягивая еврею когда-то выданную мне карточку. — Ещё с Костей повидаться. Конечно, если он ещё здесь.

— Здесь. А это оставь себе. Вдруг пригодится.

Согласно киваю и, низко опустив голову, иду по протоптанной дорожке.

Там, где раньше сидела Лиза, никого. Зато из главного кабинета голоса.

Заглядываю в приоткрытую дверь и вижу картину маслом.

Буров сидит за столом, обложившись папками с документами. Что-то вскользь просматривает и сразу подписывает. А рядом, то и дело подсовывая под руку своему начальнику новые бумажки, девица.

Платиново-белая густая шевелюра, короткая юбка, едва, налезшая на бедра, и расстёгнутая чуть ниже лифта узкая блуза с шикарным видом на буфера размера этак второго, если не третьего.

Снова я вовремя. Ситуация такая, что хочется развернуться и уйти. Ясно, что третья лишняя. Но тут у меня начинает звонить телефон. Он же выдает меня со всеми потрохами.

Лиза. Потеряла у меня на столе нужные документы и звонит спросить, где они. Вашу ж! Надо же ей сделать это именно сейчас?

Понимаю, что уже спалилась, и остаюсь на месте. Пока объясняю напарнице, где смотреть, дверь кабинета напротив резко распахивается.

— Ксения? — глядя на меня во все глаза, бормочет Буров.

— Да. Сейчас. Погоди секунду, — прошу, убеждаюсь, что Елизавета находит то, что ей нужно, отключаюсь и, суматошно пряча телефон в сумку, не решаясь поднять головы, отзываюсь: — Привет, Кость. Прости, я, наверное, не вовремя. Ты занят. Могу потом зайти.

— Нет, сейчас! Проходи, — объявляет мужчина, отходит в сторону и, опираясь одной рукой о трость, второй легонько подталкивает меня в спину внутрь. — Я очень рад тебя видеть. Вика, закругляемся. Завтра продолжим. А сейчас свободна.

— Но я Даша, — обиженно раздается в ответ.

— Да? Прости. Вы так часто меняетесь. Не успеваю запомнить. У тебя, кстати, блузка расстегнулась. И сколько раз я просил не носить на работу такие короткие юбки. Все, свободна. И чтобы завтра в нормальном виде.

— Хорошо, Константин. Как скажете.

И ядовитый, полный только что вслух невысказанных проклятий взгляд в мою сторону. Ути боже ж ты мой. Помешала соблазнению начальника. Ничего, переживешь.

— Прости за беспорядок, — произносит Буров, принимаясь поспешно сгребать документы в одну небрежную стопку.

Откладывает ее на край стола и снова разворачивается ко мне.

— Подозреваю, ты здесь не просто так. Хочешь о чём-то поговорить?

Не успеваю открыть рот, как нас снова прерывают. Только теперь это уже мобильный Кости.

— Ты не вовремя, — опуская приветствие, рявкает в трубку мужчина. — Да, здесь. Хорошо. Пока. Прости, Ксюш. Умеют же выбрать время.

— Это точно. Сережа? — догадываюсь с грустным смешком.

— Он. Как узнала?

— Он меня сегодня весь день шантажирует, — отзываюсь с тяжёлым вздохом и опускаюсь в кресло перед столом.

— По какому поводу? — мгновенно напрягается собеседник.

— Кое-что произошло. И наш врач настаивает на том, чтобы ты как можно скорее об этом узнал.

— Что случилось? Ты в порядке? Хорошо себя чествуешь? Если нужна помощь или ещё что-то...

— Я беременна, Кость, — останавливаю сбивчивый поток мужских мыслей.

Но кто-то даже после этого заявления не сразу включается.

— Фух! Ну хоть ничего страшного. Это же лечится, правда? Я помогу, только... Погоди! Что ты сейчас сказала?

— Что ты, возможно, скоро станешь отцом, Буров. И нет, это не лечится, — снова принимаюсь тихо хихикать.

— Ксюш, не шути так, — предупреждает мужчина, явно теряясь окончательно.

— Делать больше нечего, как почти два месяца сторониться тебя, а потом, шутки ради, самой сюда припереться.

Но мне все равно не верят. Берут телефон и, судя по всему, нажимают на последнего звонившего.

— Серый, это правда? — интересуется у друга Костя, и сразу включает громкую связь.

— Да, — коротко прилетает в ответ.

— Но как? Я же...

— Обычная несовместимость с бывшей женой. Ещё пара-тройка сложностей. Но они почти сразу же были устранены. Даром, что ли, ты у меня годовой витаминный курс пропивал? Зная, как относишься ко всем этим лекарствам, я тебя абы чем кормить не буду. Так что твои товарищи давно в полной боевой готовности. А у Ксении просто очень быстрый метаболизм. Именно он и помог ей в рекордные сроки избавиться от всего, что мешало беременности. И, предупреждая твой следующий вопрос, сразу скажу — ребенок с мамочкой в полном порядке. Так что поздравляю! Скоро вы станете родителями.

— Охренеть не встать. И вы мне это вот так буднично сообщаете? — бормочет Костя.

Из трубки раздается гомерический хохот. Буров почти сразу сбрасывает вызов. Кладет телефон на стол и резко шагает ко мне.

— Иди сюда, — зовёт, берет за руку и, заставляя подняться, сразу утягивает в свои объятия.

Учитывая резкость движения, я просто уверена — сейчас сожмет так, что дышать не смогу. Но Костя осторожничает. Держит крепко, а вот приобнимает совсем чуть-чуть.

— Спасибо, — отзывается мужчина, уткнувшись носом мне в плечо. — Господи, спасибо тебе!

— А я уж думала, это мне слова благодарности, — продолжаю веселиться.

— И тебе! Совушка, ты хоть представляешь, что только что сделала для меня?

— Очередной набор проблем экспресс доставкой?

— Ты подарила мне смысл жизни!

— Особо не радуйся. Я все ещё дико зла на тебя.

— Это я исправлю.

— Сомневаюсь.

— Да пожалуйста.

— Можно?

— Нужно! Злись, сколько хочешь. Только любить не мешай.

— Мешать? Я против!

— Ты за.

— Нет!

— Согласишься.

— Нет!

— Точно тебе говорю!

— Не...

Таки решает придушить. Но уже поцелуем. А вот за талию всё ещё держит очень бережно, будто хрупкую фарфоровую куклу в руках сжимает.

Жду, пока наиграется с моими губами. Отвечать не спешу. Но бездействовать чем дальше, тем сложнее.

Наконец не выдерживаю. И сразу чувствую чью-то улыбку. Ну да, почему бы не порадоваться, когда тут наконец полная капитуляция намечается.

— К тебе или ко мне? — интересуется по окончании ласки этот нахал.

— Вконец обалдел? Каждый к себе! — выпаливаю, одновременно пытаясь выбраться из захвата.

Но куда там. Не калечить же этого упрямца. И так до сих пор с тростью ходит.

— Не пойдет. Значит, ко мне. Не обсуждается. Новое правило. У тебя всегда есть выбор. Не делаешь его сразу, я решаю за нас... Троих!

— Заканчивай права качать. Тебе их никто не давал.

— Вопрос времени.

Ясно! Бесполезно. Как горох об стену.

— Что с ногой, — меняю тему, когда меня все же отпускают.

Но лишь для того, чтобы собраться — хромают в сторону вешалки с верхней одеждой.

— Фигня. Пройдет, — отмахивается от меня Костя. — Десять месяцев реабилитации, по словам Сереги, и буду бегать лучше прежнего.

Таки хорошо кого-то те две пули зацепили. Год на восстановление. Это не хухры-мухры.

— Кость, может лучше ко мне? — интересуюсь уже в машине.

Разумеется, после того, как меня с гордым видом провели, обнимая за талию, мимо всех. Как главный приз на соревнованиях взял. Я так точно кубком под мышкой себя почувствовала.

И вот сидим мы на заднем сидении (у Бурова, оказывается, теперь по причине невозможности самостоятельно водить машину отдельный человек для этого имеется), и я понимаю, что если попаду в логово этого изголодавшегося по мне, озабоченного зверя, то нескоро оттуда выберусь. А мне, так на секундочку, завтра на работу.

— Почему?

И как на это ответить?

— У меня диван большой, удобный, новый, тобой купленный. Тебе на нем будет удобно.

— Ты хотела сказать, нам?

И сразу пододвигает меня ближе.

— Я сказала именно то, что хотела. Мы просто поговорим и чай попьем.

— Да, хорошо.

— Я серьезно.

— Я тоже. Слово «просто» только убери. Смущает. Не наш с тобой случай.

— Буров, ты...

— Невыносим. Знаю. Но за это ты меня и любишь.

— Я тебя...

— Да-да, Совушка? Продолжай, Диму не стесняйся. Так что ты меня сначала за чаем, а потом на диване?

— Ничего!

— То-то же!

Пф-ф-ф! И вот что ты с этим невозможным мужчиной делать будешь? Непробиваем!