Глава 11. Яна

Марк ушёл поздно, а я осталась в номере до утра. На следующий день у меня снова смена. Приду на рабочее место пораньше и сама выпишусь. Никто не должен узнать.

Я нежилась на огромной кровати. За окном уже начало светать, но я не торопилась. Как хорошо, когда не нужно тратить время на дорогу.

Ночью мы долго разговаривали, и Марк даже немного открылся. Это хороший знак, и я не упустила шанс воспользоваться полученной информацией.

— Родители для Стефании на первом месте, — заявил Марк. — А я всегда где-то на заднем плане.

Я сделала удивлённое лицо:

— Как можно задвигать такого мужчину на задний план? Наверное, она чересчур избалованная, — я покачала головой, а потом произнесла безразличным тоном: — Не хочу никого оскорблять, но такие, как она… дочки богатеньких пап, которым всё достаётся без усилий, думают, что весь мир крутится вокруг них.

Марк помолчал, смотря в одну точку, и задумчиво сказал:

— Да, её мало чем можно удивить. Всё, что я ей даю — лишь повтор того, что ей уже давали родители.

— А как же чувства? Для меня это невероятно, — прошептала я. — По тебе сразу видно, что ты надёжный, серьёзный… с тобой чувствуешь себя в безопасности. А ещё ты очень привлекательный.

Я взглянула на него с восхищением. Марк улыбнулся довольной улыбкой.

— Мне с тобой так хорошо, — проговорил он. — Ты такая уютная, сладкая, но с перчинкой.

Он ушёл от меня счастливым. Значит, я всё делаю правильно. Он захочет возвращаться ко мне снова и снова.

Взглянула на время — пора собираться. Я принялась неспешно прохаживаться по номеру, представляя себя хозяйкой квартиры в центре Москвы. Включила капсульную кофемашину, стоящую в уголке, и пока она наливала кофе с фисташковым вкусом, приняла прохладный душ. Затем, завернувшись в уютный мягкий халат, уселась в кресло у окна с видом на широкий проспект и загадала, чтоб так было всегда. Не хочу никуда торопиться, хочу жить в роскоши и наслаждаться жизнью. И добьюсь этого.

В хорошем расположении духа я вышла из номера и быстро проскочила на лестницу. Обойду фойе с другой стороны, сделаю вид, что ходила в кабинет управляющей. Но, к моему удивлению, управляющая уже была у стойки и о чём-то говорила с моей сменщицей Ольгой. Ольга увидела меня первой и кивнула головой в мою сторону. Управляющая повернулась и бросила на меня такой взгляд, что я испытала небольшую панику. Что могло пойти не так?

— Здравствуйте, — произнесла я, как ни в чём не бывало.

— Яна, пойдёмте ко мне в кабинет, — проговорила она и, ничего не объясняя, пошла вперёд.

Я непонимающе нахмурилась и последовала за ней. Неужели она узнала, что я была в номере с одним из гостей? Как она узнала?

Управляющая села за стол, я опустилась на стул напротив, делая вид, что не понимаю, в чём дело.

— Пришла жалоба от представителей катарской группы, которую вы регистрировали два дня назад, — начала управляющая ровным голосом. — Они считают, что сотрудник стойки допустил слишком личный тон: комплименты внешности и предложение особого «индивидуального обслуживания». У нас это квалифицируется как нарушение корпоративного этикета.

— Я просто была вежлива… — я ожидала чего угодно, только не этого.

— Понимаю, но в протоколе чётко сказано: одна подтверждённая VIP-жалоба влечёт расторжение контракта по утрате доверия. Это решение службы безопасности и HR, приказ уже оформлен.

— Но… — я в отчаянии вцепилась в стул. — Анна Юрьевна, я никогда не позволяю себе ничего лишнего.

— Ничего не могу поделать, Яна. Вы можете ехать домой.

Внутри я была раздавлена. Кто мог нажаловаться на меня? Эти катарские миллионеры? Или их жёны? Как теперь платить за квартиру? Придётся срочно искать работу. А кто меня возьмёт в хороший отель с такой записью в трудовой?

Но из гордости я лишь кивнула, встала и вышла из кабинета, хлопнув дверью. Они пожалеют.

Ещё недавно я радовалась, что не нужно ехать в общественном транспорте до работы, как снова столкнулась с реальностью. На улице накрапывал дождь. Я обречённо вздохнула, давая волю эмоциям. Я хотела кричать от злости. Это несправедливо! И никто даже не стал разбираться, не спросил мою версию событий. Я ведь проработала в этом отеле не один год.

Дождь усиливался, и, испугавшись, что у меня растечётся макияж, я ускорила шаг. Они просто мне завидуют, поэтому и уволили. Как бы глупо это ни звучало, такие мысли меня успокаивали.

Но, приехав домой в свою маленькую арендованную квартиру за МКАД и вспомнив, что скоро мне нечем будет за неё платить, я расплакалась. Как это невовремя. Но я ни за что не вернусь в свой родной город, не проиграю.

Телефон завибрировал, я взглянула на экран без энтузиазма. Сообщение от Марка:

«Доброе утро, Яночка. Как настроение? Уже скучаю».

Меня вдруг осенило. И придумывать ничего не надо. Сейчас отличный момент изобразить из себя принцессу в беде и выставить его героем.

«Не знаю, доброе ли оно, Марк. С утра меня уволили по надуманной причине. Я опустошена. Не знаю, что делать. Скорее всего, придётся возвращаться во Владивосток».

Через пять минут телефон зазвонил.

— Ты что там вздумала? — услышала я голос Марка.

— Я…

— Куда ты ехать собралась?

Я наигранно всхлипнула:

— У меня не хватит денег платить за квартиру.

— Я сейчас приеду.

— Марк…

— Не убивайся из-за работы. Скоро буду. Напиши номер квартиры.

Он повесил трубку. Я взглянула на себя в зеркало. Глаза были красные — и это хорошо. Пусть видит, что я действительно расстроена. Я надела простое, но короткое платье, оголив длинные ноги. Смыла макияж, сменив его на более естественный, создавая образ беззащитности и хрупкости. На видное место поставила книги по дизайну, самоучитель английского, шахматы. Всё, что ему видеть не надо, убрала в шкаф.

Марк приехал не так быстро, как обещал. Когда он вошёл, я тут же прижалась к нему с грустными вздохами.

— Спасибо, что приехал.

Вместо ответа Марк поцеловал меня в губы. Затем скинул ботинки и осмотрел мою прихожую.

— Да, эта квартира размером не на много больше номера отеля, — проговорила я.

— Довольно уютно, — заметил Марк.

Мы прошли в спальню. Марк медленно обвёл комнату глазами и уселся на кровать.

— Ты сильно расстроилась?

— Конечно, — ответила я печально. — Так обидно. Я душу вкладывала в эту работу.

— Зачем тебе работать? — спросил Марк.

— Как зачем?

— Я буду переводить тебе деньги каждый месяц. Ты должна радоваться жизни, а не стоять у стойки по двенадцать часов.

— Марк, — я смотрела на него широко открыв глаза. — Ты правда готов сделать это для меня?

— Да, — он улыбнулся. — Не хочу, чтоб ты плакала.

Я тут же запрыгнула ему на колени и принялась целовать.

— Ты невероятный! — воскликнула я с улыбкой до ушей. — Спасибо тебе за заботу. Мне действительно было тяжело выдерживать эти смены на ногах. А что уж говорить о приставании престарелых гостей…

— Но это ещё не всё. Я собираюсь снять тебе квартиру в центре. Чтобы я смог быстрее добираться до тебя.

Я замерла, не веря тому, как быстро всё происходит.

— Правда? — спросила я медленно, боясь дышать.

— Конечно.

— А-а-а! — я запрыгала по комнате, изображая неистовое счастье.

Марк смеялся с довольным видом.

— Вот так-то лучше. Смеющейся ты мне нравишься больше.

Я села рядом с ним и положила голову ему на плечо.

— А когда мы выберем квартиру? Я так рада, что ты сможешь приезжать ко мне!

— Я подберу варианты в ближайшее время.

Короткое платье задралось. Марк провёл рукой по моему обнажённому бедру. Я прикрыла глаза, изображая удовольствие.

— У меня мало времени… Но, кажется, придётся немного задержаться, — пробормотал Марк.

Я мягко оттолкнула его плечо и, подавшись вперёд, расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки.

Марк чуть прищурился, словно оценивая новую игру, и позволил мне направлять ритм. Я выпрямилась на коленях, скользнув ладонями от его груди к поясу, а затем откинула голову, приглашая.

Он перехватил инициативу: одним движением задрал платье до талии и наклонился так, что мои волосы рассыпались по подушке.

Я выгнулась навстречу его губам. Каждое прикосновение отзывалось током. Мы тонули в непоспешной, сладкой борьбе, где не было проигравших. Всё — дыхание, дрожь пальцев, ритм двух тел — слилось в единую тёплую волну; и когда за окном дождь ударил по стеклу сильнее, я уже не различала, что громче: шум улицы или биение сердца.

Мы лежали на моей узкой кровати, простыня выбилась из-под матраса, одеяло валялось на полу.

— Откуда у тебя шахматы? — вдруг спросил Марк, глядя на полку напротив кровати. — Ты умеешь играть?

— Балуюсь, когда есть время, — спокойно ответила я. — Насмотрелась фильмов и сериалов про шахматистов и тоже решила попробовать. Восхищаюсь людьми, которые разбираются во всех этих сложных правилах, прочитывают ходы наперёд. Сама я так не смогу.

Марк приподнялся и сел, облокотившись на спинку кровати.

— В Цюрихе меня в шахматный клуб записали в пять лет. По субботам турниры, по будням этюды вместо мультиков. К двенадцати швейцарский рейтинг держался около 2100 — это примерно кандидат в мастера по российской классификации. Пару раз даже выходил в призы на кантональных первенствах, но потом пришлось выбирать между шахматами и подготовкой к университету.

Я приподняла бровь:

— Ничего себе. Значит, умеешь строить многоходовые комбинации?

— За доской — бывает и семь ходов вперёд. В жизни… пока тренируюсь, — он улыбнулся, скользнув ладонью по моему бедру.

— Сыграем? — мурлыкнула я, подтягивая к себе подушку. — Проигравший выполняет желание победителя.

— Принимаю вызов. Только предупреждаю: отыгрываться я умею красиво.

Марк разложил фигурки прямо на одеяле и подтянул доску поближе к нам.

— Белые — твои, ходи первой, — сказал он, упираясь коленом в моё бедро.

— Я едва помню, как эти штуки ходят, — засмеялась я, всё-таки подвинув вперёд пешку.

— Отлично, — кивнул Марк. — Теперь я сделаю свой ход… — он переставил коня и, будто невзначай, провёл пальцами по моей ладони. — Видишь? Ничего сложного.

Мы играли без спешки: я брала фигуру — он поправлял мою руку; ошибалась — Марк наклонялся ко мне совсем близко и шептал, как лучше; смело шла вперёд — он хвалил и скользил пальцами чуть выше колена.

— Каждый раз, когда я выигрываю фигуру, — он улыбнулся, — беру «приз».

Он наклонился и коротко поцеловал меня в шею. Я нарочно сделала ещё один неудачный ход.

— Приз за мной, — прошептал Марк и прижался губами к моему плечу.

Фигуры уже стояли как попало, партия распадалась, но нам было всё равно: каждое моё «ошиблась» превращалось в новый поцелуй.

— Шах и мат? — шепнула я, когда мои пальцы запутались в его волосах.

— Мат оставим доске, — усмехнулся Марк, прижимая меня к себе. — А вот с тобой я ещё не закончил.

— Знаешь, ты отличный учитель… — проговорила я. — Я бы хотела забронировать твои уроки на год вперёд.

— Такие способные ученицы — вне очереди, — улыбнулся Марк.

Вскоре его телефон начал разрываться от звонков.

— Потеряли на работе, — с досадой сказал он, вставая. — Так не хочется с тобой расставаться.

— Да, — вздохнула я мечтательно. — Вот бы мы могли быть вместе, не скрываясь…

Марк прошёл в прихожую и, надевая ботинки, заметил:

— Мне понравилось с тобой играть… Не ожидал, что у тебя есть интерес к шахматам. Моя жена… — он замялся, — хоть и умеет, никогда не хочет играть, потому что не любит проигрывать.

— Проигрывать надо уметь, — твёрдо сказала я. — Только уверенные в себе люди способны на это.

Марк ухмыльнулся и, стоя в дверях, сказал:

— Я позвоню.