Глава 28

У нас игры в молчанку всю следующую неделю. Я практически не выхожу из спальни, а Анжело ночует в кабинете. И все как-то не так, неправильно.

Не знаю почему, но именно после того, что было в кабинете, я закрылась. Я обижена на Анжело из-за отсутствия музыки даже больше, чем из-за брака.

Это была моя единственная мечта, которую он отнял, мое самое дорогое, то, ради чего я вообще жила на белом свете.

И вот, я сижу на подоконнике и отбиваю мелодию пальцами. Анжело и сегодня не ночевал в спальне. И я не ходила за ним, больше не устраивала истерик. Я просто замолчала, хотя внутри все также бушевала боль.

Я хотела снять обручальное кольцо с пальца, но оно не снимается. Как прилипло, честное слово, и Анжело носит свое, я видела.

Та девушка Алиса. Она хотя бы спасена, а я нет. И я ведь сама это выбрала.

Отец. Думает ли он обо мне. Уверена что нет. Я думала, что мы близки, что он будет за меня бороться, но он отказался от меня даже быстрее, чем я могла предположить.

Только Анжело помнит все на свете, остальные уже давно забыли чужие грехи.

Я брожу по замку. Иногда долго, однажды даже нахожу отметки на стене. Это шкала роста, на камне выцарапано: Анжело и Вито. Они росли тут, потому знают замок, как свои пять пальцев.

— Еще, еще, а-ах, пожалуйста!

Я не знаю, как забредаю в это крыло. Довольно отделенное, самая дальняя башня. Тут уже даже прислуга не ходит и я вижу на одном из подоконников Вито и Софию. Последняя полностью обнажена, тогда как у Вито приспущены брюки.

И они… они занимаются сексом. Страстно, неистово, дико. Я вижу, как сильно София держится за мужа, как восторженно стонет, пока Вито берет ее. Они двигаются в этом танце страсти, и я оторваться от них не могу.

От увиденного спирает дыхание, Вито чем-то похож на Анжело фигурой, но он еще выше и агрессивнее, я бы сказала.

Сглатываю, Вито двигается просто как зверь, а я не замечаю, как при этом у меня под ногой хрустит деревянный пол.

Они останавливаются, Вито оборачивается ко мне, заставляя ощутить вселенский просто стыд.

— Извините пожалуйста!

Не дождавшись, пока еще и София меня увидит, резко разворачиваюсь и убегаю с места преступления. Нет, им можно, конечно, они ведь муж и жена. Просто я не думала, что даже спустя столько лет брака может еще гореть такая страсть.

— Ты видела нас.

София подходит сама ко мне вечером, когда я в очередной раз ужинаю одна. Анжело уехал, а я выполняю роль декоративной жены в его замке. Он ко мне не прикасается после той первой ночи медового месяца. Вообще ничего.

— Я случайно забрела в это крыло. Оно ваше. Извини, что помешала.

— Ты не виновата, Вито просто ненасытный. Где поймал меня, там и… я не могла ему отказать. И не хотела.

Глаза Софии искрятся счастьем. Впервые вижу на ее щеках румянец. Он появляется, когда она говорит о муже.

— Вы так любите друг друга даже после стольких лет брака. Удивительно.

— Не все так было просто у нас, но с годами связь стала крепче. Потом Лесси родилась, и как ни странно, любить мужа я стала только сильнее.

София улыбается, впервые у нас с ней такой открытый разговор.

— А как ты сама? Ты после свадьбы еще больше притихла. Как ты, девочка?

Опускаю взгляд. Не так я себе представляла свой медовый месяц, вот кардинально.

— Анжело ко мне не прикасается. Мы окончательно разругались после свадьбы, и не общаемся. Он не приходит ночевать к нам в комнату. Едим мы тоже раздельно.

— Что? Почему?

— Не знаю. Я…я ему сказала, чтобы он не смел меня трогать. Что ненавижу его. Что меня от него тошнит.

Брови Софии взметают вверх:

— Почему ты так сказала, Белла, неужели это правда?

— Нет, но… не знаю. Я просто хотела сделать ему больно. Он лишил меня музыки!

— А ты лишила себя мужа, глупая. Таких слов нельзя говорить мужчине, если только это не чистая правда. У вас уже была близость? До свадьбы или после?

Сглатываю. София задает прямые вопросы ничто не смущаясь, тогда как для меня это еще очень острая тема, и я не чувствую такой раскованности, какую явно ощущает она.

— Была после свадьбы. Два раза.

— И? Тебя правда тошнило от Анжело? Только честно. Это важно.

— Нет. Нисколько. Наоборот, мне Анжело очень понравился, но он лишил меня сначала голоса, а потом и музыки! Мне это важно, понимаешь? Я хочу петь и выступать на сцене, это моя мечта! Анжело и так забрал у меня все… а теперь еще и музыку! Я не собираюсь идти на уступки и не буду! Я не буду с этим мириться, София!

Обиженно отвечаю, хоть и знаю, что это звучит несерьезно. София подходит и поправляет мои волосы.

— Ты обижена, девочка, это видно, но не стоит делать Анжело своим врагом. Поверь мне, ты не хочешь быть его врагом. Быть женой Анжело — это привилегия, и раз уж ты в такой ситуации, используй свой шанс по-максимуму. Если он тебе не противен, если тебе он даже понравился, это просто прекрасно и большой подарок судьбы. Поверь мне, Анжело может одарить тебя любовью, тебе для этого надо быть лишь чуточку спокойнее. Не ссорься с ним, а наоборот, прояви покорность и уважение. Любой мужчина после такого растает, и ты получить все, чего хочешь, по щелчку пальцев. И музыку, и пение, и что, все что только пожелаешь.

Меня поражало спокойствие и мудрость этой женщины. И в то же время, я вообще не понимала, как София может любить такого, как Вито. Агрессивного родного сына Пабло, точно такого же, как отец, но ее совет мне понравился. Я больше не хотела быть такой категоричной.

— Ты очень мудрая.

— Нет, я просто давно в браке. Белла, я думаю, ты сама уже знаешь, что Анжело не причинит тебе вреда, если конечно, ты не станешь его врагом.

— А если стану?

— Он избавиться от тебя. Тут же. Девочка, ты единственная за долгие годы, кого Анжело привел в замок. И ты не похожа на Элизу, ты другая.

— Он не приходит ночевать к нам в спальню. И я… я не знаю, что с этим делать. Мы сейчас не как муж и жена. А просто. Живем в одном замке.

— Ну, ты же сама сказала ему, что он тебе противен. Анжело какой угодно, но он не насильник. Женщину он не будет принуждать к сексу, не будет над ней издеваться, и над своей женой тем более. И да, он быстро найдет себе другое утешение, если ты и дальше будешь устраивать ему такие глупые капризы.

Это уже меня насторожило, испугало, я бы даже сказала, встряхнуло от обид.

Мысль о том, что Анжело найдет себе другую женщину, быстро вывела из себя. Да, это была ревность в чистом виде. Я как-то даже не задумывалась о таком, а теперь понимаю, что Анжело не ночевал со мной всю неделю. Его не было в замке, а значит, значит, он был с другой.

Вернувшись к себе, я расплакалась горько и так сильно. У меня колотилось сердце, я сама не поняла даже, что произошло. Я обиделась на него, ведь это был наш медовый месяц, и хуже того — я уже была согласна быть его местью, но только я и никто больше! Делить Анжело ни с какой другой женщиной я не могу. И не стану.

* * *

Я ей противен и все в таком роде, хорошо, к черту! Меня это заботит? Нет, бесит просто.

Я бы мог взять ее, скрутить и поиметь в таких позах, о которых Белла еще ни сном ни духом не знает, но я не делаю этого, потому что не хочу.

Не хочу причинять ей боль, мне самому плохо, когда вижу ее слезы, так что я просто ухожу из замка. Ночую в своем же отеле, в офисе и даже в машине.

Благо, работы много, и это меня отвлекает, хоть каждый день Франческа звонит мне с докладом, чтобы я услышал одно и тоже: сидит в комнате, нет, не выходила. А еще бывает: не ела, плачет, крутит кольцо на пальце.

Вот такой у меня брак, рехнутся можно. Чувствую себя двадцатилетним пацаном. И все равно ломать ее не хочется, но я не тот, кто будет бегать за женщиной. Я ей противен, сама подтвердила, вот только сама она и сказала ранее «да». Так что Белла будет со мной, хочет того или нет.

Я уже передал свадебные снимки Луке. Я видел его реакцию. Он орал и рыдал даже. От поражения, тогда как я чувствовал себя королем.

Это и было моей местью, вот теперь точно. Не буду я его убивать. Пусть живет с этим.

Сегодня я снова не спал с ней. Не мог просто, хотя зашел утром. Увидел, как Белла лежит на кровати. Такая аппетитная, но не разрешил себе даже коснуться ее.

Вышел из замка злой как черт, и все же набрал Лео. Да, я первым сдался и уступил, но я просто не мог больше издеваться над собой ее обидами.

— Купи инструменты.

— У вас кран потек?

— Крыша у меня скоро потечет, Лео! Музыкальные инструменты! Фортепиано, микрофон, сцену сделай, комнату записи! Концерты ей организуй, учебу, сделай все, что хочет Белла!

— Ого, вот это прорвало! Где же ваша гордость, синьор Чезаре?

— Иди на хрен! Меня уже достали эти игры, мне не двадцать лет!

— Неужели я слышу, что Анжело Чезаре пошел на уступки женщине? Бог мой, это правда ты?

— Лео, пожалуйста, просто сделай то, что я попросил.

— Ладно, будет сделано.

После работы я возвращаюсь домой. Поздно, но она не спит. Вижу свет в окне, к этому моменту уже должны были притащить ее фортепиано. Белоснежного цвета, раритет, мы привезли его из Рима частным рейсом.

Думал, играть будет, но хрен там. В замке тихо, Белла не играет, и это меня выводит. Не оценила, зря напряг всего лишь сотню человек, чтобы исполнили ее желание.

Открываю дверь. Белла лежит на кровати лицом к стене. Фортепиано рядом. Она его даже не тронула.

Подхожу ближе, я скоро сойду с ума с нею. Вито повезло, у него уже все налажено, а я… как обычно.

— Белла.

Молчит. Но не спит, слышу, как сопит.

Оборачивается, и я вижу ее красные заплаканные глаза. Мы говорим первые за всю неделю.

— Что с тобой, у тебя болит что-то?

Она садится на кровати, вытирает слезы. Такая сладкая, красивая, что тронуть даже страшно. Ее волосы распущены, разметались по спине. Платье задралось, обнажает ее колени. А я как зверь голодный, одно только, что слюна не не капает. Но все же, противен. Задавлюсь, но не трону. Чтоб ее часом, не стошнило от меня.

— Нет.

Говорит тихо, не смотрит на меня. Бешусь, да что же это такое. Хоть головой о стену бейся. Девочка, ты можешь хотя бы посмотреть на меня.

— А что тогда? Тебе не понравился подарок? Ты хотела другой инструмент? Белла, не молчи. Скажи что, в браке надо разговаривать! Ты не моя пленница больше, в чем дело, ну же!

Горю уже весь, а она мельком смотрит на меня, пальцами сжимает платье. Напряжение между нами застывает, еще немного, и его можно будет резать ножом.

— Ты мне не противен…

Бубнит, но я не слышу почти. Наклоняюсь к ней ниже, поддеваю ее подбородок ладонью, чтобы встреться с зелеными глазами.

— Что ты сказала?

— Ты мне не противен, Анжело. Нисколько. Не надо больше ночевать у другой.

Я аж опешиваю. Охренел, не ожидал даже такой уступки.

— Раньше ты иное говорила. Что изменилось за неделю?

— Я со зла сказала. Не могу я больше жить в войне. Меня от тебя не тошнит.

Выпрямляюсь. Было бы смешно, если не было бы так паршиво. Мне уже не двадцать лет чтобы играть в эти качели, но ей то двадцать. Лео был прав.

— Хорошо, с этим разобрались. Что еще?

— Я не хочу быть больше тебе декоративной женой.

— Какой женой?

— Декоративной. Для красоты.

Сцепляю зубы. Это сложнее, и уже где-то внутри грызет. И вот, опыта у нее нет, а мудрость есть, парадокс просто. И такая сладкая. Я так соскучился по Белле за эту неделю, что один лишь ее вид и разговор с нею заводят меня просто с полуоборота.

— Ладно, это мы выяснили. Я тебе не противен, и ты не декоративная. Какой женой тогда ты хочешь быть для меня, Белла?

Она смотрит. Хитрая лиса, долго и пристально, а после облизывает свои пухлые губы:

— Любимой.