Глава 39

Лео уходит, он не сдал меня, меня никто не тронул. И вот, я остаюсь на распутье. С одной стороны понимаю, что это все была ложь, и Анжело так поступил по своим причинам, но с другой… я боюсь, что он все еще хочет мне мстить. Что будет сравнивать, что не простил, и не отказался от мести. А я не хочу больше так. Я любить хочу и быть в ответ любимой.

Вдруг, Анжело ребенка не захочет, не примет. Вдруг, я снова окажусь пленницей в этом страшном замке, как и тогда, как и прежде.

София, моя мудрая, сильная София. Как же мне жаль ее, как мне жаль малышку Лесси, и Вито даже. Их любовь была намного крепче нашей с Анжело, хотя… у нас была даже не любовь, а что-то иное. Темное и такое сильное, похожее на черного ангела с огромными крыльями вразлет.

Этот ангел мог как обнять меня нежно и ласково, так и сбросить с горы, хотя Анжело никогда жестоко не поступал со мной. Я теперь понимаю, что он мог быть со мной гораздо более жестким, но Анжело берег меня, как мог. Несмотря на свою ненависть.

И вот теперь, я цела и невредима, я на свободе, а он… он в замке. Все еще там. Один. Потерявший всех.

С одной стороны, я спасена, я смогу прожить тенью всю жизнь и вырастить ребенка. С другой стороны, а зачем? Зачем мне скрываться, если у моего сына или дочери уже есть отец. И он будет рад ему? Не знаю. Мы этого не обсуждали, этот выбор решит все.

И я боюсь принять неправильное решение, боюсь даже записку ему передать.

Как это все будет, как я увижу его после всего… я не знаю.

Я гуляю по ночному городу, и на меня никто не смотрит. Я призрак теперь. Я тень. Никто не обращает на меня внимания, тогда как я чувствую здесь чужой. Тут не мой дом, мой дом в замке, на вилле в Ламенто, мой дом там, где Анжело Чезаре, мой муж.

Я часть семьи, я Белла Чезаре, и если честно, я очень хочу домой. К мужу.

Анжело

Я больше не живу. Я существую. Принимаю решения, подменяю Вито, который после гибели жены сам едва выжил. Я выполняю свои обязанности племянника Пабло Чезаре, но я не живу.

Беллы нет, нет моей певчей птички. Пусть не своими руками, но своими решениями я убил свою жену, а вместе с ней нашего нерожденного ребенка.

Поспешил, не разобрался, я привык все анализировать долго, просчитывать ходы наперед, но тогда в тот момент, сразу после гибели Софии я принимал неверные решения. Верил тому, что было написано, не перепроверял, я повелся на эмоции, последовал страху, отвращению к самому себе, ужасу.

Я отправил от себя свою беременную жену, и она погибла. Погиб и мой нерожденный первенец, так почему тогда я все еще жив.

Потому что должен тянуть эту лямку, потому что на меня работают тысячи людей, и у каждого из них семья, каждый ждет зарплату. Потому что я подменяю Вито, и маленькая Лесси просыпается с кошмарами

Потому я член семьи, мы с Пабло руководим нашим кланом, и я просто не имею права сдохнуть, хотя сам лично так этого хочу.

Я возвращаюсь в замок. Потому что так проще, потому что Лесси нужна поддержка после потери матери, а дяде требуется помочь в восстановлении замка.

Я работаю. Так много чтобы забыться, чтобы не думать о том, что своими руками убил свою семью. Ту, которую ждал двадцать лет, которую обожал, которую берег, и в конечном итоге, сам погубил. Сам же.

И тогда, перед тем, как забыться в очередном стакане коньяка, мой воспаленный мозг вспоминает, что все могло быть иначе. И я ненавижу себя. Я приготовил ровно восемь патронов, и каждую неделю убирал по одному.

Ровно на столько времени у меня оставалось незакрытых дел. Сегодня пришло время последнего патрона, и дел на завтра больше нет. Я все подготовил, они смогут без меня, а я…я уже даже пить не могу. Я чувствую, словно из меня без наркоза содрали кожу. Вот так я теперь живу.

Ночь в замке самое тихое время. Я сижу за столом в кабинете, держу в руках пистолет. У меня хватит смелости, я просто не хочу, чтобы это услышала Лесси. Она и не услышит, тут толстые стены, все пройдет тихо, так будет правильно.

Я устал, устал понимать, что моя первая любовь предала меня, а вторую я лично от себя отправил, я ее не уберет.

Откидываюсь на стуле, слышу голос Беллы. Боже, она даже уже зовет меня. Моя любимая стала призраком и я, похоже, скоро тоже стану им.

Голос Беллы, снова эта песня. Она поет громче, еще сильнее, а я так скучал, что тут же выхожу из кабинета, пробираюсь по длинным коридорам без света.

Сердце барабанит в груди, сопрано пропитывает воздух. Хочу увидеть твой призрак, девочка, хотя бы на миг увидеть тебя снова, Белла.

Иду еще быстрее, а голос так и манит меня к себе. Но я не вижу ее, она словно проходит сквозь стены, и тогда мне становится страшно. Я понимаю, что и правда схожу с ума.

— Хватит… прошу тебя! Я все понял. Я больше не могу!

В груди болит, прислоняюсь спиной к стене. А она поет. Такую грустную песню о нашей страшной любви.

— Не пой, Белла, хватит! Умоляю тебя, хватит! Не пой, не пой, не пой!

Но она меня не слушает, и я не выдерживаю.

Глубокий вдох, снимаю пистолет с предохранителя. Прикладываю к виску. Палец дергается на куре, а после я слышу голос. Это песня. Та самая, которую Белла пела мне тогда в театре. Сопрано для мафиози. Наше сопрано.

— Я так скучаю по тебе…невозможно. Прости меня, если сможешь. Я люблю тебя, Белла, ПРОСТИ!

Выкрикиваю и закрываю глаза, вдавливаю дуло пистолета в висок, но после песня резко прерывается, и я прихожу в ужас, когда вижу свою Беллу. Вся в белом, она выходит из тайного хода стены и становится передо мной.

Ее длинные волосы распущены, и мы молчим. Я смотрю на призрак, я не верю.

— Боже, я схожу с ума…

Белла моргает, а после подходит ко мне. Я чувствую ее теплые ладони, которые она кладет мне на щеки.

— Ты умерла, девочка моя. Тебя нет.

— Я здесь. Я жива, Анжело. Жива.