Глава 7

Анжело

Падение. Я слишком часто вижу этот сон, один и тот же. Наш замок находится на горе. Внизу пропасть и тот, кто падает туда, никогда больше не возвращается.

С таким преимуществом нам даже пытки устраивать не обязательно. Пабло поступает обычно именно так, потому будет, как он сказал, или…пропасть.

Помню, когда впервые увидел, как мой дядя избавляется от неугодных. Сначала это меня шокировало, а после я привык, адаптировался, и вскоре уже не видел ничего ужасного в том, чтобы казнить таким образом тех, кто этого заслуживал.

Да, методы у нас специфичные, но ведь и власть так просто не дается никому.

Моему дяде удалось не только удержать власть, но и приумножить ее, создать настоящий клан, и вскоре сильнее нас уже не было никого рядом.

Но чтобы этот организм мог дышать и функционировать, мы должны были быть очень честными друг с другом, так что от Пабло у меня нет секретов. Он знает обо мне все, я обязан ему всем, что имею, и я благодарен.

За все, особенно за то, что он оставил в живых мою нерадивую мать, которая сбежала в другую страну с моими братом-близнецом. По-хорошему, Пабло мог ее убить, но он ее не тронул.

Кроме брата-близнеца Эдуардо, который погиб, у меня есть еще один младший брат: Алехандро. Он тоже родной мне, но мы с ним особо не общались. Алекс вырос в другой стране, и я уже не чувствовал с ним такой связи, какую ощущал со своим близнецом Эдуардом.

Я всегда ощущал это: одиночество. Даже среди кучи родственников чувствовал себя чужим. Пожалуй, ближе всех мне был брат Вито, хоть мы и разные. Мы просто росли вместе, так вышло, точно над брошенным всеми щенком, Пабло взял надо мной опеку.

И все закрутилось. Визуально я практически не помню мать, хотя ее образ часто мне сниться. И Элиза тоже. Обе меня предали, обоих я ненавижу одинаково.

И снова падение. В черную яму без дна.

На этот раз мне кажется, будто я сам туда лечу. Падаю, и не могу ни за что ухватиться. Словно это сам Пабло меня сбросил в яму из горы. За то, что я его предал. Пожалуй, это самое страшное для меня: быть снова непринятым, брошенным всеми, ненавижу такие ночи, они самые честные.

Открываю глаза в холодном поту, дышать сложно, я лежу на полу в кабинете. Рядом пустая бутылка бурбона, он все же был дерьмовым, чтобы там Лео не говорил.

Смотрю на часы. Двенадцать дня, я проспал все на свете.

Как картинки перед глазами воспоминания либо просто пьяный бред. Приснилось, что Элиза моя в темнице. И что я ее сам там насильно держу.

И она дрожала так сильно, боялась меня, боялась моих прикосновений. Лживая актриса, ненавижу, это просто не может быть правдой. Сколько раз я придумывал, чтобы бы сделал и сказал ей сейчас, имея двадцатилетний уж опыт.

Тогда я даже не смог высказать все то, что она во мне внутри разворотила. Боль была такой сильной, а молодость глупа. Сейчас я бы действовал совершенно иначе, и темница тоже пригодилась бы, кстати.

Поднимаюсь, рубашка почему-то расстегнута, вообще не помню, как оказался здесь.

Элиза…Элиза.

Я даже не был ни разу на ее могиле. Не смог, сам себе не разрешал. Видел только фотографии надгробия, даже цветы не носил туда. Специально. Потому что больно, потому что она еще раньше убила меня, так что мы квиты.

Смотрю на свои руки. На правом запястье жжет свежая царапина. Провожу по ней пальцем. Ногтем подрали и нет, никакая Элиза это сделать не смогла бы из постороннего мира.

Белла. Та девчонка, дочь ее. И Луки тоже. Ей уже двадцать лет. Все вообще должно было быть по-другому.

Наконец, до меня доходит, что это не был сон, все было реальностью, вот только я думал, что пошел к Элизе, а на самом деле это была Бель.

Встаю, торопливо, быстро даже. Распахиваю дверь, выхожу в коридор. Шаг, еще быстрее, чтобы добраться до темницы и увидеть открытую нараспашку дверь.

В жилах тут же стынет кровь, сбежала, ушла чертовка, я ведь сам ее не закрывал, до того пьяным был, что даже не помню.

Почему я так себя повел, отчего контроль утратил? Мне казалось, я всегда все контролирую, но вчера что-то пошло не так. Я просто напился, алкоголь развязывает руки и дурманит мозг. В двадцать я мог бы спиться и сдохнуть на любой из вечеринок, но Пабло вовремя мне сделал прививку от такого. Мы работали, а не тратили наше время зря.

Почему-то внутри неспокойно. Я тупо забыл ее закрыть, она сбежала. Осмотрюсь. Крови нет, ничего такого, я был пьян, он не до такой же степени, чтобы ее убить.

Тронул ли я дочь Элизы? Эту птичку певчую, на которую смотреть спокойно не могу.

Нет, я бы не смог или все же… смог?

Сглатываю, я помню, что ее платье порвалось. Это я сделал. И лапал ее думая, что это Элиза. Она пищала, просила остановиться. Это была не Элиза, это была ее дочь.

Телефон. Энди. Сразу отвечаю:

— Алло.

— Анжело, куда ты пропал, ты в замке?

— Да.

— Выходи. Мы Давида взяли. Пабло тебя только ждет, один не хочет, все же ты его выловил.

— Хорошо. Я буду.

Очередная казнь, на этот раз торговец живым товаром. Мы с такими даже диалог не ведем, и им одна дорога с Ламенто: полетать вокруг нашего замка без крыльев. У нас упитанные стервятники, как раз время обеда.

Белла. Она не могла выйти за пределы территории. Здесь где-то прячется, найду после казни, не денется она никуда.

Главное, чтобы она оставалась внутри здания. Как бы это смешно не звучало, снаружи замка еще опаснее, чем внутри, так как он весь окольцован ямой, и если упадешь туда, то сам даже дьявол уже не достанет.

* * *

Я, честно, даже не верю своей удаче. Мало того, что этот мафиози забыл закрыть дверь, так еще я и выбираюсь совершенно без препятствий!

Вокруг глухая ночь, охранники спят, то ли смена поменялась, то ли Анжело впросто всех распустил, но меня никто не останавливает.

К сожалению, удача улыбается мне недолго, потому что побродив по замку несколько часов, я тупо не нахожу отсюда выхода. Тут несколько этажей, заковыристые коридоры и высоченные потолки. Все двери закрыты, везде камень и довольно быстро я путаюсь и вообще не понимаю, откуда пришла.

Лабиринт, замок создает ощущение живого существа, которое так и норовит заманить тебя в ловушку. Паук, да, он определенно похож на тарантула.

Здесь холодно, а еще я не ела толком два дня, и силы мои быстро закачиваются. Решив передохнуть, я забираюсь на один из высоких подоконников, и закутавшись в плед, сама не замечаю, как засыпаю.

Я прихожу в себя уже когда в зените ярко светит солнце, и быстро спохватившись, осматриваюсь по сторонам. Из коридора звучат голоса, я узнаю Франческу и быстро прячусь за одну из колонн.

Она проходит мимо, не заметив меня, а я слышу звук ее шагов, и только благодаря им выбираюсь из этого лабиринта коридоров.

Я выберусь, я обязательно вернусь в свой родной город!

Мне все еще везет, ведь вскоре я оказываюсь на улице, и почти не веря своей удаче, быстрым шагом иду вперед, но это оказывается не парадная, а задняя часть двора.

И здесь… здесь так красиво, что на секунду я просто зависаю от увиденного.

Сотни, нет тысячи белоснежных роз! Они рассажены по всей задней территории замка, и тянут свои нежные лепестки к горячему солнцу Ламенто, не боясь обжечься об них.

Столько цветов, пожалуй, я еще не видела никогда в жизни, они создают ощущение какого-то рая, который чудом разместился в адском филиале поместья Чезаре.

Красиво, это просто завораживающе. Я не удерживаюсь и касаюсь одного из стебельков ладонью, но он тут же ранит меня, жалит, точно кобра.

— Ай…

Шлейф сказки тут же слетает, здесь даже цветы кусачие, такие же злые, как и их владелец.

Капелька густой бордовой крови выступает на пальце, а после я слышу голоса, и обернувшись, вижу троих охранников. Точно стражи, они волочат какого-то избитого мужчину. Он упирается и орет просто со всех сил.

Я хочу помочь ему, но понимаю, что не справляюсь одна против охраны. Они тащат этого несчастного к какому-то пьедесталу, а после я вижу очень высокого худощавого мужчину.

Брюнет с россыпью серебра в волосах, он опирается о металлическую трость с литым орлом на ручке. Рядом с ним еще несколько похоже одетых подручных, но только у него такие же золотые узоры на одежде, какие были и у Анжело.

Сглатываю, стараясь спрятаться в розах и не выдавать себя, и кажется, у меня получается, но только недолго. Не знаю, как, но он понимает, что я прячусь в этом кустарнике, и показывает своей длинной худосочной рукой точно в мою сторону.

Один из охранников подходит ко мне, с легкостью расчищает стебельки роз и окидывает меня недовольным взглядом.

— Вылазь.

— Не буду!

— Вылезай или дон Чезаре удобрит тобой эту клумбу, раз она так уж тебе нравится!

Это действует отрезвляюще, и поднявшись, я все же выбираюсь из своего укрытия.

— Идем.

— Куда, зачем? Что здесь происходит?

— Приказы Пабло Чезаре не обсуждаются.

— Кто он? Кто это такой?

— Хозяин.

— Я думала, Анжело здесь хозяин!

Быстро ступаю по золотому камню. Босая, придерживая разорванное платье. Не могу думать о том, что все они смотрят на меня, и как вообще это все выглядит.

— Хозяин замка Пабло. Только он ему подчиняется.

Замок подчиняется хозяину или наоборот, этого я уже не понимаю, так как больше мне никто ничего не поясняет. Добровольно-принудительно меня ведут прямо к этой площадке, похожей на пьедестал.

Я вижу Пабло Чезаре теперь ближе, хотя лучше бы не видела никогда. Высоченный мужик метра два ростом, у него длиннющие худосочные пальцы и широкие плечи. Его глаза не выражают ничего, по-хорошему он смахивает на древнего вампира, который не знает, что такое солнечный свет.

Он на человека даже мало смахивает, похож то ли на смерть, то ли на какого-то призрака.

Весь в черном, а кожа его белая, почти прозрачная. Прямой нос, широкие брови, острые скулы, а взгляд черных глаз такой, что хочется прикрыться.

Черты лица резкие и грубые, скорее всего, в молодости он был очень красивым, но года что-то сделали с ним, и это прямо видно. Этот мужчина словно застыл, ни одной эмоции, его большой рот с тонкими губами не дергается даже в усмешке.

Бетонный король, властелин горгулий, которые сидят на выступах замка, он сам похож на одну из них, умело пряча свой хвост и когти. Хотя может, я просто впечатлительная и почти двое суток, проведенных в темнице, обострили мои кошмары.

— Синьор, дон Чезаре, молю, дайте мне второй шанс! Я не знал, не хотел, я все исправлю! Не будет больше никаких поставок, я вам слово свое даю, поверьте! Видит бог, я не хотел ничего дурного, это же просто бизнес, я исправлюсь, отдам все что есть, ради бога!

Рядом со мной мужчина стоит на коленях. Он плачет, захлебывается от слез, а я еще не понимаю, пока не понимаю, что тут на самом деле происходит.

Тело пробирает озноб, Пабло Чезаре подходит ближе. Он сильно опирается на трость. Его движения медленные, но мощные, он не ходит, а словно плывет.

Я прямо чувствую этот холод внутри его и силу. Такой не знает ни в чем отказа.

Анжело тоже такой, но от него не веет холодом, скорее, разогретым до кипятка льдом.

— Я помолюсь за тебя твоему богу.

— Нет, прошу вас! Я прошу, помилуйте! Девушка, скажи ему!

— Не трогайте его. Вы что…

Шепчу, но меня никто не слушает. Это бедный человек просит пощады, но Пабло уже потерял к нему всякого рода интерес, и к своему ужасу я понимаю, что он переключил свое внимание на меня.

Секунда, одно его короткое движение пальцем. Охранник хватает меня за шкирку и тащит к хозяину замка. Только сейчас я понимаю, что Пабло и есть замок, точное его обличье в человеке. Такой же готически и строгий, он просто каменный.

Я спотыкаюсь, едва удерживаясь на ногах. Плитка под босыми ступнями ледяная, шершавая, будто специально создана, чтобы напоминать — здесь не храм, не дворец, а алтарь для жертвоприношений.

Пабло останавливается в шаге от меня. От него веет сухими травами и деревом, мхом.

Его глаза медленно скользят по моему лицу, задерживаются на губах, на порезанном пальце, на крови.

— Ты поранилась, дитя? — его голос тихий, но слышат все. У меня почему-то начинают трястись колени.

Я молчу. Если отвечу — выдам дрожь.

Он протягивает руку. Длинные пальцы касаются моего подбородка, приподнимают лицо. Кожа его холодная, почти безжизненная. Я вздрагиваю, но не отстраняюсь. Не могу. Пабло Чезаре поймал меня и сканирует на правду.