Глава 37

Первое, что тронуло мой воспаленный мозг — это череда отборного мата и немой вопрос на тему, сколько еще раз мне придется нырять в темноту.

Я так устала от происходящего, что у меня даже не было желания выяснять, где я нахожусь в данный момент. Лишь манящая своим умиротворением темнота затягивала меня, медленно погружая в свои пучины. Однако и это, видимо, было не позволено моему организму. Странный, едва уловимый свист рассекаемого воздуха и обжигающая боль прошлась по левой половине моего лица, выравая меня из пьянящей неги.

Это что?

Оплеуха?

— Очнулась? — раздался противный скрипучий голос прямо у моего лица. — Какая-то хилая девка. И как только Альфа позарился на такое?

— Кто вы? И что я тут делаю? — Резко дернулась я, собираясь подняться, но у меня не получилось. С силой откинулась назад себя, больно ударившись головой, я только сейчас заметила причину того, что подняться мне так и не удалось. Мои руки были привязаны самодельным жгутом из каких-то рваных тряпок, довольно не свежего вида прямо к кровати, больно сдавливая кожу запястья рук словно я была буйной пациенткой психиатрической больницы.

— Не дергайся, если нет желания опять поспать. Будешь дергаться, я быстро вырублю тебя.

Здравый смысл превысил желание выяснять что-либо еще, и я, прикрыв рот, начала медленно осматриваться по сторонам в поисках пути для спасения. Приглушенный свет от настольной лампы, лишь усиливал головную боль, мешая мыслям найти место в моей голове. Все что удалось мне выяснить, пока незнакомая старуха хлопотала возле меня, позвякивая какими-то баночками, это то, что я нахожусь в незнакомом доме, довольно старом, и скорее всего не жилом. Основным источником света была старая, местами проржавевшая лампа. Окна завешаны грязными тряпками, которые когда-то видимо были шторами, а рама одного окна вообще отсутствовала. Я лежала на единственной кровати, такой же старой, как и все в этой комнате, и пыталась восстановить в голове последние воспоминания.

«Я поругалась с Марком… Дорога… Яркий свет фар… Карина…».

Точно. Она последняя, кого я видела. Я пошла вперед, желая избавить себя от желчи в ее голосе, а потом темнота. Она что-то уколола мне. Скорее всего снотворное. Значит, я как минимум пару часов была в отключке. Интересно, Марк уже заметил, что меня нет, или ничего не подозревая, отлично проводит время на празднике?

Все мысли в моей голове исчезли в секунду, когда женщина повернулась ко мне, прекращая заниматься своими делами. Дрожь пробежала по моему телу, когда ее морщинистого, дряблого лица коснулась жуткая улыбка, больше напоминающая перекошенное лицо злой ведьмы из детских страшилок. Ее жуткий вид напугал меня больше, чем вся ситуация в целом.

— На, — она протянула мне серую алюминиевую кружку, сбитую с одного края. — Пей.

— Что это? — Не выдержав неизвестности, спросила я.

— Пей, иначе силой волью. — Вновь прохрипела она, забившись противным кашлем, сквозь который пробивался злобный смех.

Старуха ухватила мою голову, приподнимая ее одной рукой. Второй она пыталась влить в меня темную жидкость. Знакомый запах полыни сразу ударил мне в нос, заставляя поморщится, но мою надсмотрщицу это не остановило. Она вливала в меня отвар, не обращая внимания, что часть его стекает по моей шее, не желая проникать в горло. Брезгливость, от касания грязной посуды к моим губам вызывала подступающие позывы готовые выплеснуть все содержимое моего желудка наружу. И лишь заметив мой кашель, она остановилась и повернулась ко мне спиной, услышав, как хлопнула дверь, запуская в дом еще одного посетителя.

Карина. Насколько это было ожидаемо. Меня лишь беспокоило ее моральное состояние и причина, толкнувшая на этот поступок. Ладно, с причиной было все понятно: обычная женская ревность и нежелание делить мужчину, которого считала своим. Но вот ее душевная стабильность меня волновала. Было тяжело представить на что она способна, если ее ничего не остановило перед похищением человека. А я глупая, отмахивалась от нее, не желая замечать серьезность ее намерений.

— Она готова? — Спросила Карина, войдя в дом и скидывая с себя верхнюю одежду.

— Еще минут тридцать. — Ответила ей старуха, возвращаясь к столу. Она вновь принялась позвякивать там посудой, заслонив мне обзор своей сгорбленной спиной.

Но мой интерес направила на себя молодая девушка, склонившись надо мной и просто прошипев мне в лицо, обдавая меня злобой, сочившейся из ее раскрытого рта.

— Скоро он избавиться от твоей власти. Забудет, словно тебя никогда и не было в его жизни. Я сотру все, что будет напоминать о тебе. Хотя нет. Я оставлю ему ненависть… Он должен ненавидеть стерву, виновную в смерти его родного брата.

После этих слов Карина разразилась таким смехом, что ледяной холод проник в мое тело до самых костей. И этого было достаточно, чтобы я действительно испугалась. Я была в панике. Карина была безумна, и я уже не была уверена, что она сможет остановиться на пути к своей цели. А на данный момент, я была самой главной помехой на ее пути. Вот только Богдан…

— Что ты сделала с Богданом, — откашлявшись, спросила я.

— Я? — Она истерически захохотала прямо мне в лицо. — Нет. Это ты. Ты решила забрать брата и увезти его далеко за территорию стаи, но тебе не повезло, и вы попали в аварию, в которой, представь себе никто не смог выжить. Бамс, и все. — Она хлопнула в ладоши перед моим лицо и вновь засмеялась.

— Что за чушь ты несешь? — Не выдержала я ее бредни. — Марк никогда не поверит в это.

— Лишь до тех пор, пока не проверит камеры и не найдет запись где четко видно, как ты выносишь спящего брата из дома. Поверь мне, я была очень убедительна.

После этого Карина потянула руку за спину и натянула на голову темный парик. И только сейчас я заметила на ней платье, которое было просто идентично моему.

Она все продумала. Это не был просто порыв ревности. Она давно все спланировала и готовилась к сегодняшнему вечеру, продумывая в своем воспаленном мозгу все до мельчайших деталей.

— Что ты сделала с Богданом? — Спросила я, понимая, что эта сумасшедшая для достижения своей цели готова на все и не остановится ни перед чем.

— В порядке твой братик, — выплюнула она мне в лицо эту фразу, — спит пока в машине, на которой вы отправитесь в свой последний путь. Бабуль, — наконец она обратилась к старухе, и я наконец осознала причину присутствия черкнутой старухи здесь. Да у них вся семейка чокнутых.

— Карина, зачем тебе это? И ребенок… Он ведь ни в чем не виноват.

— Виноват, — закричала эта сумасшедшая, — он будет напоминать Марку о тебе, а я не могу этого допустить. Я сотру каждую мысль о тебе.

— Карина, давай ты отпустишь малыша, а я просто уеду, и вы никогда не увидите меня больше. Я обещаю, что никак даже не напомню о себе.

— Нееет, я не настолько глупа. — Прошипела она. — Он никогда не оставит тебя, пока ты жива. Он найдет тебя, и потом уже никогда не отпустит. А вот если тебя не станет… Я буду той, кто утешит его.

— Он никогда не будет с тобой. Даже если меня не станет. — Злость просто закипала во мне, грозясь вырваться вулканом наружу. — У тебя было куча шансов завоевать его до моего появления, но тебе не удалось. А все потому, что ты не нужна ему. Прими это уже наконец. Он не любит тебя и никогда не полюбит.

— Заткнись, — закричала она, и лицо ранее приятной девушки вмиг накрыла гримаса ужаса, а мое ослепило резкой болью. Карина с размаху ударила меня по лица, продолжая кричать, как ненавидит меня, желая мне мучительной смерти.

Затем Карина подскочила к столу, возле которого только что толпилась старуха, которой рядом почему-то не оказалось, схватила нож и направилась с ним ко мне. Первой мыслью, возникшей в моей голове, было то, что я задела ее своими словами, и Карина решила изменить свои планы и избавиться от меня другим, более легким способом.

— Не надейся. Что сможешь вывести меня из себя. — Она представила нож к выемке моей груди и медленно провела лезвием вниз. На белой коже сразу образовалась алая полоска вытекающей из раны крови. — Я конечно могла бы изуродовать тебя, но Марк должен поверить в случайную аварию. Небольшое успокоительное поспособствовало потере ориентации, и ты не справишься с управлением. Ни у кого не возникнет даже мысли сопоставить это со мной.

Сказав это, она рванула к столу, схватила наполненный шприц и резко воткнула мне в ногу, вводя лекарство до конца. Ножом, который был у нее до сих пор в руке, она стала разрезать веревки на моих руках. Я осознала, что это мой единственный шанс, пока еще не подействовало лекарство. Я дождалась пока моя правая рука станет свободна, рванула к ней, хватая нож за лезвие. Карина развернулась ко мне не ожидая подвоха, четко уверенная в своем точном плане, а я, собрав свои последние силы, толкнула ее ногой прямо в грудь. Не ожидая подобного от меня, Карина отлетела в сторону стола, опрокинув его на себя. Я, не теряя ни секунды, опасаясь того, что старуха находится где-то поблизости и могла услышать этот шум, сжала окровавленный нож и принялась разрезать веревки на второй руке. Карина, громко матерясь пыталась выбраться из-под заваленного стола, что дало мне форы. Освободившись от веревок, я рванула в сторону выхода, по пути толкнув на нее то подобие кровати, на чем держали меня, надеясь, что это даст мне еще пару минут форы. Дверь была открыта, и я вырвалась наружу.

Машина Марка стояла прямо у ворот, и из-за затемненного стекла слышался тихий стон. Я рванула дверь на себя, благодаря всех известных святых за то, что она была открыта. На заднем сидении сжавшись в комок, подобрав под себя ноги, сидел мой малыш и тихо плакал.

— Тише, маленький мой. Все будет хорошо. Идем ко мне.

Богдан словно загнанный зверек, с опаской оглядываясь по сторонам потянул ко мне свои крохотные ручки, а затем прыгнул на мои руки с силой сдавив мою шею. Он словно боялся оторваться от меня, опасаясь опять остаться один. Удерживая Богдана одной рукой, я рванула на себя водительскую дверь и чертыхнулась, не заметив ключа зажигания. Со злостью толкнув дверь, я поставила братишку на землю и присела на корточки рядом с ним.

— Послушай меня, — я приподняла рукой лицо запуганного малыша, и натянув на лицо маску спокойствия, продолжила. — Сейчас мы с тобой немного прогуляемся, и ты мне поможешь. Хорошо?

— Я хочу домой, — захныкал Богдан.

— Я тоже. И поэтому мы с тобой сейчас побежим быстро-быстро.

Богдан неуверенно кивнул мне, а я, не дожидаясь пока сумасшедшие женщины придут в себя, рванула в сторону дороги. Я понимала, что на открытой дороге, я буду легкой мишенью, но я надеялась на небольшую фору прежде чем придется свернуть в лесную чащу. Мои надежды не оправдались и уже спустя пару минут нашего бегства, я услышала приближающуюся к нам машину. Я не была уверена в том, чья это машина, но рисковать я не могла, тем более теперь, когда была в ответе не только за свою жизнь. Мне ничего не оставалось, как подхватить брата на руки и рвануть вглубь леса, тянувшегося мрачной полосой вдоль лесной дороги.

Не было ничего: ни чувство страха, ни усталости, я не чувствовала даже боли в ногах, которые уже истекали кровью, содранные об острые ветки и камни, так как мои туфли остались в том домике. Я лишь надеялась, что Карина не вколола мне ничего серьезного, и я не усну посреди леса с ребенком на руках. Богдан мужественно следовал за мной, крепко ухватившись за руку. Я знала, что он напуган, поэтому старалась думать, о чем угодно, только не о том, что сейчас мы находимся одни на территории чужой стаи. Я надеялась, что у Богдана еще не так хорошо развиты животные инстинкты, и малыш не сможет почувствовать запах моего отчаяния.

Дорога осталась позади нас, спасая от преследования полоумной женщины, но лес таил в себе еще больше опасностей. Я лишь надеялась, что смогу выбраться из него раньше, чем дикие хищники учуют наши следы. Богдан начал спотыкаться, и я подхватила его на руки, крепко прижав к себе. Малыш крепко обхватил меня ногами и со свойственным ему постоянством уткнулся носом в мою шею. Я надеялась услышать вдох облегчения, но тот лишь тихо прошептал мое имя.

Сперва я подумала, что мне показалось, но, когда Богдан еле слышно позвал меня опять, я остановилась.

— Что, малыш?

— Марта посмотри.

Богдан протянул свою маленькую руку, указывая куда-то в сторону позади меня. Я невольно перевела свой взгляд за его рукой, ожидая увидеть там своих преследователей, но то что я увидела повергло меня в шок.

Позади, метров в двадцати от нас за нами наблюдали несколько пар светящихся глаз. Мое сердце забилось в бешеном ритме, и я сделала несколько неуверенных шагов вперед, краем глаза наблюдая за нашими преследователями. Темные тени переместились точно на такое же расстояние, как и я.

Паника накрыла меня с головой. Сейчас я уже не была уверена, что поступила правильно, вырвавшись из того жуткого дома. Думаю у меня было больше шансов, не сбегай я оттуда. Надо было просто закрыться в машине или искать телефон, чтобы позвонить и попросить помощи, кричать, драться, но точно не сбегать в темный лес, да еще и ночью.

Это территория стай, и здесь главенствуют хищные инстинкты. Зверей на этих территориях не трогали, охота была запрещена, и я помчалась именно туда, где хищники чувствуют свое господство. Я насчитала шесть пар глаз, и я была почти уверена, что это стая волков. Настоящих волков. Именно они нападают стаей, перед этим загнав свою добычу. И я не имела никакого права подвергать жизнь брата такому риску.

Ничего, раз они не напали на нас до сих пор, значит есть шанс. Главное не останавливаться и может они просто потеряют к нам интерес. Я пыталась уговорить себя, хотя ясно осознавала, что кровавый след от моих разодранных ног, уже взбудоражил все их инстинкты, и то, что они до сих пор не напали это просто чудо.

Я шла уверенным шагом, стараясь сдерживать дрожь в ногах. Руки уже замлели от тяжести, но я не смела опустить брата на землю. Понимая, что стоит мне лишь остановиться, звери могут понять мои действия по-своему и попытаться напасть. Ледяной пот струился по моей спине, сердце готово было вырваться из груди, когда вдалеке раздался протяжный волчий вой. Это было некой отправной точкой к действию. Кривое толстое дерево я увидела еще вдалеке и сейчас просто рванула к нему. Только бы успеть выполнить задуманное.

Я не знаю, как мне это удалось, видимо возможности человеческого тела в момент стресса безграничны, но я все-таки добралась до желаемого древа и подсадила Богдана на нижнюю ветку.

— Постарайся залезть повыше и ни в коем случае не оборачивайся и не смотри вниз.

— Марта, я боюсь. — Как не держался мой малыш, как не пытался быть храбрым, но в этот момент он все-таки заплакал, напрочь разрывая мое сердце.

— Тебе нечего бояться, — шептала я, помогая малышу забраться повыше. И лишь когда его ноги оказались на ветке над моей головой, я смогла спокойно выдохнуть и развернувшись, прислониться к дереву спиной.

Движущиеся тени в ночной темноте казались еще более ужасающими, и лишь мысль о том, что Богдан в безопасности радовало меня. Я надеялась, что все произойдет быстро и ощущая всем телом надвигающуюся панику, я не успею почувствовать боль и умру быстро.

— Богдан закрой глаза и ни в коем случае не спускайся. — Крикнула я, когда рычание раздалось совсем близко ко мне. Спазм сдавил горло, выбивая кислород из легких, и я рванула в сторону, надеясь отвлечь голодную стаю от брата и, молясь, потерять сознание раньше, чем звери успеют напасть на меня.