Глава 12

Убегать с голой попой и босиком – то еще сомнительное удовольствие. На скорости камня, парящего строго вниз, я пролетела две или три лестничные площадки, прежде чем остановилась, вытряхнула из котомки запасные трусики, растянутые домашние лосины и любимые тапочки с пушистым помпончиком. Вернее, когда-то розовый помпончик был очень пушистым, а сейчас он смотрелся как свалявшийся комок шерсти, выплюнутый котом.

Словом, убого. Точь-в-точь, как моя жизнь.

Попадись мне сейчас на пути мой бывший, Костя, клянусь, я бы ему зубами голову отгрызла, а потом сказала бы, мол, ничего не знаю, так и было! Но Костик появляться не спешил. Наверняка гад, скинувший на мои плечи горы проблем, нежил свой утонченный зад на перинах в спальне какой-нибудь старухи, любительницы музыки. Знаю, было у него несколько поклонниц бальзаковского возраста. Бывший божился, что ничего у него с ним нет, а подарки – роскошный парфюм Том Форд, новый костюм для выступлений ему дарили просто так, от души.

Гад музыкальный, не знаю, как он музицировал и с кем, но на мне повисли его долги. Я даже не подозревала, что могло случиться… И откровенно говоря, плевать. Но найти бы его и заставить вернуть все, что я потеряла за эти годы – имущество, а прежде всего душевное равновесие.

На несколько площадок выше места, где я поспешно натягивала лосины, находились два брата-близнеца и шумно ссорились, матерились. Гул их зычных, глубоких голосов был слышен далеко, а звуки ударов ударялись эхом от стен.

Боже…

Казалось, что под ногами даже бетонированные ступеньки лестницы дрожали, пока эти двое выясняли отношения.

Связываться с такими? Боже упаси…

Я спешно перекрестилась и покинула подъезд, притаилась за углом. Пошарилась в котомке в поисках телефона, но поняла, что телефона нет.

Засада…

Телефон остался на месте моего грехопадения, то есть в спальне, где я с таким удовольствием предавалась разврату. Секс по телефону был богическим, но все, что случилось потом откровенно напоминало треш.

Что же делать?

Может, хотя бы кошелек на месте?

Порылась.

Есть кошелек!

И немного налички.

На такси должно хватить. Но куда ехать?!

Раздумывая над скудными вариантами, я заметила, как возле соседнего подъезда остановилась машина такси.

Знак судьбы, не иначе! Я быстренько подбежала к машине. Едва из нее выпорхнула парочка пассажиров, заняла место на заднем сиденье.

– Свободны? Вот и отлично! Теперь я ваш пассажир.

– Куда едем?

Я пыталась сообразить, куда поехать. Мысли подстегнула картина: из подъезда вышел полуобнаженный верзила и нес под мышкой свернутую белую рубашку.

Это был точно не Якуб, а его второй брат-близнец! Он смотрел прямо перед собой и был жутко зол, когда садился в машину. Даже на расстоянии я ощутила, как от мужчины исходили волны негодования, сшибающие с ног!

– Ой, как нехорошо, – пробормотала я.

А через секунду стало совсем худо, потому что к машине подлетел Якуб.

Упс… Я быстро повалилась на заднее сиденье и чужим голосом назвала домашний адрес подруги Оли.

Надеюсь, что она сегодня дежурит не сутки, а вышла в дневную смену диспетчером.

Боже, пусть мне повезет хотя бы немного, взмолилась я.

* * *

Через сорок минут я ютилась на лавочке возле подъезда, где жила Оля. Комары только так и вились вокруг моей фигуры, жаждая полакомиться. Ближе к девяти часам находиться на одном месте стало совсем невозможно, и я принялась ходить, отгоняя тучи мошкары. Это помогало, но ровно до того момента, как я замирала. Мерзкие насекомые атаковали меня с новой силой!

Я почти совсем отчаялась, но вдруг на дорожке, ведущей к подъезду, появилась знакомая фигура. Девушка рылась в сумочке в поисках ключей.

– Оля!

Я мгновенно подлетела к ней. Подруга вздрогнула от неожиданности и выронила ключи на асфальт. Я быстро подняла их, протянув Оле.

– Мия? – пальцы подруги сильно дрожали. – Ты меня до смерти напугала! Что ты здесь делаешь?

Подруга окинула меня пристальным взглядом:

– Еще и в таком виде… Ты как будто мусор вышла выбросить. Неужели переехала жить в этот же дом? Будем соседями?

– Очень на это надеюсь.

– Не поняла.

– Оль, выручи меня. Пусти... – я едва не ляпнула пожить, но поняла, что начинать нужно с малого. – Пусти переночевать!

Оля поджала губы.

– Что стряслось?

– Долго объяснять. Давай в квартиру поднимемся? – предложила я.

– У тебя все так просто! – всплеснула руками подруга. – Захотела: сдала бабку через подругу, захотела: обратно забрала и подвела меня. Тетка на меня, знаешь, как окрысилась? Весь мозг выела.

– Что-что?

– А то ты не знаешь! Твою бабку только сегодня разместили, а после обеда уже забрали и перевезли.

– Кто?

– Спасибо, Оля! – от души поблагодарила подругу.

Оля наблюдала за мной со странной улыбкой:

– Ну и прикид у тебя, Манцевич! – выдала в итоге. – Никогда бы не подумала, что та самая модница, которая сидела за соседней партой, однажды будет выглядеть так непрезентабельно!

– Оля, мне не до презентабельности, поверь! – вздохнула я, входя в квартиру.

В узком коридоре я сразу же повалилась на пуфик и выдохнула. Наконец-то я в безопасности! Надолго или нет – точно не уверена, ведь я не смогу жить у подруги долгое время, но хоть переночую, соберусь с мыслями.

Внезапно из глубин темной квартиры раздалось громко чужим голосом:

– Ты дуррра! Ты дуррра! Каррраул!

Я вздрогнула от неожиданности и замерла настороженно, а неизвестный голос продолжал:

– Дуррра! Курррить вррредно!

– Да заткнись ты уже! – крикнула Оля вглубь квартиры. – Это попугай! – объяснила подруга и щелкнула по выключателю.

Свет залил коридор. Я даже не поняла сразу, почему так сильно испугалась, но страх крепко держал сердце в ледяных тисках и не спешил разжимать крепкую хватку.

– Попугай? Я думала, у тебя нет домашних животных. Когда ты завела попугая и научила его говорить?

– Больно надо! – закатила глаза подруга. – С моей работой по суткам в диспетчерской только животных заводить.

– Тогда зачем птицу завела?

Я с любопытством пошла за подругой. В зале стояла большая клетка с птицей. Попугай при виде Оли задвигался по клетке активнее:

– Каррраул! Каррраул!

– Как же ты меня достал! – с досадой произнесла подруга, набросив на клетку плотное покрывало. – Это мамин попугай! Они с отцом уехали в Сочи, а мне оставили своего попугая. Голов от него уже трещит, жду не дождусь, когда родители вернулся и заберут этого гада!

– А когда ты его кормила последний раз? В клетке пусто…

– У него диета. Склевал сладкую палочку за день, теперь пусть поголодает немного. Видела, какой здоровый и жирный? Откормили…

– Разве у птиц бывает ожирение?

– Бывает. Ты ужинать хочешь? Я не хочу, на работе перекусила пораньше и после шести не ем. Но тебе чай могу поставить. А ты пока в душ сходи, – предложила подруга.

– Спасибо. Думаю, чая будет вполне достаточно.

Вообще-то у меня в животе начались голодные возмущенные бульки, ведь за целый день я так ничего и не поела, даже не позавтракала. Но я и так свалилась на голову подруги, навязалась незваной гостьей, не хотела выглядеть еще и обжорой!

Поэтому я быстро прошмыгнула в ванную со своей жалкой котомкой и полезла в душ. Волосы мочить не стала, воспользовалась Олиной шапочкой для душа, помылась быстренько и вылезла. Уже спокойнее я перебрала вещи в котомке, смогла выудить запасные трусики, но лосины и футболку все же оставила. Сама не понимаю, зачем я оставила на себе футболку – она была Якуба и отдаленно пахла его парфюмом, оставшимся на одежде даже после стирки. Надо было избавить от любого напоминания об этом озабоченном маньяке, но…

Но я осталась в его футболке и не могла найти оправданий для своих действий.

Ни одного оправдания!

Перестав терзать совесть, которая накрепко уснула, я вышла из душа и пошла в кухню. Оля стояла у окна, курила в приоткрытую форточку и разговаривала с кем-то по телефону:

– Да, у меня. Хорошо… Как смогу. Поспешите.

Подруга услышала мои шаги и обернулась с удивленной улыбкой:

– Ты так быстро! – произнесла с заминкой, отключила звонок. – Я думала, ты долго будешь возиться в душе…

– Не хотела тебя стеснять, наверняка тебе самой после работы захочется ополоснуться в душе?

– Ага, жара адская! Так… Чайник сейчас включу! – засуетилась на кухне.

– С кем болтала? – спросила я, чтобы не молчать.

– Я тут… эээ… с родителями беседовала. Они все за свою птицу переживают! Говорю, да у меня, позабочусь как смогу, – ответила Оля, стоя ко мне спиной.

Она поставила на стол вазу со сладостями к чаю, налила чай в кружку и села напротив, помешивая сахар в кружке. Я попыталась поинтересоваться, как дела. Оля отвечала, но почему-то разговор не клеился. Я подумала, вдруг у нее были на этот вечер свои планы, поэтому она немного странно себя вела и постоянно поглядывала на часы.

– Спасибо за чай, Оль. Я сегодня устала, наверное, прилягу. В зале можно?

– На одиночный дива? Можно, конечно, сейчас дам тебе покрывало и подушку, передохни немного, на тебе лица нет, дерганая какая-то…

Через пять минут я уже лежала под тонюсеньким одеялом в зале и пыталась уснуть. Но выброс адреналина до сих пор бушевал в крови, а по коже ползли медленно-медленно ледяные мурашки. Может быть, одеяло было слишком холодное? Но просить Олю дать другое одеяло я не стала, пыталась уснуть так.

Примерно через полчаса подруга на цыпочках прошла в зал:

– Ты спишь? Мия… – позвала шепотом.

Я изобразила глубокое спящее дыхание, а подруга вышла и прикрыла дверь. Я слышала, как она шепталась за дверью, но слов разобрать не могла.

Через несколько минут осторожно щелкнул ключ в замке.

Наверное, у Оли точно были свои планы на вечер, поэтому она ушла, подумала я и повернулась лицом к спинке дивана.

В коридоре раздались шаги. Словно кто-то шел осторожно, но довольно грузно. Шел не один…

В клетке зашевелился встревоженный попугай и начал клекотать что-то даже под плотной тряпкой.

Мурашки собрались в районе затылка – мучительно острые и жалящие. От них будто даже волосы на голове зашевелились и внезапно вспомнились слова молитвы: «Отче наш, сущий на…»

Вымолвить первую строку даже мысленно я не успела, поняла, что дверь отворилась.

Подвох я поняла слишком поздно… Слишком…

Свет из коридора обрамлял здоровенную фигуру. Причем не одну!

За мной пришли.

Крик застрял в горле.

Я попыталась встать, но один из верзил метнулся ко мне тенью, накрыл рот ладонью и приставил нож к горлу:

– Пикнешь, на лоскутки порежу! – зашептал, водя холодной сталью по шее.

– Выходим, – скомандовал знакомый голос.

Мясник, что б его! Меня сдернули с дивана, как пушинку, и поставили на пол.

Коллектор подошел и сжал мои щеки пальцами – толстыми, как разваренные сардельки, и очень сильными.

– Говорил же тебе, Мия, давай дружить! – шлепнул меня по лицу своей пухлой ладонью.

– Вы п-п-пожалеете! – прошептала я. – Меня будут искать.

– Возможно. Но только там, куда мы тебя отвезем, точно искать не станут! – ухмыльнулся и отошел в сторону. – Выводите!

Толпа громил затопала в коридоре, переговариваясь на блатном, словечки не все были понятны, но ясно, что ничего хорошего мне ждать не стоило!

– Сумку, сумку ее заберите! – пискнула Оля и торопливо всунула мне в руки котомку, пнула под ноги тапочки.

– Поживее! – лезвие нажало сильнее.

Я пыталась попасть ногой в тапочки, запнулась одним за другой, и помпон на левой ноге повис, болтаясь на одной ниточке.

– Сука ты, Оля! Сука конченая… Как ты могла?!

– Мне проблемы не нужны! – ответила она твердым голосом, поджала губы и отвернулась.

– Живее! – поторапливал Мясник. – Чего возишься? – шикнул на одного из своих, который пялился на мою так называемую подругу.

– Чика приглянулась.

– Ёб… Она же страшная! – удивился Мясник.

– Агаааа! – закивал мордоворот. – Я невзрачных люблю. Такую раком поставь и долби, сколько хочешь! Страшные бабы – самые отзывчивые и всегда рады мужскому вниманию.

Подруга побледнела и испуганно попятилась, зачем-то пошарила рукой по комоду, схватила трясущимися пальцами пухлый конверт.

Награда, догадалась я. За то, что сдала меня.

– Бери, если хочешь! – милостиво кивнул Мясник. – Сегодня я добрый! – захрюкал.

Оля заверещала, когда в ее сторону двинулся один из пособников Мясника. Меня вытолкали в подъезд и повели вниз.

– Ты дуррра! Дуррра! Каррраул! – клекотал вдалеке попугай и оказался как никогда прав.