Глава 15

Мия

Мордовороты запихнули меня на заднее сиденье внедорожника. По пути к машине я пыталась зацепиться пятками, но это привело лишь к тому, что я потеряла тапочек и расцарапала пятку о битое стекло.

– Садись! – подтолкнул меня здоровяк под зад.

– Убери свои клешни, чудовище! – зашипела я.

– Я к твоей жопе ща не только клешни приклею! – пригрозил.

– А ну-ка, ша! – гаркнул Мясник и стукнул провинившегося дуболома рукоятью пистолета по голове. – Дама тебе верно сказала, руки прочь от задницы. Все… – обвел собравшихся нехорошим взглядом. – Понятно?

Дурни закивали, быстро рассредоточились по машинам.

Я буквально задрожала как осиновый лист.

Ой-ей-ей…

Не зря говорят: минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь. Барином я бы Мясника ни за что не назвала, но суть осталась той же самой. Еще несколько мгновений назад я боялась, что Мясник отыграется на мне за пережитое унижение, а сейчас тряслась от ужаса, какие последствия могло повлечь такое внимание: чересчур пристальное.

Одно я знала точно: ничем хорошим это кончиться не могло.

Априори…

Я попала в крынку с молоком, как та лягушка, и как бы усердно я ни болтала лапками, масло из молока не взбивалось, увы.

Сказочки врут.

Поговорки – тоже.

И лишь один пессимистичный взгляд на жизнь никогда не подведет, ибо хуже может быть всегда!

Пыхтя, Мясник залез следом за мной, усевшись рядом. Причем садился он очень осторожно, подложив под тучный зад мягкую подушечку.

– Что смотришь? – огрызнулся, заметив, что я наблюдала за ним.

– Ничего.

– Злорадствуешь, наверное? Зря… Лучше тебе со мной подружиться. Видеться будем часто. Погнали! – обратился к водителю.

Щелкнул замок блокировки. Теперь способ сбежать был только один: отобрать у Мясника пистолет, уложить двух бугаев спереди, сесть за руль и умчаться. Будь я героиней американского шпионского боевика, мордовороты бы уже сопели носом в землю, но, увы и ах…

– Вы пожалеете! – предприняла попытку.

– Уже жалею, что не сбагрил тебя раньше! Зад был бы целее… Но ты не скалься, Добрынина. Бэтмена твоего здесь нет рядом. Да и что за Бэтмен такой? Фуфломет… Один раз кулаками помахал и слился! – заржал Мясник.

– Вы просто не знаете, с кем связались.

– Знаю. Муж твой слился, долги оставил, бабку оставил… Подруга тебя сдала. Такая себе подруга, признаюсь. Парни только подошли и твое имя назвали, как она сразу же согласилась все рассказать и даже предложила помощь, но за небольшое вознаграждение.

– Сучка…

– Еще какая! – хмыкнул Мясников. – Типа хахаль появился, но тоже слился. Короче, есть у тебя одна конкретная проблема. В людях ты не разбираешься. Вообще! Дерьмометр у тебя барахлит! – снова рассмеялся, довольный своей шутке.

– Что будет с Олей?

– А тебе не плевать?

Мясников посмотрел на меня, заинтересованно сверкнув глазами-бусинками.

– Как никак, подруга тебя слила. Обстановка не самая дружелюбная. Может быть, пора свою шкуру спасать, а не о других беспокоиться?

– Дура она. Я знаю, за что я пострадала. Из-за мужа! А она – по своей глупости. Так что с ней станет?

– Мне пофиг. Она Батону приглянулась. Узнавать о ней не стану…

– Куда вы меня везете?

– В хорошее место.

– И тихое?

– Само собой.

– А соседи там тоже тихие? – спросила я.

Надежда таяла с каждым мгновением.

– Соседей можно и убрать, если будут мешать… – поделился Мясников. – Но сначала мы тебя отвезем в салон красоты.

– Куда-куда?

– В салон красоты, – повторил Мясников. – Моя дама сердца подрихтует тебя по-быстренькому, мордашку подкрасит, платье подгонит.

– Зачем? Вы же меня убить собираетесь! Или…

Озвучить вслух свои самые страшные предположения я не решилась. Слишком страшно прозвучали бы слова о надругательстве…

– Убивать? – переспросил Мясников. – Нет!

– А… А что тогда? Как же место тихое, соседей не будет…

– Мертвой ты мне ни рубля не вернешь.

О черт… Похоже, меня везут в бордель! Это даже похуже смерти.

– Улыбнись, Мия! Если бы не мой кореш, я бы тебя живо по самым тусняковым клубам для мужчин пустил. Начал бы с тех, что рангом повыше, а закончила бы ты в притоне вонючем для всякого сброда. Деньжат бы поднял немало. Но на твое счастье, приглянулась ты моему корешу… Кстати говоря, он считает, что и ты встрече будешь несказанно рада. Сказал, чтобы с головы твоей ни одного волоска не упало. Поэтому… хоть я тебе и не рад, но дружить со мной ты будешь обязана. Сиди тихо и не рыпайся. Дружба дружбой, но от несчастных случаев никто не застрахован. Например, машина резко затормозит, а ты случайно раз двадцать о приборную панель можешь удариться.

– Я молчу, – проглотила ком страха.

Так… Меня не убьют, не сдадут в бордель. Везут в качестве подарка приятелю Мясникова.

Меня насторожили слова, мол, я тоже буду несказанно рада встрече!

Ничего подобного.

Я с криминальными элементами дружбу никогда не водила. Поэтому понятия не имела, о чем говорил коллектор, ждала своей участи с замиранием сердца и пыталась запомнить дорогу.

Дама сердца Мясникова оказалась тощей, как доска, в противовес жирдяю и очень вредной, со склочным характером.

– Я ради тебя салон открыла в нерабочее время! Поживее… – зыркнула на меня недобро и хищно начала набивать тональник на руку.

– Пись, золотая моя… Не дуйся. Дело срочное, потом твой Пельмешек загладит свою вину! – засюсюкал жирный коллектор и попытался приобнять свою даму, но она в ответ стукнула его по руке расческой.

– Руки!

– Держу при себе! – поднял пухлые ладони Мясников, сел в угол и молча наблюдал за работой своей дамы. – Одежда готова?

Пришлось повиноваться и сесть в кресло, под хищные, но довольно умелые руки визажистки. Она быстро подкрасила мне лицо и принялась завивать волосы плойкой, обильно сбрызнув лаком.

– Не мешай мне работать!

Дама воинственно взмахнула плойкой, быстро соорудила на моей голове прическу Мальвина, закрепила локоны заколками с крупными цветами.

– Переодевайся! – швырнула в меня белый сарафан с крупными маками и кинула под ноги бежевые босоножки.

Теперь я выглядела, как девочка-подросток, отчего в груди еще сильнее похолодело: не хватало мне еще попасться в руки какого-нибудь садиста-извращенца!

Мясников пошушукался со своей зазнобой, посмотрел на меня, потом на фото в телефоне.

– Ну как?

– Один-в-один, Пись. Ты моя волшебница…

Мясников все же умудрился шлепнуть толстыми губами даму в скулу и поторопил меня:

– Ну, чего стоишь! Шевелись давай… Кавалер уже ждет! Догадалась, кто?

– Нет, – сглотнула ком отвращения и страха.

– Топай через дорогу. В ресторан «Виват». Для тебя, между прочим, сняли целый зал.

Я шла ни живая, ни мертвая. Ноги плохо слушались, каблуки цеплялись за асфальт. Привилегии совсем не радовали, наоборот, пугали.

Как дошла, как прошла в ресторан под прицельными взглядами амбалов, не запомнила. В банкетном зале играла музыка – песенки, которые крутились на вершинах хит-парадов, когда мне было лет пятнадцать…

Прямо напротив входа стоял высокий мужчина с одной розой. Костюм был дорогим, как и массивные золотые часы на запястье. Он шагнул мне навстречу, распахнув объятия.

– Красотка! Как в первый раз! – сдавил и смачно шлепнул губами в щеку. – Не узнаешь, что ли, Манцевич?

– Нет…

– Баранович Олег!

– Баранович?!

Мой рот распахнулся, так и оставшись открытым.

Тот самый Олег, из-за которого мы с Олькой поругались. Красавчик-второгодник!

Только теперь он выглядел, словно ему было лет сорок с небольшим. Он сильно погрузнел, короткие волосы серебрились на висках, лицо сильно изменилось. Кривой шрам на щеке добавлял ему возраста и выглядел жутко.

– Ты… изменился, – выдавила я с трудом.

– Зато ты – ничуть! Помнится, наше свидание сорвалось, я бы повторил… – сверкнул глазами.

– А я… Я, знаешь ли, рада была повидаться. Давай в следующий раз на встрече одноклассников пересечемся? Может быть, в следующем месяце или осенью уже? Все из отпусков вернутся… – защебетала я.

– Я бы хотел повторить наше свидание! – в голосе Барановича зазвенел металл. – Кажется, кое-что интересное так и не случилось…

Мужчина обвел взглядом мои ножки.

– Пора это исправить.

Слова Барановича отозвались судорожным сжатием диафрагмы. Острая колющая боль пронзила живот. Я чуть пополам не сложилась! Даже страдальческое выражение на лице изображать не пришлось. Стало по-настоящему плохо, твердый комок встал в районе горла, не пропуская ни одного звука.

Я мгновенно припомнила слова Мясникова о кореше, который подбирал женщин, похожих типажом на бывшую жену!

Нехорошо это, подумала я.

К тому же меня напрягал сарафан – почти детский!

Баранович тем временем не стал терять время зря, оплел мою талию крепкой рукой и повел в сторону столика.

– Прошу!

Он отодвинул для меня стул и помог сесть, вел себя очень вежливо.

Пока вежливо, одернула я себя.

Не станет нормальный человек искать встречи так, как сделал это Баранович. Хотелось бежать без оглядки, но я знала, что снаружи дежурят дуболомы Мясникова, да и сам Баранович неспроста выглядел так, словно его сорок лет по злачным местам мотало, а ведь он всего лишь немногим старше меня! Буквально года на три…

То есть этому потертому мужику и тридцати лет еще не исполнилось! Но взгляд у него – брр… До мурашек! Проникающий под кожу, ледяной, но похотливый.

Мне вдруг захотелось умыться. Встать под горячий-горячий душ и тереться мочалкой часа три, чтобы смыть с тела следы его липкого, душного взгляда.

– Десерт будешь?

– Я бы…

– Десерт! – перебил Баранович.

Вокруг зашуршали официанты, расставляя приборы. Баранович не сводил с меня глаз. Я натянуто улыбалась. Меньше всего мне хотелось находиться рядом с этим человеком, но прямо показывать свои истинные эмоции я не решалась.

– Давно не виделись, Олег. Как у тебя сложилась жизнь? – спросила я.

– По-всякому, – усмехнулся нехорошо. – С тех пор, как замели, сменил две колонии.

Мурашки поскакали по спине как безумные зайцы!

– Потом нашел дельце выгодное, без сложностей не обошлось, но жизнь наладилась…

Баранович сплел пальцы, усыпанные массивными перстнями.

– Василий говорил, что вы дружны.

– Толковый мужик! – согласился Баранович.

– Еще он обмолвился, будто я на твою бывшую жену похожа, – добавила осторожно, опустив детали и способ, которым до меня донесли эту крайне ценную информацию.

В ответ Баранович цыкнул и с громким противным звуком придвинул свой стул к моему, забросил руку на спинку и начал перебирать мои волосы пальцами.

– Вообще-то наоборот. Баба у меня была. Гнилая шкура оказалась! Оставила.

– Ты по ней скучал?

– По женской ласке я скучал, но потом тема поднялась в разговоре с мужиками, я увидел твое фото и меня как шибануло! – Баранович сделал паузу. – Не ты похожа на мою бывшую, а наоборот. Понимаешь? Ты, Мия, меня еще в то время зацепила. Если бы не менты поганые, ты бы моей подругой стала… Потом жизнь разметала, раскидала, но… Но и расставила все на свои места! Вернула на круги своя! – посмотрел на меня с аппетитом.

– Василий рассказывал, что у меня… кхм… сложности некоторые?

– Про долги в курсе. Считай, что их уже нет.

– Как это?

– Я заплатил! – коротко сообщил Баранович. – Будешь иметь дело со мной…

Мама дорога, за что мне такое «везение»!

– А как же мой м-м-муж?

– Считай, что его тоже… нет, – добавил Баранович. – Вопрос уже на повестке дня стоит. Скоро вдовушкой станешь! – ухмыльнулся. – Как тебе такое решение?

– Кардинальное, – пробормотала я.

– Идеальное, я считаю.

Баранович буквально жрал меня своими глазами, медленно облизывал губы кончиком языка.

– Твой десерт!

Баранович подвинул в мою сторону креманку с тремя шариками мороженого, посыпанного шоколадной крошкой.

– А знаешь, я не особенно голодна.

– На свидании ты ела мороженое! Я помню все до мелочей! Хочу, как тогда! – заявил он.

Я потянулась за десертной ложечкой, но Баранович внезапно отодвинул все приборы в сторону и опустил ладонь на мой затылок.

– Полижи. Язычком работай. Кусать не смей. Хочу посмотреть, как умеешь лизать. Умеешь же? Скольким мужикам сосала? – добавил Баранович совсем нехорошим тоном с ревностными нотками.

Я всегда любила мороженое пломбир, но сейчас испытала приступ дурноты. От сливочного запаха и ноток шоколада едва не замутило.

– Музыка… – пробормотала я, едва ли не касаясь носом мороженого.

– Что? – наклонился мужчина.

– Моя любимая песня. Мы под нее танцевали! – выкрутилась я.

Мужчина опустил ладонь и посмотрел на меня осоловевшим взглядом.

– А ведь правда! – прислушался он. – Танцевали.

– Потанцуем?

Я попыталась улыбнуться, а на деле мне хотелось разреветься. Ничем хорошим это принудительное свидание не кончится!

Может быть, Барановичу в колонии кукушку отбили? Может быть, я действительно ему нравилась, и потом он выбирал похожих девушек, а сейчас был зол на бывшую и был бы рад отыграться, но отыграется на мне!

Псих…

– Все как тогда! – добавил мечтательно. – Хорошо, что ты почти не изменилась. Я помню на тебе этот сарафан и помню, как думал поскорее его задрать… – причмокнул.

– Потанцуем?

– Потанцуем, девочка моя. Но сначала кое-что еще!

Баранович потянулся к карману пиджака, достал из него небольшие заколки с бабочками и прикрепил на мои волосы.

– Теперь потанцуем!

Боже, псих конченый! Он даже заколки запомнил!

Во время медляка Баранович топтался на месте и держал меня так тесно, что я была как в ловушке, а его табачное, влажное дыхание заставляло покрываться капельками пота.

– Все, как тогда. Даже лучше… Теперь нам никто не помешает! – обрадовал меня «привет из прошлого» и прижался своими бедрами, показывая, как он готов перейти к более решительным действиям.

Я судорожно пыталась найти выход из сложившейся ситуации, хотя бы время потянуть!

Внезапно меня словно осенило. Не факт, что сработает, но была не была!

– Ты поступил очень благородно, избавив меня от долгов козла-мужа! – сказала я осторожно. – Ты будто готов на многое…

– Очень готов, если ты меня порадуешь и станешь моей маленькой девочкой, будешь жить припеваючи!

– Свидание идеальное, но кое-чего не хватает! – вздохнула я огорченно.

Баранович осмотрел меня пристально.

– Чего же? – спросил часто дыша.

– Сережки не те! У меня были гранатовые, достались от мамы и дороги мне как память.

– И где же они?

– Долго объяснять, подружка их у меня обманом выманила. Если бы я получила эти сережки…

– Получишь! Подружка тебе их вернет.

– Наверное, это будет еще не скоро.

– С чего такая уверенность? – насупился Баранович.

– Мне кажется, лимит чудес на сегодня для меня исчерпан. Мамины сережки, очень дороги, как память. Ох, не будем о грустном! – шмыгнула носом.

– Сережки, значит. Не веришь, что найду?

– Думаю, не получится.

– Получится, – заверил меня мужчина.

– Мда? – спросила с сомнением.

– Не веришь, что ли?

– Наверное, за годы неудачного брака разучилась верить мужчинам на слово! Уверен, ты, как человек, который тоже разочаровался однажды, должен меня понять.

– Будут у тебя сережки! – пообещал Баранович. – Кто там твою подруг приметил? – спросил, достав мобильник. – Сейчас все будет, а потом… Баранович переместил руку на мою попу. – Будешь танцевать для меня этим вечером! В сережках и розовых трусиках. Еще гольфики белые, – добавил он и принялся звонить, на матах объясняя, как важно найти прямо сейчас эти сережки!

Через несколько минут Барановичу перезвонили.

– Подружка твоя бзднула, что сережки выкинула в мусорный бак возле дома.

– То есть сережки прямо сейчас ищут?

– Найдут, будь уверена. Каждый миллиметр обыщут.

– Очень хотелось бы это увидеть!

– Поехали! – с щедрым видом предложил Баранович и взял меня под локоток.

Вернее, приковал к себе, словно кандалами!

Баранович усадил на переднее сиденье агрессивного хаммера и шмякнул свою волосатую лапу на мое колено.

Ситуация – отстой, но я получила малюсенькую отсрочку и принялась молиться о чуде.

Может быть, удастся улизнуть как-то? Отвлечь внимание?

В салоне играла музыка из прошлого, Баранович отвешивал сомнительные комплименты. Чтобы не молчать, я рассказывала ему все, что знала о наших одноклассниках и постоянно вспоминала школьные моменты, чтобы он слишком нагло не трогал меня за ноги, но рука мужика уже проникла под сарафан и клеймила мое бедро прикосновениями.

– В мусорке уже копошатся, скоро найдут твои сережки… - -заверил меня Баранович.

Я уныло посмотрела в сторону мусорных баков, в которых действительно копошились два мужика внушительной комплекции!

Плохи мои дела…

Очень плохи.

Машина медленно подъезжала к парковке.

Нам навстречу ехал другой внедорожник. Проезд узкий – двум авто никак не развернуться, один должен уступить.

Безысходность накатила на меня волной, слезы закипели на глазах.

Наверное, из-за них я ничего не разглядела – ни водителя, ни пассажира на переднем сиденье внедорожника, который уверенно продолжал ехать прямо на нас!

– Куда прешь, мудила?! – разозлился Баранович, взмахнув рукой. – Отъезжай, баран!

Но вместо этого внедорожник ускорился, а причина такого поведения была простой и одновременно самой невероятной из всех, что могли прийти мне в голову!