Глава 35
Мия
Я перевернулась на спину автоматически исполнив просьбу, и только спустя миг до меня дошел ее смысл.
Ауч…
Слишком жарко!
– Так? То есть на спине? А…
Черт! Я начала гореть, слова вдруг растерялись, тело начало потряхивать от предвкушения. Да, каюсь, я ужасно порочная, но мне интересно и было даже хорошо, когда Якуб трогал меня пальцами и трахал! Но то были пальцы, а его член… Его здоровенный член стоял угрожающим колом. Якуб поливал его маслянистой смазкой, она щедрыми потока скользит от конца до самого основания.
– Передумала? – поинтересовался он. – Боишься?
– Не боюсь, – ответила с нервной улыбкой.
– Кажется, у тебя полноценного секса в попку еще не было. Так?
– Не было. Только ты меня там трогал.
– Значит, опыта нет.
Якуб еще раз прошелся всей ладонью по члену, блестящему от смазки, и подошел ко мне, взобрался на кровать. Как бы я ни уговаривала себя, в последний миг отползла к изголовью, опираясь на пятки.
– Боишься, – замер он, разглядывая меня темным взглядом. – Меня боишься? Я тебя пугаю своими желаниями и пылом?
– Нет. Не этим… Ты большой! – вытолкнула вяло. – У меня после тебя внутри все ноет. Боюсь просто, что будет больно, и все!
Перед глазами замелькали «слепые» пятна, кто-то решил лишить меня части зрения. Знаю, от стресса такое бывало со мной. Нужно было всего лишь закрыть глаза, успокоиться.
Но как успокоиться, когда рядом находился такой мужчина – горячий, как кипяток, порочный, как демон? Мой личный сорт сумасшествия. С ним я становилась полностью открытой, смелой, откровенной на грани пошлости…
– Иди сюда, обниму, – пообещал Якуб. – Согрею, а то ты дрожать начала. Трахать против твоего желания не стану, не бойся!
Я все еще медлила, он сам добрался и утянул меня вниз, накрыл собой и обнял, перекатившись на бок. Якуб буквально спеленал меня ногами и руками, прижал к себе. Его эрегированный член уткнулся мне в живот – безумно скользкая, горячая, пульсирующая твердь.
– Расслабься, – попросил он, поглаживая меня по спине, медленно сдвинулся ниже, к ягодицам. – Мне вообще обидно немного, что ты стала так сильно меня бояться. Неужели я давал тебе такой повод?
– Я боюсь не тебя. Боюсь, скорее, разочаровать тебя, – шмыгнула носом, осмелившись обнять его в ответ.
– Глупая Пчелка. Совсем не жалящая! – пожурил меня Якуб и поцеловал в лоб.
Некоторое время мы просто лежали, обнимаясь, даже ничего не говорили. Я просто слушала, как он дышал, явно пытаясь усмирить ураган в груди, сердце замедлялось словно нехотя. Горячие объятия Якуба были крепкими, но заботливыми, в них было очень уютно, я чувствовала себя защищенной и понемногу расслабилась, обмякла, даже устыдилась собственной реакции на просьбу мужчины.
– Якуб…
– Ммм?
– А ты все еще хочешь меня?
– А что?
– Осталась вероятность, что хочешь?
Якуб прижался ко мне теснее, его крепкий член вонзился между нами, как древко.
– Какая вероятность, что я тебя «НЕ» хочу?
– Крошечная?
– Ничтожная, – возразил с глубоким выдохом. – Лежи. Я, наверное, просто в душ сгоняю, потом погуляем.
– Не надо.
– Хватит, Мия. Проехали. Не готова. Не буду пытать…
– Готова! – возразила я. – Просто не начинай меня туда сразу трахать своим здоровенным членом! Я согласна для начала на пальцы.
– Мать твою, Пчелка! Разумеется, так бы и было – аккуратно, с чувством… Нежно для твоей попки! – взвыл Якуб. – Ну все, проехали! Не твое это…
– Как это не мое?! – возмутилась я. – То есть ты хочешь наши странные отношения, хочешь меня дольше, чем на месяц, но не целиком?! А что ты будешь делать потом? Найдешь другую девушку и будешь иметь ее так, как тебе хочется? В попу драть? Нет! Так не пойдет!
– Почему у нас странные отношения? – спросил Якуб. – Заебала лить бред про других баб! Нет у меня никого, кроме тебя, ясно? Никого! Никого мне не хочется! И другую дырку для анала искать не стану! Тебя буду ждать. Может быть, созреешь когда-нибудь! – повысил голос Якуб и попытался встать.
– Стой! – задержала его. – Я люблю тебя.
– Мия… – глухо заворчал он. – Это слишком. В такие моменты ты сама не понимаешь, что говоришь!
– От оргазма я уже отошла, если ты об этом. Это не из-за оргазма.
– Ну, сколько мы знакомы? – выдохнул Якуб. – Всего ничего! Как ты можешь меня любить?
– Могу. Я тебя чувствую и вижу тебя, какой ты человек. Вижу и мне это безумно нравится. Просто знай, что я тебя люблю! – призналась, заулыбавшись.
Мне стало легче в момент признания! Словно долго-долго мое горло было перетянуто колючей проволокой вынужденного молчания, а теперь ее не стало.
– Ты же понимаешь, что я не скажу тебе тех же самых слов в ответ? Сейчас не скажу… Сроки не назову, – выдохнул он.
– Пусть так. Я все равно тебя люблю. Можешь не говорить в ответ.
– Что?
– Пусть так. Я буду любить за двоих. Кстати, ты даже не целуешься! – заявила я и приблизилась к Якубу, провела пальчиком по его губам, погладила скулу. – А я…
Небольшое движение вперед. Якуб застыл, глядя на меня с затаившимся ожиданием, голодно смотрел, сосредоточился взглядом на моих губах и словно жаждал только их.
Внезапно я совсем осмелела.
Или просто обнаглела!
Словом, обезумела от своих чувств к этому мужчине.
Еще немного вперед, последнее движение.
– Я буду целоваться за двоих. Ты меня не целуй, а я тебя – буду, – прошептала или успела сказать лишь мысленно, потому что мои губы уже коснулись его губ.
Меня мгновенно зашатало, началась дикая качка, как во время шторма.
Губы Якуба были полными, горячими, немного приоткрытыми. Он застыл, ничего не делал, кажется, даже не дышал, когда я дотронулась до его губ. Сначала просто прижалась.
Застыла.
Едва дышала.
Он меня не оттолкнул.
Осмелев еще немного, я приоткрыла рот и коснулась его верхней губы, потом нижней, пробуя их попеременно. Нижняя губа оказалась чуть более полной, налитой, но верхняя – точно будет в числе моих любимиц – с красивым контуром, дрожащая, пульсирующая.
Он до сих пор не отталкивал меня, но и не отвечал. Ждал, что будет дальше?
Только его дыхание – то совершенно отсутствующее, то с жарким, быстрым вдохом и выдохом выдавало реакции мужчины. Как минимум, ему было не плевать, это главное.
Я коснулась языком кромки его губ, обвела их, лизнула краешек, почувствовав свой вкус. До чего же это было порочно и искушающе! Я чувствовала себя невероятно, захмелела еще больше! От каждого прикосновения к его губам таяла, таяла в тысячу раз больше и сильнее, чем он. Может быть, я делал это больше для себя, исполняя заветное желание. Но неужели он не загорится в ответ?
По телу скользнули импульсы жара. Я заерзала сильнее, руки Якуба ожили и сползли вниз на ягодицы, сминая их сильными пальцами.
Совершенно дурея от наплыва возбуждения, я втянула его губы в свой рот, облизывая и посасывая, а потом… Потом совсем потеряла контроль и мягко толкнула его в плечо, перевернув на спину, взобралась сверху и начала целовать глубоко и жадно вторгаясь языком в его рот.
Сначала Якуб просто опустил руки, но потом обхватил меня за бедра. Его толстый, увитый венами член был прижат к его животу, я чувствовала эту раскаленную мощь под собой. Но гораздо больше меня волновал его рот – такой глубокий, горячий, вкусный. Я добралась до языка Якуба и ласково потерлась об его язык своим.
В ответ он затрепетал.
Якуб задышал чаще и сглотнул, потом шевельнул им несмело и внезапно оттащил меня от своего рта, придержал за плечи.
– Якуб… Я…
Я чувствовала себя безумно пьяной – пьяной им до безобразия, полной чувств и эмоций, пульсирующей, как сверхновая!
Мы застыли, смотря друг другу в глаза, а потом он внезапно выдохнул что-то через губы, на своем. Я не поняла этого слова, но через миг он резко поменял нас местами, подмял под себя и набросился на мой рот. Сам.
– В пекло… Хочу тебя! Хочу тебя… Сейчас сдохну, как хочу… Поцеловать!
Он протолкал эти слова в мой рот вместе со своим наглым мощным языком и губами, которые норовили заклеймить каждый уголок моих губ.
Мы прикоснулись лицами, столкнулись лбами. На миг застыли: глаза в глаза, пытались словить дыхание.
Оно было сорванным, тающим.
Вместо него в груди нарастал странный гул и ощущение, что я задохнусь, если он меня не поцелует.
Безумная воронка затягивала.
– Поцелуй. Поцелуй меня немножко… – попросила я.
Якуб в это время вторгался в меня своим взглядом, словно раскладывал полностью, срывал покровы.
– Целую, – отозвался он. – Постоянно целую. Вот здесь, – коснулся пальцем своего виска. – На repeat. Целую… Только мысленно, а сейчас…
Он подул на мои губы, потерся своими и надавил языком.
– Сейчас буду целовать. По-настоящему.
Он пробрался пальцами в мои волосы у корней, зафиксировал затылок. Сердце стрельнуло холостым, но так и не забилось, замерло.
С моих губ сорвался приглушенный стон.
Якуб надавил, вторгся языком в мой рот и губами похитил все звуки, поглотил их вакуумом. Безумно начал двигаться внутри, доставая языком всюду – щекотал небо, проводил по кромке, толкал мой язык и вызывал его на провокационную игру.
Беспокойно кружил, агрессивно трахал и вдруг нежил, играя контрастами.
– Якуб… – успела всхлипнуть.
Через миг окончательно утонула в огненном эхо нарастающего удовольствия.
Ужас, какой кайф…
Слишком хорошо.
Жарко.
Он меня дробил на части и вновь собирал своим поцелуем.
Размазывал пошло и нежил почти святой заботой.
В каждом его прикосновении чувствовался жар и страсть. Он начал поглощать меня! Просто поедать кусочками, смакуя… Я не могла остановиться, принимала его остервенелые поцелуи и таяла, таяла, таяла, пока точка кипения не достигла максимума.
Из глаз заструились слезы. Плоть запульсировала. Без прикосновений, без ласки, без проникновения. Якуб всего лишь целовал меня, не трахая, не касаясь членом.
Но этот поцелуй – губительный, глубокий, откровенный был круче всякого секса.
Огненное торнадо закрутилось внутри и внезапно меня начало сносить в сторону. Бедра задрожали, стиснулись. Из центра моего существа словно излилось что-то волнами, приливая всюду. Тело стало легким и тяжелым одновременно, продолжая пульсировать по нарастанию, а потом… вдруг резкое и мощное освобождение…
Комок удовольствия. Тело стало просто импульсом. Лучиком жара. Рекой магмы…
Я кончала и не могла остановиться: это был самый длительный оргазм, самый раскатывающий. Я плакала и кончала, и не могла перестать целоваться.
Лишь спустя несколько мгновений Якуб оторвался от моих губ, провел ладонью по моему телу, собирая дрожь и коснулся меня между ног.
Его пальцы понежили клитор и скользнули ниже, собирая вязкую скользкую влагу.
– Ты кончила, – выдохнул удивленно. – Не просто кончила, но выдала сквирт… Девочка моя! – застыл, облизываясь. – Теперь я твой ротик затрахаю поцелуями. Заебу губами.
– Да…
Будучи совершенно расслабленной, я обняла его, позволяя передохнуть и себе, и ему, потом внезапно потерлась щекой об его щеку.
– Давай.
– Что?
– В попку хочу попробовать…
– Мия… – зарычал он.
– Хочу. Сейчас так хорошо, так расслабленно, я вся твоя… Пожалуйста.
– Ты должна доверять мне. Понимаешь?
– Просто расслабься и не бойся. Я все сделаю максимально приятно для тебя.
– Точно?
– Да, – послал горячий, полный обожания взгляд. – Твой кайф для меня как наркотик. Видеть и чувствовать, как тебе со мной хорошо, это нечто запредельное.
Якуб снова потянулся за тюбиком лубриканта, только на этот раз не спешил пускать его в ход. Мужчина наклонился надо мной, закрывая собой все-все, остались только его глаза – темные и притягивающие, словно ночь, полная тайных желаний.
– Поцелуешь меня? Немножко? – попросила я с тихим всхлипом.
Почему-то внезапно я начала бояться, что он меня не поцелует. Страх, что его поцелуи были спонтанными, разовым исключением настиг меня именно сейчас, когда Якуб был так близко от меня, когда его полноватые губы горелиот поцелуев, а я хочу, чтобы они горели так всегда, горели на мне.
Горит ли он от меня так же, как я?
В ответ Якуб наклонился и прижался к моим губам, начал целоваться неспешно. Его пальцы мягко легли на промежность, забрались внутрь лона, двигаясь там в лениво размеренном темпе. Я стала забываться, таять, ощущения расщепляются на составляющие, осталось только одно удовольствие, множащееся, когда попы коснулся палец Якуба.
– Сладкая, я так давно хочу твою попку.
Возникла крошечная пауза, потом на колечко плоти опустился прохладный мазок лубриканта. Якуб начал разминать, размазывать эту прохладную каплю.
– Ты дашь ее мне? – уточнил Якуб, массируя, надавливая осторожно. – Дашь?
Я кивнула молча, но надо бы ответить вслух, но горло словно пересохло. Там пустыня, жар, дыхание как знойный ветер.
Якуб снова поцеловал меня, целовал до тех пор, пока я не растворилась в его размеренных поцелуях и даже перестала чувствовать давление пальца на тугое колечко. Потом он проскользнул внутрь и начал двигаться. С моих губ сорвался приглушенный стон, он рыкнул со стоном:
– Давай, Пчелка, мои пальцы уже там бывали. Расслабься для меня. Расслабься…
По телу пронеслась волна огненной дрожи. Я чудом усмирила порыв и осталась лежать, позволила неге вновь заполнить каждую клеточку тела.
– Моя девочка. Моя жаркая Пчелка…
Его палец начал двигаться интенсивнее, на миг выскользнул полностью. Я не успела ахнуть, как к нему присоединился второй и движение вышло острее. Я получила неожиданно острый разряд удовольствия от этого и заскулила, ерзая.
– Хорошо?
– Очень…
– Продолжать? – спросил он, не переставая двигаться ни на секунду.
– Не останавливайся, – сдалась я, вновь принимая его поцелуй, ставший более жарким.
Одновременно с этим толчки его пальцев начали зажигать интенсивнее, задевать стенки сокровенного места, разносить острые искры.
– Теперь подними ноги.
– Что?
– Сожми их в коленях и пристрой по обе стороны от груди…
– Якуб! – покраснела. – Это так…
– Откровенно. Открыто. Целовать тебя смогу! – усмехнулся, послав мне жгучий, полный желания взгляд. – Давай, Пчелка… Хочешь же, чтобы я тебя целовал. Полный доступ будет… Я так хочу. Доверься… Ну же… Без этого все слова теряют вес. Все намерения в пыль…
И я сдалась. Якуб приподнял мои ноги.
– Обхвати колени и держи! – попросил он, снова занявшись моей попкой.
Ощущения усилились, стали острее.
Стоны участились, с моей стороны полился поток бессвязных и жарких:
– Ох… Ах… Аммм… Уууу… Яку-у-у-уб!
– Горячая девочка, очень горячая… Ты готова, Пчелка. Не бойся. Но ты для меня готова, а я больше не могу ждать.
Якуб дотянулся до тюбика и щедро мазнул еще немного смазки на мою попку и щедро полил свой член, размазав пальцами от конца до основания, полностью измазался, испачкался и наклонился надо мной.
На висках обозначились крупные вены, капельки пота сорвались вниз, на мою кожу.
– Мне стоит больших трудов сдерживаться, – признался он. – Перед глазами стоит, какая ты открытая… Доверяешь? – уточнил еще раз.
– Да, – кивнула, ответив едва слышно.
Он замер, прикусив губу.
Я потрясенно разглядывала его лицо с крупными линиями, теряясь в глазах, выныривая из этих омутов лишь для того, чтобы полюбоваться на полные, красноватые губы.
Якуб тяжело, но скупо выдохнул, приблизившись. Возникло ощущение тугого давления на узкий вход. Возникло жжение. Захотелось убежать. Я заставила себя придержать панику.
– Расслабься.
– Ты большой, – выдала с испугом.
– Как раз для тебя, – на миг прикрыл глаза. – Поверь.
Я заставила себя дышать спокойнее, потому что казалось, что от частых вдохов теснота и жжение острыми всполохами проникали всюду.
Вдох-выдох…
Якуб продолжал давить, усиливая ощущение тесноты.
– Ты…
– Я уже вхожу, Пчел… Потерпи немного, привыкнешь? – то ли спросил, то ли попросил Якуб.
– Да?
– Да.
Еще несколько затяжных, томительных мгновений, пока наши тела совсем не спаялись. Я даже боялась дышать: такой тугой, большой, плотный. Ощущение близости ошарашило.
– На максимум, Пчелка. Ты мой максимум, выше не прыгнешь. Больше ничего не надо, – сорвалось с губ Якуба.
Это признание сокрушило меня, окончательно уничтожило последние зашоренные барьеры в моей голове, где-то внутри подорвали склад предубеждений. Ничего не осталось.
Ничего, кроме сокрушающего желания дойти до грани и понять, где находится мой максимум. Понять и пройти этот пусть вместе с ним, только с ним – и никак иначе!
– Якуб…
– Да.
Его бедра совершили первый толчок, создав ощущение огненного виража в глубине.
Я невольно сжалась, Якуб выдохнул и застонал, впился взглядом в мое лицо.
– Ты охеренно тугая и вкусная…
Взгляд Якуба пронесся по всему телу: от моих губ, выпускающих шумное дыхание, до нижних распахнутых губок. Я точно была мокрой, и Якубу это нравилось.
Он начал плавно двигаться: выходить и входить, пробуя, ликуя от доступности: и взглядом, и каждым размеренным толчком. Его совершенное тело лоснилось от пота, мышцы сокращались, гипнотизируя зрелищем.
Так туго и тесно, плотно!..
Я начала стонать его имя, продолжая держать колени под мышками.
– Моя… Как же в тебе хорошо! – признался Якуб, наклонился и начал целовать, лизать, сосать, покусывать мои губы, мой рот, даже щеки и подбородок. – Я бы тебя съел. Просто съел без остатка!
Тело пронзило дрожью и частыми сжатиями. Я начала содрогаться там, внизу, где он ходил во мне, набирая скорость.
– Я буду чаще двигаться. Отрывистее… Терпения не хватает. Опустишь ручку? – предложил Якуб, сам придерживая мою левую ногу.
Ни на миг не прекратил своих порочных движений, острых толчков.
Я уже распалась на частички от острых ощущений, от жаркой тесноты и пошляцких звуков, с которыми его член ходил во мне.
Тугие шлепки.
Влажные.
Мои громкие стоны с криками и его стоны.
– Якуб! Я хочу… – захныкала, чувствуя, как он быстро толкает меня к грани.
– Уже?
– Очень хочу.
– Я тоже. Тоже хочу подвигаться в отрыв! – простонал, на миг прижавшись к моему лбу. – Ты как? Готова? Готова дать свою попку на максимум.
– Да.
Он жарко поцеловал меня, глубоко и властно вонзаясь языком.
По телу сдетонировали снаряды, полные чего-то запрещенного, но взрывающегося оглушительно громко и ярко. Так я ощутила, когда Якуб начал двигаться жестко, быстро, выходя и врываясь в меня почти на всю длину.
Остро. Так остро. Так… Непередаваемо, на грани разрывного удовольствия.
Я облизала пальцы и опустила их на клитор, хотя могла бы просто собрать собственную влагу, обильно вытекающую из моего тела.
Пальцы быстро нащупали узелок плоти, отозвавшуюся мгновенно. Я начала тереть его, активно, подстраиваясь под безумный ритм, заданный Якубом. На миг возникло ощущение, что я не выдержу эту безумную гонку, устроенную из желания прийти к финишу, но потом ощутила, как внутри нарастают девятым валом ощущения.
– Якуб!
– Моя… Трахаю тебя всюду! Моя… – рыкнул перед тем, как ускориться на максимум, и у меня не хватило сил даже стонать.
Я просто лежала с распахнутым ртом и вбирала в себя его жесткие, быстрые толчки. Боже… Боже… Я…
Тело мгновенно разрядилось, словно разорвалось на миллионы частиц, каждая из которых была заряжен ослепительным оргазмом. Сердце, даже душа начали гореть, сиять, расширяться, снова гореть и фонтанировать удовольствием.
Он кончил в меня, плеснув обжигающе. Я продолжала дрожать, а он все перекачивал в меня свое семя, потом рухнул сверху, опустил дрожащие ноги и обнял, замерев.
Якуб прижался к моему лбу, дыша. Я обняла его за шею, с трудом, превозмогая ленцу поднять руки. Но когда обняла, ощутила, как мы сплетались, проникая друг в друга целиком, смешиваясь, размывая все-все границы. Больше не было различий, где мое тело, а где его, мы даже дышали синхронно.
Наконец, Якуб приподнялся, посмотрел на меня.
– В душ?
Я не успела ответить.
Он считал мои мысли и желания, прежде, чем я их оформила до конца внутри своей головы.
– Нет, лучше в ванну. Теплую, большую ванну.
– Ты со мной?
– Другого и не предвидится!
* * *
Якуб вынул из меня член, я ощутила, как следом вытекало его семя, покраснела: наверное, зрелище просто побило все рекорды, но Якуб разглядывал меня и любовался обжигающе, яро любовался мной.
– Мы напарили. Запущу свежего воздуха немного!
Якуб он набросил на меня тонкую простыню и открыл окно, ушел в ванную, чтобы набрать воды.
Я просто лежала, меня словно кружило на карусели. Тело продолжало гореть, в особенности там, где еще не было секса ни разу до сегодняшнего дня.
Только сейчас я поняла, какой порочный беспредел мы устроили днем, при ярком свете, совершенно забыв о стыде, о границах, бесчинствуя, наслаждаясь.
– Готово, ванна набирается.
Якуб вернулся обнаженным, ничуть не стесняясь своего тела, а я принялась разглядывать его словно впервые, наслаждаясь открыто этим мужчиной.
– Я не смогу гулять сегодня.
– Сможешь. Я тебя вымою, накормлю… Погуляем! – убежденно заявил мужчина. – Потом снова буду делать тебя мокрой и грязной! И так по кругу.
Якуб не просто пообещал, но выполнил по максимуму свое обещание. Сначала мы долго нежились в огромной, горячей ванне.
– Ммм…
– Нравится?
Пальцы Якуба мастерски разминали мою шею, задевая все точечки глубоко под кожей, чтобы разогнать кровь и избавить от напряжения.
– Очень! Из тебя бы вышел отличный массажист.
– Из меня? Брось, я только по верхам от Адама нахватался. Он в этом профи. Спортивный инструктор, массажист. Теперь еще фитнес-центр заимел, целиком свой.
– Массажист?
– Так… – прочистил горло Якуб. – Я просто сболтнул. Ясно? Если пойдешь к нему на массаж, я сделаю так, что он больше никогда в жизни не то что массаж сделать не сможет, бля, ему даже руку поднять не удастся!
– Ревнивец, что ли? – мурлыкнула я и устроилась поудобнее в объятьях ревнивого гризли.
– Ревную. Люто. Яро. До гроба ревновать тебя буду.
Он сказал: «до гроба»? Я смутилась.
Мне показалось, эти слова прозвучали очень откровенно, с глубоким смыслом или я просто так хотела? Призналась же ему в любви, распечатала тело и душу, отдалась всем, чем только можно.
– А у тебя какой род занятий? – поинтересовалась я. – Знаешь, я только сейчас поняла, что ничего не знаю о том, чем ты занимаешься.
– Рассказать? Или показать?
– Только если это не криминал какой-то.
– Не криминал. У меня есть доля в бизнесе Игната. Но у него ЧОП, охранные агентства, всякие сопровождающие фирмочки, занимающиеся безопасностью. Но у меня… свои рестораны.
– Рестораны?
– Да.
– Оу. А какие?
– Готов поспорить, ты там не бывала.
– Расскажешь?
– Зачем рассказывать? – Якуб потер бороду. – Лучше покажу. Приглашу тебя на ужин в свой ресторан. Кхм…
– В чем дело? Ты как будто задумался?
– Есть от чего…
– Черт, я даже не знаю, что думать.
– Не переживай. Там ничего такого. Просто блюда экзотические. Ценник заоблачный только и всего. Не думал, что выгорит. Все говорят, на ресторане прогореть легче, чем в любом другом деле. Но у меня вроде вышло… – просто пожал плечами.
– Почему ты мне сразу не сказал?
– У нас было время на разговоры? – хмыкнул Якуб на ушко. – Ты ж, Пчелка, от меня то убегаешь, то проблемки подкидываешь. Одну за другой.
– Прости, я мастер собирания проблем. С Барановичем этим… – невольно вздрогнула.
На плечо тут же опустилась горячая ладонь Якуба.
– Не переживай, с ним все на контроле. Он именно там, где должен быть. С мужем твоим еще раскидать вопрос брака, и все будет в ажуре. Отдыхай, сколько захочешь, а потом оформляться будем… То есть разводить тебя с пидаром.
– Стесняюсь спросить, ужин в нашу программу мероприятий входит?
– Голодная?
– Да, – призналась, покраснев.
– Говорят, я хорош в жарке.
– О да, очень.
– Пошленькая моя, я не о той жарке! – довольно хмыкнул Якуб и даже куснул меня за ушко. – Я о жарке мяса. Но для тебя рыбу на гриле пожарю…
– Было бы чудесно, я люблю рыбу.
– Будет.
После ванны Якуб попросил меня одеть спортивный костюм, потом он взвалил на плечо рюкзак и протянул свою ладонь. Он повел меня в посадку, что виднелась рядом с его домом. Мы шли по лесу, залитому солнцем, болтали обо всем. Разговаривали… Я постоянно смеялась, не могла не смеяться и не улыбаться в ответ на заразительные взгляды Якуба.
Наверное, через полчаса пути я проголодалась до чертиков и была готова грызть сосновую шишку, лишь бы сбить чувство голода и унять булькающий от голода живот.
– Надо же, какой у тебя музыкальный живот! Сейчас еще одну минорную трель выведет!
– Якуб!
– Почти пришли…
На сухой, расчищенной плошадке уже был установлен гриль, под деревом стояла сложенная мебель. Якуб быстро разложил столик, расставил вокруг него складные стулья.
– Садись, – похлопал по стулу. – Голодающая моя!
Я совсем смутилась, просто не знала, куда себя дать. Впервые пошла на свидание с мужчиной мечты и умудрилась испортить настрой голодными утробными бульками. Что теперь обо мне подумал Якуб? Наверное, решил, что я обжора какая-то! Все приличные девушки мало кушают на свиданиях, скромно грызут листья салатика Айсберг и томно потягивают мартини из треугольного бокала, а я думаю о куске жареного мяса.. Не могу не думать. Как представила запах костра, скворчащие звуки, с которым мясной сок падает в огонь, просто была готова впиться зубами даже в сырой кусок!..
– Есть водичка?
– Есть все!
Якуб поставил на землю рюкзак и начал доставать из него все для пикника.
– Но рекомендую сначала заняться вот этим!
Мужчина достал контейнер, вынул из глубин рюкзака корзинку и высыпал в нее из контейнера клубнику, поставив передо мной.
– Перекуси, пока я развожу гриль.
– Официально сообщаю, что я бы влюбилась в тебя именно сейчас, если бы уже не была влюблена!
Якуб застыл на миг возле своего здоровенного рюкзака и послал мне обворожительную, уверенную улыбку.
– Пчел, ты в меня с первой же минуты нашего знакомства по уши втрескалась, так и признай!
– Что?! О нет… Я смотрела на тебя в лифте и…
– Трусики намокали? – задвигал бровями.
– Не знаю, трусики в этот момент падали к моим ногам. Я просто смотрела на тебя и молилась, чтобы мой позор никто не заметил. В особенности, ты.
– Интересно, как такое приглашение на секс можно было не заметить? Кстати, почему Пчелка?
Мия
– Тебя впечатлили мои трусики?
– Я не могу забыть эти трусики. Очень сексапильная девушка в таких детских трусиках – это нонсенс!
– Ты будешь смеяться еще больше, если узнаешь. Не скажу…
– Скажи.
– Не скажу.
– Ну, чего ты? Я был в тебе всюду, я видел тебя в бабусином маскараде, я видел тебя в девочковом прикиде… Почему я не могу узнать о твоих пчелиных трусиках?
– Потому что это личное.
– Очень личное?
– Да.
– Настолько личное, что нельзя поведать мужчине, в которого ты без памяти влюблена?
Якуб внезапно оставил свои занятия и подошел ко мне. Наклонившись, он сорвал губами ягоду клубники из моих пальцев и схрумкал у меня на глазах. Потом наглец прихватил зубами вторую ягоду и поднес ее к моему рту, надавил. Я распахнула ротик, он втолкнул в мой рот клубнику, но потом вынул, снова надавил и вынул, потом втолкнул ее в ротик и прижал языком к небу, выжимая из спелой ягодки сок.
Я затрепетала от чувственности и скрытого эротизма этих действий.
– А так? – попросил он, проведя языком по губам. – Расскажешь?
– После того, как ты расскажешь, почему не целуешься? То есть не целовался.
– Просто день сегодня особенный, исключение сделал. Для тебя! – ответил он.
День особенный? А потом? Я снова забеспокоилась. Что будет потом? Целоваться будет нельзя? Но как… Как я теперь смогу жить спокойно, без его поцелуев, зная, какие они горячие, умелые, вкусные!
– Трусики с пчелкой – это мой талисман, – выдохнула я. – Это была шуточная покупка. Мы выбирали маме купальник для отпуска, бродили по всем отделам, заглянули в отдел нижнего белья, а там эти трусики на витрине, где были всякие трусики с приколами. Мама рассмеялась, вспомнила, что я любила пчелок в детстве и просто купила их, на удачу. Будешь смеяться, но я в этих трусиках прошла на грант. Потом… Потом мама с отцом полетели в своей первый жизни отпуск в тропические страны. На том трагическом рейсе, о котором трубили всюду. В общем, так! – выпалила я. – Это просто мой талисман. Я надевала их, когда считала, что мне нужно немного помощи в виде удачи свыше. Все! Теперь можешь смеяться! – выпалила я.
Но Якуб даже не захихикал, кивнул серьезно.
– Я куплю тебе такие же, и они будут не менее счастливыми.
– Таких не найдешь, – вздохнула я. – Я уже пыталась. Видел же, какие они старенькие!
Вот это знакомство… Я потеряла перед мужчиной свои любимые, старенькие трусики с талисманом на удачу, а он заметил меня в этот момент. Может быть, зря, потеряв трусики, я решила, что они подвели меня. Как раз наоборот…
– Ты немного загрустила, – заметил Якуб.
– Есть такое. У меня по наследству от родителей оставалась квартира, дача… Но я продала недвижимость за бесценок, когда срочно нужно было рассчитаться с коллекторами за долги. Все, что оставалось по-настоящему дорого сердцу – это трусики и сережки и несколько памятных фото!
– С фото все ясно! Но про какие сережки ты говоришь?
– Гранатовые. Подружке отдала. Не знаю, что она с ними сделала. Вернее, мне передали, что она сережки выкинула в мусорный бак возле дома. Грошовые они, понимаешь? Просто дороги как память. Мама умерла от рака еще когда мне было года четыре. У меня от нее всего и осталось, что несколько фото и воспоминания, как она прихорашивалась на свой последний день рождения и надевала эти самые сережки.
– Так, постой… Мама умерла, когда ты была маленькой? А как же покупка трусиков и трагический рейс? – остановил меня Якуб.
– Я тебя запутала, да?
– Немного, – нахмурился Якуб.
– Извини, я все вывалила на тебя кучей. Сейчас объясню.
– Думаю, я не ошибусь в предположениях, если скажу, что трусики тебе купила… вторая жена отца?
– Да. Отец погиб на том рейсе со второй женой. Она была очень хорошей женщиной, я любила ее и тоже называла «мамой».
– Мне жаль.
Якуб наполнил мангал древесным углем, развел огонь и внезапно придвинул второй стул к моему, сел, обнял за плечи и развернул в сторону разгорающегося огонька.
– Даже не представляю, как тебе было нелегко: потерять отца и сразу двух мам.
– О первой маме у меня совсем немного воспоминаний.
– Но они ценные. Надо найти сережки!
– Баранович мне уже обещал их найти! – выпалила и добавила. – Ой, как нехорошо получилось. Я не сравнивала тебя с ним, просто сказала. Ничего такого, не бери на свой счет, – добавила я.
– Не беру, конечно же. То, что Баранович тебе набалоболил – это одно. А я слов на ветер не бросаю.
– Боюсь, ты обещаешь невозможное, Якуб!
Я мягко высвободилась из его объятий.
– Давай не будем, окей? Есть реальное, а есть… почти фантастическое, из области почти мечтаний. Я уверена, что Олька не соврала и точно от злости выбросила мамины сережки в мусорный бак. Сколько дней прошло! Поэтому давай будем смотреть на вещи реально. Их… уже нет, и закроем эту тему.
– Закроем, если хочешь.
Я немного занервничала, что рассказала Якубу такие подробности, почувствовала себя уязвимой, обнаженной до самой последней частички души.
– Расскажешь в ответ, почему ты не целовался с девушками в губы?
Мое сердце загрохотало во время короткой паузы, пока Якуб молчал. Он улыбнулся мне широко и рассмеялся.
– Дураком просто был. Оказывается, это очень даже ничего занятие. Не секс, конечно, но ради разнообразия можно.
– Ради разнообразия? – уточнила я.
Мужчина кивнул.
– Пожалуй, займусь мясом, а ты отдыхай, наслаждайся отдыхом. Можешь выпить немного вина.
– А ты взял?
– Я взял все для отличного пикника!
Взгляд мужчины потемнел, он продемонстрировал мне ленту презервативов, которые достал из кармана брюк цвета хаки. Не знаю, почему меня это задело.
Может быть, я слишком близко к сердцу восприняла его слова, сказанные в больницы? Может быть, решила, что после поцелуя он сразу растает и захочет иметь детишек?
В общем, меняются времена и мои мужчины… Я же, Мия Манцевич, остаюсь все такой же большой фантазеркой в отношении реалий! Сама придумала, сама влюбилась, сама тоскую, что хочу большего. Я всегда хотела больше, чем у меня есть. Почему я не могу быть счастливой полностью и всегда жажду больше, чем мне обещают?
Мне показалось, что внезапно похолодало. Я зябко поежилась.
– Замерзла?
– Как будто ветерок поднялся.
– Хм… Тебе показалось. В любом случае, выпей немного вина, согреет, – предложил Якуб.
Он откупорил бутылку, наполнил мой бокал.
– А ты?
– Должен же кто-то оставаться трезвым и контролировать все, – отшутился мужчина.
– Хочешь меня споить?
– ДО неприличия сильно хочу этого. Еще больше хочу увидеть тебя совершенно без границ!
– Ой не надо, Якуб. Не стоит. Нехорошо может выйти… Совсем нехорошо. Я почти не пью, меня уносит буквально с рюмашечки! – затараторила я, прихлебывая вкусное вино.
– У тебя есть я, – с чувством произнес Якуб и подлил еще немного. – Буду следить за тобой.
– Следи за мангалом, я страсть как хочу есть! – попросила я.
Все же мне показалось, что стало холодно, поэтому я укрылась пледом, села поудобнее.
– Расскажи мне что-нибудь о себе, Якуб…
Мужчина принялся жарить мясо, начал легко болтать о себе, увлечениях и смешных казусах, связанных с проказами близнецов.
– Я любил корчить из себя Адама. Не представляешь, как его это бесило! Прически пытался менять. Как-то усы отрастил, потом побрился налысо. Исключительно из чувства желания поддеть большого оригинала, я сделал точно так же…
Я кивала головой, пила вино.
Насчет кое-чего я соврала. От спиртного меня уносило разве что в одну сторону: в сон! Я была самым скучным собутыльником на всем белом свете, могла задрыхнуть после двух шотов и проспать до утра на вечеринке. Меня заражало весельем не спиртное, пьянило всегда другое: сама жизнь, обстоятельства, люди, окружающие меня. Якуб, в конце концов…
Окончательно заснув, я поежилась во сне от холода, но потом ощутила, как стало тепло-тепло, горячо… Ох, я совсем растаяла, расслабилась рядом с жаркой печью, даже не отдавая себе отчет в том, кто был источником этого тепла.
– Ты сплюшка. Сонная моя пчелка. Как же я тебя…
Якуб со стоном прикусил меня за шею, врезался бедрами сзади, обняв крепко.
– Я мясо пожарил. Кто будет есть, а?
– Ешь-ешь. За двоих. Я потом поем, честное слово. Ты мне немножко оставишь? – пробормотала сонным голосом.
Мои глаза едва открылись от чувства, как что-то длинное, твердое и горячее скользило у меня между ног, дразня напористым проникновением. Застонав, я проснулась, ощутив, как твердая головка еще раз скользнула вдоль увлажнившихся складочек.
– Якуб?
– А что, это мог быть кто-то еще? – раздался обжигающий шепот на ухо.
Горячие руки мужчины обняли меня, скользнули на бедра.
От удовольствия глаза закатились. Новое требовательное нажатие заставило меня раскрыть глаза окончательно.
Пальцы мужчины умело заскользили по клитору, требуя от меня большего.
– Мы…
Я с трудом сосредоточилась на окружающей меня обстановке. Стены. Высокие окна. Много света. Мягкий матрас, белый балдахин надо мной колыхался.
– Мы снова у тебя дома?
– Да. Мы дома. Мой член тоже хочет в домик, – признался Якуб, начав давить головкой на складочки. – Признаться, я хотел дождаться твоего пробуждения. Но ты затрахала стонать во сне и крутить своей попкой, и …
– И что еще?
– Все, терпению хана! Кажется, тебе снилось кое-что обо мне?
– Да… Да. Наверное. Не помню, – призналась я.
– Сейчас выясним, так ли это!
Он отодвинул бедра назад и снова толкнулись вперед, толстый член оказался внутри, расчертив дорожку ярким всполохами удовольствия.
– Якуб!
– Ммм... – прохрипел, куснув меня за затылок.
Казалось, мы оба задыхались от ощущения, как глубоко он был, и с медленным стоном Якуб начал двигаться.
В груди застрекотало сердце от чистого удовольствия, с губ начали срываться глубокие стоны. Я сжимала простыни изо всех сил. Казалось, что он никогда не войдет в меня целиком – такой большой, напряженный, твердый, словно гранит. Но он прижался ко мне полностью, буквально влип в мою спину мощной грудью.
– Сожми меня крепко, – попросил на ушко. – Сожми покрепче.
Ему даже не нужно было просить меня об этом. Мои внутренние мышцы напряглись, сжимая член на несколько безумно длительных мгновений, а потом отпустили и снова начались пульсации.
Якуб начал двигаться быстрее, врезаясь в меня, его бедра хлестко бились о мою задницу, погружая член в меня снова и снова. От нарастающего удовольствия я даже захныкала, чувствуя, как его мускулистый пресс прижимался ко мне при каждом движении.
Его громкие стоны обдавали меня дополнительной горячей волной, пока сильные руки крепко держали меня в тисках объятий.
Он начал трахать меня быстрее. Мы начали покрикивать вместе, я двинула бедрами назад, чтобы встретить его толчки, а встретил мое движение, войдя в единый ритм.
Якуб двигался все быстрее и быстрее, его большой толстый член покидал мое тело с влажными, громкими звуками, от которых все мое тело сотрясалось и толкало меня прямо к краю.
Создалось впечатление, как будто он владел мной полностью, все мое тело подчинялось ему, когда удовольствие хлынуло через край.
– Выдои мой член, Пчелка. Выдои его полностью! – попросил Якуб. – Хочу кончить в тебя…
Не знаю, что на меня нашло. Но внезапно я покинула его объятия и быстро опустилась вниз, переместилась к мужским бедрам, распахнула ротик и вобрала его торчащий, пульсирующий член, быстро посасывая. Он взорвался горячей струей почти сразу же, едва оказался внутри, ударил пряной, теплой струей семени.
Я опустила руку и сжала клитор, кончая вместе с ним.
– Черт, ты чудо… Ты чудо… Мое чудо!
Большая ладонь давила на мой затылок до тех пор, пока затухающие толчки не прекратились. Пальцы Якуба подрагивали в моих волосах, перебирали пряди.
Мы пытались отдышаться. Потом я медленно поднялась и села, разглядывая лицо мужчины, которого, кажется, любила слишком остро и сильно, чтобы выносить это в одиночку. Мне нужно было делиться этой любовью постоянно, отдавать и возвращать, получать и дарить…
– Как мы оказались дома?
– Ты уснула, я отнес тебя на руках. Ты мило бормотала во сне… – улыбнулся Якуб.
– А мясо?
– Голодная, что ли?
– Очень. Я так и не поела.
– Зато всосала бутылку вина. Пьянчужка моя… Сонная.
– И?
– Мясо на кухне. Можем его разогреть на ужин, если захочешь. Рыба тоже.
– Я хочу прямо сейчас.
– На завтрак? Ты, Пчелка, уже получила белковый прикорм. Давай порадую тебя правильным питанием? – предложил Якуб.
– Если так, то я завтрак в постель хочу!
Рухнув на постель, я вытянулась в полный рост, кайфуя. Голова еще немного кружилась от выпитого вина, но я ощущала себя вполне прекрасно. Даже решила, что зря вчера обиделась и подумала плохо о мужчине. Просто взгрустнула после воспоминаний о родителях…
Якуб наклонился, пощекотав мою шею щетиной и запечатлев на ней поцелуй. Я немного сдвинулась к его губам и потянулась за поцелуем, но он неожиданно мягко ускользнул от моих губ, поцеловал пальчики.
– Приготовим что-нибудь вместе? – предложил он, глядя в глаза.
– Да. Только дай мне одеться.
Он кивнул и вышел, я полежала еще немного и честно, пыталась не думать, о том, почему он не хотел меня целовать. Но потом в душе расплакалась от обиды: все-таки он сделал лишь разовое исключение. Разовое, чтобы получить желаемый вид секса…
Мне вдруг показалось это жутко обидным: раскрываться вот так, позволять столь многое ради одного-двух поцелуев в губы.
Не хочет меня целовать? Не делится этими причинами? Да пожалуйста… Пусть прибережет для другой девушки свои бесценные поцелуи, а мне от него ничего не надо – ни дорогих вещей, ни проживания в загородном доме, ни браслетиков, которые стоят целое состояние.
Ничего мне не надо, пусть забирает все…
Пусть забирает все свои дорогие подарки, только с одной оговоркой. Пусть отдаст кое-что мое, то, что он взял без спроса. Пусть вернет самое ценное – мое сердце!