Глава 14

Оля

Наши дни

— У папы тоже машина. У него “мерседес”, — презентует Мишаня с заднего сиденья.

— А твой папа не дурак, — тянет Маша, загоняя свой «бмв» на парковку перед спортивным комплексом.

— Папа очень умный, — сообщает сын.

Как всегда, все что касается его отца он воспринимает очень серьезно и близко к сердцу. С учетом того, что год назад они виделись от силы раз в месяц, такое преображение вызывает во мне очень кислую мину.

— А чем ты увлекаешься? — спрашивает Маша.

— Я? — уточняет он.

— Да, ты, — смотрю на него, повернув назад голову.

— Человеком пауком, лего, еще умею стрелять из пистолета… — перечисляет, ковыряя пластиковую фигурку своего «спайдермена».

— Круто! — отзывается Машка, бросив на меня смеющийся взгляд.

— Еще рисую, пою, танцую. Я талантливый, — продолжает он.

— Ого, — цокает подруга. — А подруга у тебя есть?

— Только не это, — бормочу себе под нос.

Я решила, что взять подругу с собой будет отличной идеей, раз уж мне предстоит два битых часа провести на трибуне в качестве зрителя любительского футбольного матча.

Отстегивая ремень, я в сотый раз задаюсь вопросом, какого черта вообще на все это согласилась в ущерб своим собственным планам?!

Я нашла только один ответ, и он не особо меня радует.

Мой бывший муж слишком редко просит меня о чем-то. За последние три года он ни разу не просил меня о чем-то. Может, потому что знал — делать этого не стоит.

Небо над зданием «арены» темно-синее и свинцовое. Выглядит очень многообещающе. Похоже, снега в этом году хватит на то, чтобы разорить коммунальные службы.

Мы переходим дорогу в группе со скопившимися у светофора людьми, и все это время Миша напевает свою «тук-тук, я человек паук».

Мне пришлось перенести встречу с Камилем на завтра. Он вошел в мое положение, хотя я не уточняла по какой причине отодвигаю нашу попытку «узнать друг друга поближе». Возможно, настолько близко, чтобы между нами не осталось одежды.

Я не уверена в том, что с этим стоит спешить, но у меня есть очень откровенный комплект белья и меня достало то, что я в жизни не надевала его для кого-то.

Глядя на белые стены комплекса, сжимаю ладонь сына в вязаной варежке.

Я не хочу думать о том, откуда Чернышов узнал о моих субботних похождениях. Здесь нет ничерта мистического, фото из клуба вчера прислал мне даже мой брат, добавив к картинке восемь вопросительных знаков.

Желающих посмотреть любительский футбольный матч больше, чем я думала, и у нас даже билеты есть. Вся эта блажь благотворительная. Билеты Чернышов прислал на электронную почту.

— Можно мне попкорн? — Мишаня вертит головой и лупает глазами.

— Мы же не в кино, — напоминаю ему.

— Тогда можно мне его потом? — просит он.

Потом он наверняка об этом забудет, поэтому отвечаю:

— Потом можно.

Приглаживаю его темные волосы, зная, что он не любит нежностей на людях. Но здесь всем по барабану, девяносто процентов присутствующих мужчины, и они пялятся на мою подругу.

— Боже, какой цветник, — сухо замечает она, забрасывая ногу на ногу. — Ну, и где наш герой? — всматривается в футбольное поле внизу.

Скрипя сердцем, опускаю вниз глаза.

Я нахожу его не сразу, но, как только глаза спотыкаются о высокую подтянутую фигуру, Руслан поворачивает голову и смотрит на трибуны.

Осматривает их, пока не находит нас.

На нем белая командная форма, на бицепсе оранжевая повязка, очевидно это означает, что он капитан.

Сердце немного бесится, потому что, однажды я влюбилась в него без памяти не только из-за его любви к театру. Я влюбилась в его тело тоже. И в его лицо. Я могла бы выколоть себе глаза, но даже слепая буду знать, какой этот мужчина привлекательный.

Он видит нас и машет сыну рукой. Тот машет ему в ответ.

— У-у-у… — тянет Маша. — Хорош, папаша.

Отвернувшись, я опускаю глаза в свой телефон, делая вид, что там гораздо интереснее, чем вокруг.

Я листаю план своих занятий на следующую неделю, вспоминая о том, что подруга прислала на почту бизнес-план школы, которую собирается открыть, и посмотреть который у меня не было времени, поэтому проваливаюсь в него сейчас. Все, что могу сказать вот так, навскидку, это не очень дорого.

Все что угодно, только бы не думать о том, что сегодня “годовщина” нашей свадьбы.

В то время мы были почти нищие. Саму возможность принять помощь от моих родителей Руслан считал неприемлемой, поэтому я принимала ее тайком, а когда он об этом узнал, мы дико поругались…

Звучит свисток, и начинается игра.

Сын смотрит на площадку, неподвижный и немного завороженный.

Мы не бывали на спортивных мероприятиях, и его определенно заинтересовала толпа носящихся по залу мужиков.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— У папы мяч… — фиксирует сын, и я верю ему на слово.

Через год после того, как Миша родился, у его папы началась новая жизнь. Он познакомился с разными людьми, и эти связи требовали очень много внимания. Например, дни рождения уважаемых людей в сауне с эскортницами, почему бы и нет? Ведь от этого зависела его гребаная карьера.

Я узнала об этом случайно.

Местные журналисты опубликовали “обличающую” статью, и я знала, что на мероприятии, о котором шла речь, был и мой муж тоже.

Он поклялся, что никогда не трахал кого-то на стороне.

Я верила, даже когда он возвращался под утро и трупом падал в кровать.

Верила до того дня, пока не нашла те презервативы.

Их было шесть, а через три дня стало на один меньше.

Это отравило меня. Сделало другой.

Теперь, спустя время, я жалею, что не швырнула их ему в лицо, может, я просто слишком боялась услышать его ответ. До боли в сердце. До отравляющего душу страха. И пыталась отыскать этот ответ сама. В его глазах. В его прикосновениях. В его постоянных отлучках. В том, что он перестал замечать во что я вообще одета. И перестал звонить просто так, без причины. Просто потому что соскучился.

Семь лет…

Мы были вместе семь лет, но я хотела его так же, как в гребаный первый раз!

— Але! — толкает меня плечом Маша. — Ты где, мать? Посмотри, что творится.

— Мама! — визжит Мишаня. — Посмотри!

Дернувшись, перевожу глаза на площадку и вижу, что капитан “белых” катается по полу с перекошенным от боли лицом и прижимает к груди согнутую в локте руку. Через секунду его заслоняет возникший рядом медицинский работник, и я понимаю, что на этом игра для нас закончилась.