Глава 5

Оля

11 лет назад

— Позови лучше Машу, — прячу от него свои глаза, опуская их на свои руки и зажатый в них бокал.

Я была бы последней сукой, если бы ушла с ним с тусовки, на которую моя подруга притащилась ради него.

— На меня что, очередь? — усмехается.

Когда поднимаю на него глаза, вижу, что на самом деле он не смеется. Смотрит в мое лицо исподлобья, и его полные губы не улыбаются.

— Я в любом случае не из твоей очереди, — смотрю на его прямую сильную шею с выпирающим кадыком.

Десять минут назад я даже не знала о его существовании, а сейчас мне хочется его потрогать. Его предплечья покрывают темные гладкие волоски, на запястьях и ладонях проступают вены, а на груди под футболкой угадываются мышцы.

— Я в любом случае не дал бы тебе стоять в очередях, — парирует он.

— Ты даже имя мое не запомнил, — смотрю на него.

— С чего ты взяла?

— Интуиция.

— У меня нет проблем с усвоением информации.

— Тогда, как меня зовут?

Подняв одну из сложенных на груди рук, он чешет пальцами свой подбородок и раздумывает пару секунд, после чего спрашивает:

— Если скажу, пойдешь со мной?

Я почти уверена в том, что он не знает моего имени. Почти уверена, что все это блеф, но почти — это не факт, поэтому не спешу с ответом, заранее мучаясь угрызениями совести перед Машкой.

— Ты нравишься моей подруге, — говорю ему.

— Ладно, — “переобувается” он. — Давай просто прогуляемся. Общага еще только через два часа закрывается.

Облизнув губы, снова ищу глазами Машу, но мое сердце уже сорвалось с цепи. Ее заслоняет какой-то парень, и я перевожу глаза на Руслана, прикидываю, как он будет выкручиваться, если и правда блефует. Но выглядит он так, будто у него все под контролем. Терпеливо ждет, слегка выгнув темные, густые брови, под которыми его голубые глаза смотрят в мои.

Просто прогуляться — это не преступление. Это дохлая отмазка для моей совести, но я вынуждена ее заткнуть, потому что чертовски хочу узнать, блефует он или нет.

Допив свое вино одним глотком, говорю:

— Договорились.

Посмотрев на мои губы, он еле заметно улыбается и объявляет:

— Ты Оля.

Твою мать.

Он забирает у меня стакан и ставит его на стол.

— Пошли, — подхватив мой локоть, ведет к выходу и по пути снимает с крючка черную дутую куртку, которую зажимает подмышкой. — Где твои вещи? — спрашивает, когда выходим в коридор.

Его пальцы все еще сжимают мой локоть.

Не сильно, но так, будто он боится, что я собираюсь убежать.

Мне восемнадцать, я умею вести себя с парнями, но он пятикурсник, и внутри я вибрирую от волнения, ведь даже невооруженным глазом видно, что мои одногруппники рядом с ним — кучка детсадовцев.

Я не собираюсь убегать, но и позволять многого не собираюсь.

Я не шлюха.

Может один поцелуй и все.

Мне нужно вернуться через час или два, иначе Машка откусит мне голову.

— В триста первой… — машу рукой на лестничный пролет, напротив которого мы стоим.

Все время, пока идем до Машкиной комнаты, я чувствую за своей спиной его присутствие. Шурша курткой, он одевается на ходу и когда выхожу из комнаты, одетая в новенькое пальто с меховым воротником, которое подарили на день рождения родители, вижу, что он ждет меня, пристроив к стене свое широкое плечо.

Машкина соседка закрывает за мной дверь, поворачивая замок, а Руслан прогуливается глазами по моим ногам, обутым в кожаные сапоги до колена, вверх по пуговицам пальто и останавливается только тогда, когда его глаза добираются до моего лица.

Мне под кожу будто запустили фейерверк.

Я вдруг понимаю, что он смотрит на меня вообще небезобидно. Я даже не уверена, что на меня когда-то вот так смотрели парни. Оценивающе.

Пусть смотрит.

Мне не жалко.

У меня “ноги от ушей”, как любит выражаться моя мама.

— Готова? — отталкивается от стены.

— Да, — пожимаю плечом и надеваю на голову шапку.

Руслан надевает свою — черную и обтягивающую, которая сильно ему идет.

С каждой минутой он кажется мне все красивее и красивее, я замечаю то, чего не замечала раньше. Что нос у него крупноват, как и губы, но все вместе это выглядит отлично.

На улице октябрьский туман и промозгло, но я не успеваю убрать руки в карманы, потому что моя ладонь вдруг оказывается в большой и сильной ладони парня, с которым мы познакомились двадцать минут назад!

Поймав мой взгляд своим, как ни в чем не бывало дергает меня за руку, заставляя сбежать вслед за собой с крыльца.

Его кожа немного грубая и теплая. Не знаю, почему не сопротивляюсь. В любом случае на мою покладистость он отвечает тем, что сплетает наши пальцы в замок и медленно ведет меня вдоль общежития в сторону проспекта.

— Ты не из города? — смотрю на мокрый асфальт, к которому тут и там приклеились желтые кленовые листья.

— Из Московской области, — отвечает Руслан.

— Ого, — удивленно посмеиваюсь. — И как тебя сюда занесло?

По сравнению с ним это я провинциалка, и в моей голове идет резкая перестройка первого впечатления, но даже, на первый взгляд, он не казался мне простаком, даже несмотря на свою потрепанную обувь и одежду.

— Здесь обучение дешевле, — отвечает Руслан.

— Ясно, — бормочу.

— Хочешь чего-нибудь? Мороженое-пироженое?

— Нет, я поужинала.

— Тебе есть восемнадцать? — спрашивает он.

— А что? — смотрю на него, с издевкой выгнув брови. — Если нет, вернешь меня обратно?

Он улыбается.

Уголки уезжают вверх, отчего подбородок чуть меняет форму, и это… кошмарно ему идет.

Ему идет улыбка.

— Нет, — посматривает он на меня. — Если нет восемнадцати, я подожду.

Это заявление заставляет гореть мои щеки.

Чего он собрался ждать совершенно понятно, и этот подкат настолько волнующий, что я рдею, как дурочка.

— А если есть? — смотрю на него все с той же издевкой.

— Если есть, значит, ждать не придется, — выдает он.

Эта очевидная игра слов, и чтобы на нее ответить, мне приходится сначала оценить ее нахальный подтекст. Такой же нахальный, как подтекст его предыдущего заявления.

Кусаю губу, очерчивая взглядом четкий профиль Руслана.

— Извини, — довольно прищуриваюсь. — У женщин про возраст не спрашивают.

На его лице ухмылка, в его глазах пляшут черти, а у меня в венах карнавал, потому что я его уделала.

— А тебе сколько? — интересуюсь тут же.

— Двадцать один, — смотрит перед собой, медленно раскачивая наши руки.

На тротуаре, по которому мы двигаемся, попадаются редкие прохожие, а транспорта в девять вечера стало в разы меньше.

— Тебе у нас нравится? — поглядываю на него.

— В городе?

— Угу.

— Больше да, чем нет. Город расстраивается, значит, у меня будет работа.

— Планируешь здесь остаться?

— Пока не знаю.

Мы замолкаем, какое-то время двигаясь молча. Только сейчас обращаю внимание на то, что мы двигаемся в сторону подземного пешеходного перехода, и направление выбираю не я. В любом случае, я не против перейти дорогу.

— Ты с иняза? — спрашивает Руслан расслабленно.

— С чего ты взял? — чуть возмущаюсь я.

У меня что, это на лбу написано?

— Интуиция.

— Да, — отвечаю, выждав пару секунд.

— Золотая молодежь? — бросает на меня насмешливый взгляд.

— Мой отец — полковник, — сдаюсь, ведь я действительно “золотая молодежь”.

Мать вышла замуж по переписке. Тогда еще за капитана, кажется, и у нее уже была я. Так что мой отец мне не родной, но роднее его — отца быть не может.

Присвистнув, Руслан интересуется:

— Он за тобой с дробовиком не ходит?

— Нет, — смеюсь. — Твое хозяйство в безопасности.

— Мое хозяйство? — повторяет с легкой улыбкой.

В моей груди что-то екает, когда ловлю его взгляд своим.

Остановившись посреди парковой дорожки, Руслан подтягивает меня к себе и, выпустив мою ладонь, сжимает рукой талию.

Кладу руки на его плечи, глядя перед собой, то есть, на его губы, которые прямо на уровне моих глаз.

Я перестаю дышать, сглатывая слюну.

— Что будем делать? — спрашивает низким голосом. — Я хочу тебя поцеловать.

Мои колени превратились в желе.

Он настоящий танк, этот Руслан.

— Попробуй, — бормочу.

— На сколько мне тебя поцеловать? На семнадцать или на восемнадцать?

По моему животу растекается тепло, отдаваясь между ног жаркой пульсацией.

— Может, я сама тебя поцелую? — предлагаю, демонстративно игнорируя его “вопрос”.

— Попробуй, — дублирует мой ответ.

Подняв голову, смотрю на него.

Его рот приоткрыт.

Я не такая уж смелая и боюсь опростоволоситься.

Сцепив за его шеей руки, встаю на носочки и прижимаюсь своими губами к его.

Они теплые и мягкие.

У меня слегка кружится голова.

Втянув носом воздух, приоткрываю свой рот, и Руслан раскрывает свой тоже. Через секунду наши языки соприкасаются, и от этого контакта на кончиках моих нервов искрит.

Склоняю набок голову, и он тут же углубляет наш поцелуй, с напором обрушиваясь на мои губы.

В голове пустеет так, что я не замечаю ничего вокруг.

Ни шума города, ни ветра, ни движения.

Из меня вырывается стон. Тело Руслана становится напряженным, как камень. Пальцами другой руки он обнимает мою щеку и нетерпеливо терзает мой рот мягкими головокружительными выпадами своего языка и своих губ, не позволяя ни на миллиметр отстраниться.

Мне не хватает воздуха, когда мы с ним смотрим друг на друга.

Стоя посреди дороги и мешая прохожим, мы снова тянемся друг к другу, только на этот раз ладони Руслана ложатся на мои ягодицы через пальто и соединяют наши бедра, отчего меня буквально вытряхивает из кожи.

Кажется, он сам определился с тем, как меня целовать, и это не та версия, которая для малолеток!

Нет…

Меня трясет, и я обвожу языком влажные от его поцелуев губы, когда мы снова смотрим друг на друга.

— Мне в апреле будет девятнадцать, — сипит мой голос.

— Пффф… — выдыхает Руслан. — Мне уже почти пофиг, сколько тебе… — сипит он в ответ.