глава 45

На территории творился полный бардак. Метались люди, кричали, вместо слаженной работы паника и бестолковая беготня. Но кто-то же наверное, догадается вызвать пожарных, ОБЗ, спасателей. Понаедут и мохнатые ребятки из центра, и представители фармацевтической компании (конечно, у них же тут грохнул пункт сбора сырья!).

Времени опять было безумно МАЛО.

Но прежде чем начать приводить в исполнение свой безумный план, Максим набрал личный контакт Пашнина.  

- Да! - рявкнул тот сразу.

- Подарочек у меня для вас, - проговорил Макс.

- Вижу! - давно такого воодушевления на слышал он в голосе старого волчары.

А Максим торопился, говорил рубленно, быстро, скороговоркой:

- Детей надо принять. Дать освещение во всех СМИ. Сыграет как катализатор. И позаботьтесь о том, чтобы дети снова не попали в лапы опеки. И Дану Маркелову с ребенком вывести из игры. Пока все.

- Понял, - проговорил полковник. - А ты?  

- Попробую уйти чисто.

Долю секунды Пашнин молчал, потом с чувством проговорил:

- Храни тебя Господь, Востров. Удачи.

- Ага, - пробормотал тот. - Пригодится.

Потому что все. Времени не осталось.

Он врезался в толпу, как раз, когда психоз достиг максимального масштаба. Зорко выцепил глазом Павловского, тот весьма активно давал какие-то указания, размахивая зажатым в руке журналом. Востром пробился к нему и сходу запричитал, хлопая себя руками по бокам:

- Ай, как нехорошо! Ай, мое первое дело - и надо же! Опять вляпался! Как пить дать, выгонят!

- Вот вы где, Алексей Викентьевич! - прокричал заведующий, резко на него уставившись, у него аж мелкие зубки оскалились от ненависти.

- Ай! - махнув рукой, прокричал Максим. - Давайте сюда ваш журнал, я все подпишу! Чтоб ответственность не на вас... Давайте...

Мгновенная работа мысли обозначилась на лице заведующего. Он быстро сунул Максу журнал и шикнул:

- Подписывайте, только быстро!

Макс живо черкнул в нескольких местах, благодаря Бога за то, бюрократия была, есть и будет. Заведующий после этого значительно приободрился.

- Бригаду вызвали? - спросил Макс.

- Кхммм, да.

Ясно. Сейчас тут будет вся кавалерия в полном составе. Время, время!

- Дети?! - резко спросил Макс. - Детей с территории вывели?

- Младшую группу всю. Не хватает одного, - поморщился Павловский. - Забился куда-то наверное и сидит. Ничего, потом, когда все закончится, отыщем.  

Большого труда стоило, не придушить его на месте, но Востров сдержался. Сейчас это было ему на руку.

- Александр Иванович, слушайте сюда. Давайте спасать положение. Эвакуируйте остальные группы, сотрудников. Документацию важную. Проявите служебное рвение. Понятно?

Павловский деловито кивнул. Опять быстро сообразил, что так он может и спасти свою свою задницу от неминуемого наказания, и даже заслужить поощрение. Но он притормаживал, а времени на убеждение у Вострова не было. Уже слышался вой приближавшихся сирен.

- Действуйте! - решительно крикнул он.

- Да, да, вы правы, - завертелся заведующий.

- А я попробую найти пацана! Может, тогда не выгонят! Где он мог спрятаться? Может, там?

И на глазах у всех бросился в развороченный горящий медблок.

Есть только один способ уйти чисто - сделать так, чтобы тебя считали мертвым.

***

Время текло мучительно медленно, иссушало душу.

Сначала Филипп сидел, уткнувшись в телевизор, но вместо того, чтобы смотреть его, делал звонки, с кем-то переписывался. Дана слышала и не слышала. Она как будто выпала из жизни.

Потом был еще один звонок. Входящий. После которого Филипп ушел, предупредив ее, чтобы заперлась в номере и заблокировала дверь.

- Никому не открывай и не выходи. Поняла? Жди, скоро будем.

И она снова ждала. Только этот виток ожидания было еще тяжелее перенести. Ее заливало холодом и все дрожало внутри. Где-то там, на грани сознания работал оставленный Филиппом телевизор. Чтобы не сойти с ума от нервов, она стала смотреть на экран. Показывали новости, экстренный выпуск.

Сначала Дана смотрела, и не могла понять.

Слушала и не слышала.

Отдельные слова иглами впивались в мозг. Взрыв... Пожар... Дети. Младшая группа.

Одного не хватает. Одного не хватает. Одного...

Толпа в сквере напротив интерната. Какие-то люди бежали, что-то выкрикивали. Дети! Вой сирен. А кадр перескакивал с толпы в сквере на толпу возле развороченного горящего здания. Одного из блоков интерната.

Это был так страшно. То, чего она все время боялась, настигало ее, раздавливало...

И вдруг она замерла, глядя на экран, словно окаменела. Знакомая высокая фигура, она бы с закрытыми глазами узнала его. Мужчина бросился в горящее здание, и почти сразу вслед за этим прогремел взрыв.

Женщина оглохла. У нее не получалось даже закричать. Вдохнуть не получалось.

Она вдруг поняла, что там произошло. В этом блоке погибли... ее мужчина и сын. Но отказывалась это осознавать. А время замедлилось, бесконечно растянулось.

Слишком жестоко со стороны судьбы было забрать у нее все и сохранить жизнь. Почему она жива до сих пор? Почему, Господи?

Дана всегда была собранной. Ставила себе цели и неуклонно шла к ним, как бы трудно это ни было. Теперь все разом перечеркнулось. Для чего ей жить?

У нее даже не будет могилы.

Это последняя мысль добила ее окончательно.

У нее даже не будет могилы, не будет даже возможности их оплакать. Не будет места, чтобы ее могли с ними рядом похоронить.

Резкий стук в дверь.

Дробный, условный. Она узнала его, но не отреагировала. Зачем?

Снова стук.

- Дана, открой!

Титов. Она встала, подошла к двери, прошептала:

- Уходи, Филипп. Уходи...

- Дана! Открой быстро.

- Уходи, Филипп. Нет смысла.

Секунда злого молчания за дверью, потом он буквально прошипел:

- Открывай, живы они!

- Что... что... что...? - повторяла она бессмысленно. Невозможно. Очень страшно было поверить.

Кинулась трясущимися руками открывать и убирать блокировавший дверную ручку стул.

- Да, да... я сейчас...

 Титов влетел в номер мгновенно, сейчас по нему трудно было сказать, что без ноги. Мужчина двигался стремительно. Сразу же выключил телевизор, а потом вихрем прошелся по номеру, уничтожая следы, какие могли бы остаться от них. Собрал пакет.

- Пошли!  

- Нет, - попятилась Дана. - Я буду ждать. Максим велел никуда не выходить, пока он не придет.

- Дана, не дури. У меня Сашка в машине.

Дана затрясла головой, нервно сглатывая, это было слишком.

- Что...?

- Не веришь? В окно выгляни, - зло выдавил Титов. - Быстро! Мальчишка в машине один.

Она сорвалась к окну номера бегом. Прямо перед входом в этот гадючник был припаркован внедорожник Филиппа. Она мельком взглянула, увидела беленькую детскую макушку - и все! Слезы застлали глаза.

- Уходим!

Женщина закивала, зажимая рот рукой, чтобы не разрыдаться, и пошла за ним.

***

Мимо гадски ухмылявшегося администратора надо было пройти так, что тот ничего не заподозрил. Филипп приобнял ее одной рукой пониже поясницы. Она сначала дернулась, потом опустила глаза в пол и залилась краской.

- Все нормально? - спросил напоследок администратор и сально ухмыльнулся, разглядывая ее.

Сейчас Дана готова была провалиться сквозь землю от стыда. Но хрен с ним! Главное сейчас было убраться отсюда. Уже когда вышли на улицу, Филипп убрал руку и коротко бросил:

- Прости.

- Ничего, - пробормотала она. - Ничего.

Потому что ничего не видела, кроме мальчика, беззвучно повторявшего:

- Мама. Мама.  

Несколько минут она вообще не могла говорить. Прижала к себе Сашку, и все. Спазм. Свело горло. Потом все-таки выдавила:

- А Максим? Как же Максим? Нам нельзя без него... Куда мы? Мы сейчас к нему?

Филипп в это время уже отъехал от гостиницы, и сосредоточенно вел машину, ныряя в городские переулки. Бросил на нее быстрый взгляд в зеркало заднего вида.

Как ей было объяснить, что там все сложно?

Что вмешался Пашнин, и ОБЗ взяло весь интернат в плотное кольцо. Что Макса они, может быть, увидят сегодня. Если повезет. И еще неизвестно, в каком состоянии он будет. Но судя по тому, что Пашнин сам назначил место встречи...

- Да, - проговорил Титов. - Мы сейчас к нему.

- Да, - кивнула она, сильнее прижимая к себе ребенка.

А он поразился, увидев, как разливается по лицу женщины умиротворение.