Глава 9

Альда вон Зальта давно не боялась трудных разговоров. Боялась она только трёх вещей: откровенной глупости людей, принимающих решения, чужой паники в большом деле и тех редких минут, когда собственное сердце вдруг начинало вести себя как плохо воспитанный служащий, решивший, что ему позволено вмешиваться в стратегию.

Сегодня как раз был такой день.

Она сидела на заднем сиденье лимузина и, глядя на бегущие за окном фасады, в который уже раз мысленно прокручивала предстоящую беседу. Все её варианты выглядели неприятно. Из той породы неприятностей, которые либо укрепляют конструкцию на годы вперёд, либо разносят её в дымящиеся обломки.

Кроме двух молчаливых теней охраны изображавших компаньонок, рядом сидела Гарла Эсгор — безупречно собранная, с папкой на коленях и лицом женщины, которую трудно удивить чем бы то ни было. Даже тем, что хозяйка велела ей подготовить проект соглашения для официальной любовницы будущего мужа.

— Вы всё ещё можете передумать, — негромко сказала она.

— Нет.

— Я обязана была это произнести.

— Я ценю.

Гарла помолчала.

— Тогда напомню: вы едете к любовнице собственного мужчины с предложением официально стать его походно-полевой женой. Даже по меркам столичного общества это звучит… бодро.

Альда усмехнулась.

— По меркам нашего общества половина домов держится на вещах, о которых не принято говорить даже лечащему психотерапевту.

— Да. Но обычно этим занимаются люди давно обменявшие свою совесть на строчки в графе доходы. А вы у нас молоды, умны и слишком красивы, чтобы позволять себе такую зрелую циничность без скандального эффекта.

— Меня вдохновляет твоя манера делать комплименты на тонкой грани оскорблений.

— Это не комплимент, госпожа. Это констатация степени волатильности капитализации.

Машина остановилась.

— Мы приехали, — сказала Гарла. — На всякий случай напоминаю. Я рядом, бумаги у меня, успокаивающее зелье тоже. Если разговор пойдёт тяжело, постарайтесь не убить собеседницу.

— Спасибо, Гарла. Твоя вера в меня трогательна.

— Моя вера в вас огромна, но вера в лёгкость этого разговора отсутствует полностью.

Дом, где жила и работала Лиара Гес, был не квартирой и не удобным уголком для секретаря, а большим столичным домом вполне соответствующим графскому титулу. Широкий фасад, высокие окна, тяжёлые двери, бесшумные слуги, правильно поставленная охрана. Всё здесь говорило о деньгах, вкусе и привычке к власти.

Впрочем, сам Ардор относился к такой роскоши с холодным безразличием человека, видевшего вещи подороже и пострашнее. Ему куда важнее не лепнина, а то, чтобы из окон просматривались подходы к дому, охрана не хлопала ушами, двери держали не только ветер, а кровать не скрипела как умирающий трактор.

И, если уж совсем честно, Альде это в нём нравилось.

Так же, как нравилось то, что при всей своей силе он не воспринимал женщин ни как имущество, ни как удобный аппарат сексуального назначения. Именно поэтому сегодняшний разговор и был необходим. Рядом с таким мужчиной однажды всё равно окажется женщина. Вопрос заключался только в одном: кто именно это будет. Чужая сука с хорошей фамилией и правильно вложенной в голову задачей или Лиара — уже живущая под его крышей, знающая ритм этого дома, его молчание, его ярость и цену его силы.

Альда окинула взглядом фасад, окна, посты охраны, лакеев у входа и поняла две вещи. Во-первых, Ардор давно вписал Лиару в свою ближнюю орбиту не только постелью, но и доверием. Во-вторых, разговор будет куда неприятнее, чем ей хотелось бы.

— Идём, — сказала она.

Лиара дверь не открывала — для этого в доме имелись слуги, — но вышла встречать их сама. Спустилась по широкой лестнице спокойно, с уверенностью человека, давно и прочно вписанного в ритм этого дома. Не хозяйка, но и не просто служащая, а секретарь в самом широком смысле слова.

Это чувствовалось сразу: по тому, как слуги едва заметно подстраивались под её движение, по тому, как охрана подтягивалась при её появлении, словно матрос на мостике при появлении капитана и по тому, как сам дом принимал её присутствие как нечто привычное.

На ней было тёмное платье хорошего кроя. Светлые волосы уложены просто, лицо спокойно, глаза внимательны.

— Леди вон Зальта. — Гес склонила голову в поклоне и присела чуть, согнув ноги в коленях. Вежливый поклон младшего — старшему. — Рада видеть вас в добром здравии. Прошу вас, пройти в малую гостиную.

— Благодарю.

— Досточтимая Эсгор, — Лиара поклонилась уже как равная. — Вижу вы верны себе, и всё также прекрасны и опасны.

— Сед Лиара, и я рада видеть вас в сиянии красоты и ума. — Гарла обозначила поклон, успев дать команду компаньонкам-охранницам чтобы остались внизу.

Они поднялись в малую гостиную — большую комнату с роскошным видом на сад вокруг дома, где уже ждал холодный солго в хрустальном графине, чашки и блюдца со сладостями. Лиара остановив жестом горничную, сама разлила его по чашкам и села напротив Альды, держа спину натянутой струной. Гарла устроилась чуть в стороне, сохраняя привычную роль молчаливого свидетеля с опасно хорошей памятью.

Несколько секунд в комнате стояла та особая тишина, когда две умные женщины уже всё поняли, но ещё дают друг другу возможность войти в разговор без удара с порога.

Первой заговорила Альда.

— Лиара. Предмет нашей беседы странен и дик, но всё же попытайтесь для начала выслушать меня и понять, прежде чем поднимать скандал. Я не умею делать такие беседы красивыми, поэтому скажу прямо. Мне нужна ваша верность.

— И в каком качестве вы пришли? Как женщина? Как наследница дома Зальт? Как будущая жена? Или как человек, решивший проверить, насколько прочно я стою на ногах в этом доме?

— Как всё это сразу.

Лиара кивнула.

— Тогда и я отвечу прямо. Если вы пришли требовать, чтобы я исчезла, это можно устроить без сцен. Я не собираюсь превращать жизнь господина графа в дешёвую мелодраму. Он мне слишком дорог для такого скотства.

Альда покачала головой.

— Нет. Если бы я хотела, чтобы вы исчезли, я бы не летела сюда сама. Для таких вопросов существуют деньги, люди и куда менее утомительные механизмы.

— Честно.

— Я стараюсь.

Лиара посмотрела на неё прямо.

— Тогда чего вы хотите?

Альда выдохнула.

— Я хочу, чтобы вы остались рядом с Ардором. Официально. Не как секретарь, с которой у графа что-то есть и не как временная слабость. Не удобной тенью, а как признанная любовница моего будущего мужа.

Чашка в руке Лиары всё же стукнула о блюдце.

— Простите, — очень ровно произнесла она. — Я правильно поняла, что будущая жена господина графа только что приехала в его дом и предложила его секретарю официально стать любовницей этого самого графа?

— Да, — ответила Альда. — Именно это я и сделала.

— Поразительно.

— Не спорю.

— И вы не видите в этом ничего странного?

— Вижу. Но я предупреждала что разговор будет странным и диким.

Лиара несколько секунд смотрела на неё.

— А вот теперь я начинаю понимать, почему он вас любит.

— Надеюсь, не только поэтому.

— Нет, разумеется. Иначе это было бы совсем печально.

Гарла позволила себе едва заметную улыбку.

— Я начинаю опасаться, что этот разговор переживут не все мои представления о приличиях.

— Ваши представления, досточтимая Эсгор, — отозвалась Лиара, — судя по вашему лицу, умерли ещё на стадии подгузников и пелёнок.

— Умерли, — невозмутимо согласилась Гарла. — Но похоронены достойно и очень глубоко.

Альда подалась вперёд.

— Я не шучу, Лиара. Вы нужны ему. Не только как секретарь. Вы встроены в его жизнь так глубоко, что делать вид, будто это случайная и временная связь, значит держать всех нас за идиотов.

Лиара помолчала.

— Допустим, я вам верю. Но вы понимаете, как это выглядит? Я живу в его доме, веду его переписку, знаю, когда он не спал двое суток и почему в такие дни ему лучше сначала дать поесть, а уже потом новости, а все утехи вообще с утра. И вот в эту конфигурацию входит будущая жена и предлагает мне официальный статус. Простите, но это либо высшая степень доверия, либо невероятно казуистическая форма контроля.

— Как и всё стоящее в жизни, — ответила Альда, — это и то, и другое и третье.

Гарла открыла папку.

— Раз уж вопрос контроля прозвучал, я предпочту обозначить границы. Госпожа Альда не предлагает вам милость из настроения. Она предлагает положение. А положение в нашем мире либо описано бумагами, либо однажды превращается в фикцию.

— Иначе говоря, — криво усмехнулась Лиара, — если уж ложиться в столь кривую постель, то лучше с грамотно составленным контрактом.

— Что именно вы предлагаете?

— Гарантии прежде всего. Отдельный счёт, личное имущество, защищённый договором штат, право жить либо здесь, либо в отдельной городской резиденции, которая уже приобретена и правовой иммунитет от попыток представить вас прислугой с расширенными обязанностями, что выразится в даровании вам потомственного дворянства. Когда от господина графа у вас родятся дети, они будут признаны детьми графского дома Трагор — Увир.

Лиара будто окаменела.

— Я правильно вас поняла?

Теперь ответила сама Альда:

— Я не собираюсь создавать рядом с собой полутень. Если уж мы делаем это, то честно. Дети Ардора — его дети. Не важно, от кого они рождены. Я не допущу, чтобы мальчик или девочка с его глазами жили в стыдливом бесправии.

После долгой паузы Лиара тихо спросила:

— Вы это с ним обсуждали?

— Нет.

— То есть вы заранее пообещали за мужчину, который об этом пока даже не знает?

— Во-первых сделать это в моей власти. А во-вторых я не делю его, — устало ответила Альда. — Я пытаюсь вывести его из пространства неопределённости.

Лиара встала и отошла к окну.

— Вы понимаете, что я всю жизнь очень хорошо знала своё место? Женская школа в рабочем районе, но от природы хороший ум, а значит много работы. Я умею вести дом, работать с людьми, письмами и шумными соседями. Но я никогда не жила с расчётом, что однажды ко мне придёт герцогская дочь и скажет: «Останьтесь в жизни моего мужчины. Я готова закрепить это юридически».

— Я понимаю.

— Нет, боюсь, не до конца. Для вас это часть большого конструирования мира. Для меня — как если бы лестница, по которой ты привыкла ходить, вдруг резко задирается вверх.

Альда встала тоже.

— Лиара. Я не предлагаю вам милостыню и не собираюсь покупать ваше согласие. Я пришла потому, что вижу вас. Вижу, что вы уже здесь. Вижу, что он вам доверяет. Вижу, как этот дом под вас перестроился. И да, мне неприятно, но я не дура. А ревность без ума — это просто способ разрушить жизнь себе и своему мужчине.

Лиара медленно выдохнула.

— Вот теперь мне хочется вас обнять. Что, согласитесь, для текущей темы уже почти непристойно.

— Не-не, это всё только после подписания, — сухо сказала Гарла.

Обе невольно фыркнули, и это чуть сняло тяжесть.

Лиара снова села.

— Хорошо. Тогда мои условия. Всё то что вы объявили плюс защита моих детей от ваших. Я знаю, как это бывает. — Она помолчала. — Я не хочу быть запасной. Ни в его жизни, ни в вашей конструкции. Младшей — да. Но не резервом и не сменным узлом.

Комната замерла.

Альда ответила не сразу.

— Вы не будете запасной. Вы будете второй важной женщиной его дома. Это трудно, болезненно и многим покажется извращением. Но я предпочту такую правду лжи, в которой вы вроде бы никто, а на деле сидите в самом сердце его жизни.

Лиара прикрыла глаза.

— Хорошо. Тогда последний вопрос. Вы его любите настолько сильно, что готовы делить?

Альда посмотрела ей прямо в глаза.

— Нет. Я люблю его настолько сильно, что готова не врать себе о природе человека, власти, мужской службы и одиночества. Делить я не готова до сих пор. Я просто предпочитаю неприятную правду — приятной лжи.

После долгой паузы Гарла сухо сказала:

— В таком случае предлагаю вам, перейти к практике, что начнётся, когда вы сядете в один воздухолёт, прилетите в Улангар и объявите все ваши договоренности господину графу.

— То есть вы уже всё решили? — Удивилась Лиара.

— Нет, — ответила Альда. — Решит он. Но говорить с ним об этом письмом или по телефону, я не намерена.

Лиара откинулась назад и рассмеялась.

— Нет, вы обе меня когда-нибудь доконаете.

— Надеюсь, не сегодня, — сказала Альда. — Сегодня у нас много дел. Нужно собрать вас и не как секретаря, а как будущую невесту господина графа. Официальная причина полёта и нашего визита — переговоры по Канралу, который следовало передать в доверительное управление, чтобы снять конфликт интересов.

Лиара долго молчала, а потом встала и протянула руку.

— Я лечу. Но при одном условии. Если господин граф после нашего появления не убьёт вас взглядом, а меня — молчанием, вы лично нальёте мне чего-нибудь крепче солго.

— Согласна.

— А мне? — спросила Гарла.

— А вам, досточтимая Эсгор, — сказала Лиара, — мы нальём двойное. Потому что именно вы превратили весь этот бред в последовательность решений.

К вечеру дом жил в режиме отлаженной военной кампании, замаскированной под деловую поездку. Слуги носили кофры, юристы спорили, Гарла проверяла багаж с видом надзирателя женской тюрьмы, выкидывая всё что, по её мнению, не отвечало её представлению о том, как должна быть одета вторая жена. Но к моменту, когда на просторную лужайку перед домом зашёл на посадку огромный воздушный корабль, всё было собрано.

В воздухолёте дома Зальт пахло кожей, деревом, солго и бумагами. Юристы заняли правый боковой отсек и мгновенно распались на две фракции. Мастер Торис сидел отдельно, как хирург перед знакомой тяжёлой операцией, медитируя на сборник речей знаменитого адвоката древности Игн Соро, а Альда, Лиара и Гарла устроились в носовом салоне.

Несколько минут после взлёта все молчали.

Потом Лиара спросила:

— Когда вы всё это придумали?

— Не всё сразу. — Альда усмехнулась. — Мысль появилась давно, оформилась недавно. А окончательно меня убедил отец.

— Господин вон Зальт знает, что вы летите устраивать официальную любовницу своему будущему мужу?

— Да.

— И как он это воспринял?

— Как обычно. Задал несколько неприятно точных вопросов, признал, что конструкция жизнеспособна, и велел не дурить ни себе, ни людям голову ложной благонравностью.

— А вы вообще уверены, что Ардор нас не убьёт? — осторожно спросила Лиара.

— Нет, — честно ответила Альда.

— Очень обнадёживает.

— Убивать не будет, — поправила Гарла. — Но может послать нахрен.

Общая беда сближает и постепенно разговор стал ещё более откровенным и Альда призналась, что боится, что он решит, будто она устраивает его жизнь как личный прокт, что Лиара почувствует себя униженной; что всё это, такое разумное на бумаге, в живом разговоре окажется чудовищной глупостью.

Лиара на это ответила, что боится другого, что он будет слишком благородным и откажется не потому, что не хочет её рядом, а потому, что пожалеет их обеих.

— Значит, придётся говорить так, чтобы ему некуда было уйти в благородную глупость, — сказала Альда.

— Прекрасно, — заметила Гарла. — Теперь вы обе звучите как заговорщицы, готовящие покушение на совесть графа.

Когда до Улангара оставалось меньше получаса, мастер Торис подошёл с последним уточнением:

— Личный вопрос входит в официальный переговорный пакет сразу или после подписания бумаг?

— После, — твёрдо сказала Альда.

— Разумно, — кивнул Торис. — Потому что если до, то промышленная часть может оказаться эмоционально окрашенной.

За окнами показался Улангар — жёсткий, деловой, собранный город — столица Северного Края. Лиара почувствовала, как сердце начинает биться тяжело, и сильно вцепилась руками в скобы рядом с иллюминатором.

Там, внизу, был Ардор, живой, настоящий и очень своенравный.

— Последний шанс сбежать, — тихо сказала Гарла.

— Куда?

— В грузовой отсек и затаится между топливными баками. Он искать не станет, но это испортит общее впечатление.

Альда протянула руку и положила свою руку поверх руки Лиары.

— Не дрожи.

— Я не дрожу.

— Врёшь.

— Немного.

— Я тоже.

Ардор стоял у машины в полевой форме, без всякой показной нарядности, и именно потому смотрелся опаснее любого парадного генерала. Высокий, собранный, спокойный.

Он увидел Альду — и в лице его сразу потеплело. Потом заметил Гарлу, юристов, кейсы с бумагами и только после этого — Лиару.

Вот тут в его глазах проскочило именно то, чего Лиара и боялась. Не злость и не удивление, а быстрая, очень напряжённая работа мысли. Но вежливость никто не отменял, и он подошёл, учтиво поклонившись.

— Леди вон Зальта. Я рад вас приветствовать на Севере. Хотя, судя по числу сопровождающих лиц задумали вы что-то недоброе.

— Я привезла тебе не войну. Только юристов и себя.

— Это очень опасная смесь. — Поздоровавшись с остальными, он перевёл взгляд на Лиару. — Лиара. Рад вас видеть.

— Добрый день, господин граф.

— Надеюсь, он действительно добрый.

— Пока да.

Небольшой, но отлично оборудованный кабинет на территории филиала концерна Зальт, предложила Альда, и Ардор согласился, не видя причин для отказа.

Торис изложил суть: Канрал слишком тесно связан с личными интересами Ардора, военными контрактами и его службой. Формально ничего страшного, но для чужих толкований и аппаратной дряни — прекрасная почва.

— То есть пока меня ещё не обвинили в том, что я лично клепаю воздухолёты между строевыми занятиями, но есть риск, что однажды какой-нибудь идиот попробует?

— Примерно так.

Дальше пошли бумаги. Ардор прочёл их быстро и почти сразу нашёл слабые места.

— «Любые кадровые, производственные и финансовые решения». Слово «любые» убираем. «Общий вектор» — мусор. После таких слов нормальный человек обычно просыпается уже без собственности.

Через час основные моменты согласовали. Канрал оставался собственностью Ардора в размере пятидесяти одного процента акций, учитывая вложенные в его реконструкцию триста миллионов от концерна Зальт, и кадровое усиление, оценить которое вообще невозможно, но оперативное управление уходило в траст, а ключевые решения шли через согласование с Советом Концерна.

Но в одном месте Ардор остановился.

— «С учётом будущих семейных изменений в положении собственника». Нет. Этого тут не будет.

В комнате стало тише.

— Почему? — спросил Торис.

— Потому что завод — это завод. А мои будущие семейные изменения не должны фигурировать в промышленном контракте как отдельный фактор риска. Иначе потом любой желающий прицепится не к производству, а к личной жизни. А у меня, как я подозреваю, она и без того обещает стать достаточно утомительной.

Эту фразу он произнёс слишком спокойно. И Альда, и Лиара одинаково поняли: да, он всё видит.

Когда переговоры завершились, Ардор отпустил юристов и остался с Альдой, Лиарой и Гарлой.

Он не сел, а продолжал стоять у окна.

— Ну что ж, — сказал он. — Канрал вы у меня, можно сказать, временно отжали приличным способом. Теперь, переходим ко второму акту. — Он прошёлся вдоль стола. — Ты, Альда, не таскаешь за собой лишних людей без причины. Гарла явно в курсе, а Лиара судя по виноватому виду, прилетела сюда не просто как мой секретарь. Значит, вы втроём уже что-то решили. И вот теперь у меня только один вопрос. Вы собираетесь меня женить, убить или удивить так, что я сам попрошу о первом или втором?

Альда шагнула к нему.

— Третье.

Он долго смотрел ей в лицо. Потом перевёл взгляд на Лиару.

Альда сказала тихо, но твёрдо:

— Мы приехали говорить о том, чтобы Лиара осталась рядом с тобой официально. Не в тени. Не случайно. Не как служебная тайна между домом и постелью. А как признанная часть твоей жизни.

— Вы обе сейчас серьёзно? — очень тихо спросил он.

— К моей печали да, — ответила Лиара.

Он закрыл глаза ладонью, потом убрал руку и посмотрел на Гарлу.

— А ты, стало быть, всё это оформляла?

— В рабочем порядке, господин граф.

— Боги. Меня окружают страшные женщины.

— Ну хоть сейчас заметил, — сухо сказала Альда.

Он сел, подумал, и повернулся к Альде, справедливо считая её зачинщиком всего.

— Зачем?

— Потому что я тебя люблю. Потому что не могу быть рядом всегда. Моё рабочее место в столице, а твоё везде где стреляют, и Марсана в этом смысле очень редкое место для военных действий. А ещё потому что вокруг тебя будут работать — через светских блядей, слухи, слабость и усталость. И я не хочу однажды узнать, что рядом с тобой окажется очень красивая дрянь с прописанной кем-то задачей. А если с тобой всё равно должна быть женщина, я предпочту, чтобы это была Лиара.

Лиара тоже не стала врать.

— Потому что ты мне нужен. Потому что я уже здесь — в твоём доме, в твоих днях, в твоей работе, в твоих ночах. Делать вид, будто всё это случайность, уже смешно. И ещё потому, что после разговора с Альдой я поняла, что если сейчас сбегу, то всю жизнь буду ненавидеть себя за трусость.

Ардор встал, подошёл к окну, постоял спиной к ним и спросил.

— Альда. Тебе это больно?

— Да, — сказала она. — Очень.

— Тогда зачем ты, чёрт возьми, делаешь это?

— Потому что ещё больнее будет потерять тебя по глупости. Ты живой, Ардор. И я люблю тебя живого. Не витринного. И то, что я предлагаю, это часть нашей будущей крепости.

Потом он спросил то же самое у Лиары.

— Больно. И унизительно. И страшно. Но, к сожалению, для приличий, я люблю тебя сильнее, чем правила хорошего тона.

Он хмыкнул.

— Вот это уже похоже на мой любимый тип правды. Отвратительный на вид, но крепкий. — И вот теперь, — когда обе выложили мне сердце на стол, а я в ответ вынужден признать, что люблю вас обеих, мы подходим к главному. Если мы на это идём то идём честно. Втроём. Без лжи, без игр и без права потом делать вид, будто кто-то ничего не знал.

— Хорошо.

— Не хорошо, — возразил Ардор. — Тяжело. Но правильно.

— И что теперь? — спросила Лиара.

— Теперь мы не делаем из этого тайный цирк, но и не бежим с трубами на площадь. Сначала — дом. Порядок. Бумаги. Границы. Потом уже всё остальное.

Потом он посмотрел на неё и добавил:

— И теперь ты перестанешь смотреть на меня так, будто я вот-вот исчезну, как только за Альдой закроется дверь.

Лиара вспыхнула.

— Я так не смотрю.

— Врёшь.

Альда тихо спросила:

— А мне что теперь делать?

Он подошёл к ней, взял за руку.

— Для начала перестать держать лицо так, будто тебя сейчас поведут на расстрел с оркестром. Потом — поесть. Потом — отдохнуть. Потому что сегодня ты сделала больше, чем я вообще вправе был от тебя ждать.

Вот тут Альда дрогнула по-настоящему.

— Я боялась, что ты меня возненавидишь.

— Я сейчас, скорее, восхищён до лёгкого ужаса. Это совсем не одно и то же.

Гарла, решив, что мир всё же нуждается в возвращении к делам, негромко заметила:

— Раз уж все основные боевые действия на сегодня временно завершены, позволю себе напомнить, что у нас ещё есть чистовой пакет по Канралу, распоряжения по дому и три человека в коридоре, сгорающие от любопытства, но пока делающие вид, что воспитаны.

Ардор посмотрел на неё через плечо.

— Гарла.

— Да, господин граф?

— Ты невозможна.

— Зато незаменима.

Лиара, окончательно приходя в себя, спросила:

— Кто именно будет сообщать в доме, что я теперь не просто секретарь?

Ардор на секунду задумался.

— Думаю, дом уже сам всё понял, но для формальности скажу я.

— Великолепно. Значит, мне ещё предстоит пережить взгляд старшего дворецкого.

— С этого момента его взгляд будет отличаться повышенной почтительностью.

И тут засмеялись уже все.

Он посмотрел на них обеих — Альду и Лиару — и понял, что впереди их ждёт ещё много сложностей, ревности, боли, смешных ссор и неудобных объяснений.

Но это будет их собственный порядок, не навязанный никем, а принятый ими.

— Так, — сказал он наконец уже почти деловым тоном. — Сейчас обед. Потом бумаги. Потом вы обе отдыхаете. Гарла — тоже. А вечером я хочу поговорить с каждой отдельно.

— Со мной первой, — тут же сказала Альда.

— Почему это? — вскинулась Лиара.

— Потому что я прилетела устраивать тебе жизнь и имею моральное право на приоритет.

Лиара набрала воздух, но неожиданно улыбнулась.

— Ладно старшая. Он твой.