Глава 16

Сердце сначала обмирает, а потом скачет как ненормальное.

Чтоб ты провалился, Плехов! И откуда только взялся на мою голову? Жил себе спокойно двадцать лет. Что сейчас случилось?

И что мне делать? Уехать из города? Так Олег Иванович как клещ вцепится и не отпустит. Везде найдет. Ресурса ему сейчас хватит.

Только зачем? И так все ясно. Олег изменил мне с Оксаной. Старший мальчик сильно на отца похож. Какие еще нужны доказательства? Поэтому все разговоры в стиле «меня подставили» — только разговоры.

Старая боль прорастает сквозь тело и снова не дает дышать.

Как ты мог, Олег? Почему?

Смотрю на высокого статного мужчину, стоящего на террасе напротив, и только теперь замечаю Лешу и Мишу. Мальчишки, как зайчики, сидят на лавочке, крутят в руках игрушки-трансформеры и о чем-то тихо переговариваются.

А Олег и не думает уходить. Стоит как истукан и пожирает меня глазами.

«Ладно, тогда уйду я», — выдыхаю раздраженно. Развернувшись, фурией влетаю в небольшой кабинет, выходящий огромным арочным окном на парк и фонтан.

— Что случилось? Леша идет? — отвлекается от айфона Лёня.

— Там Плехов, — только и могу вымолвить. Ни двинуться не могу, ни рукой шевельнуть. Просто стою как пугало огородное и глазами хлопаю.

— Твою ж мать, где? — Лёня поднимается с мягкого дивана. Обнимает меня за плечи, помогает сесть. Даже бутылку с «Боржоми» открывает. Наливает мне в стакан газированную воду.

Делаю глоток. Пузырьки жалят горло, будто мелкие муравьи. Откидываюсь на спинку кресла и во все глаза смотрю на Акулу.

— Что будем делать?

— Ничего, — пожимает он плечами, заставляя серый пиджак от Армани ходить ходуном. — Сейчас съедим десерт, — кивает он на принесенный официантом шоколадный фондан, — расплатимся и поедем, Лена, — говорит спокойно и строго, будто на лекции.

— А Плехов? Он следит за мной, что ли? — только и могу вымолвить. Как маленькая дурочка, честное слово.

— Это случайность, ты же понимаешь. Он тут по своим делам, — тихо убеждает меня Касаткин. Гладит по руке, как в прежние времена.

Любовное наваждение исчезло, как только я забеременела. Поэтому сейчас нас связывают только дружба и общий бизнес.

Лёне как чиновнику нельзя заниматься коммерческой деятельностью. И инвестировать никуда нельзя. Поэтому весь бизнес записан на меня, а деньги там крутятся общие. Семьдесят процентов мои, тридцать — Касаткина. Плюс все административные заморочки на нем.

— Мне бы дивиденды вывести, — Лёня садится в кресло напротив. Берет мои руки в свои.

— Я скажу главному бухгалтеру. Сумму мне напиши, — блею как коза. Понимаю, что Касаткин пытается меня отвлечь. Заставить спорить, возражать. Ну кто до закрытия финансового года выбирает прибыль?

Но мне сейчас все равно. Сердце колотится, уши заложило, а спина покрылась холодным потом.

И все из-за Плехова!

— Что, собственно, произошло? Почему этот тип только сейчас решил объявиться? — напыщенно спрашивает Лёня. Задирает подбородок и нос с горбинкой. Еще бы щеки надул для важности.

— Демин говорит, его жена помирать вздумала. В чем-то там призналась. Вот Олег ко мне и прискакал.

— В чем? Я тебя умоляю, — морщит нос Лёня. — Так не бывает, двадцать лет забвения, а потом как черт из дупла.

— Не знаю я, — огрызаюсь нервно. И честно говоря, понятия не имею, что делать дальше. Как избавиться от назойливого внимания Плехова?

Нервирует он меня. Дергаюсь, когда его вижу, и дрожу, как последняя идиотка. В таком состоянии работать невозможно.

— Он идет сюда, — кивает на распахнутую дверь Лёня.

На одну секунду обращаюсь в слух. Шагов на лестнице не слышно. Значит, Олег идет мимо детской площадки.

— Поцелуй меня, — порывисто прошу Акулу.

— Ты уверена? — поднимается он. Нависает над моим креслом. Впивается в рот злым поцелуем. А я, как в старые времена, обнимаю его одной рукой за шею.

А сама слушаю, как по лестнице топочет Олег. Пять тяжелых шагов вверх. Пауза. Охренел. Застыл в дверях. И пошел вниз, грузно впечатывая ботинки в хлипкие ступеньки.

— Миша, иди обедать, — рявкает где-то внизу.

— Фу-ух! — отпускаю край Лёниного пиджака. Выставляю между нами локоть. — Это было крышесносно, — смеясь, откидываюсь в кресле. Болтаю ногой и чувствую себя победителем. — Надеюсь, теперь он от меня отстанет!

— Сомневаюсь. Такие люди от одного поцелуя с дистанции не сходят, — скупо улыбается мне Касаткин. Возвращается на диван, задумчиво смотрит в окно и выдает хрипло. — Выходи за меня замуж, Лена.

— Ты думаешь, это обязательно? — спрашиваю скептически.

— Наше маленькое шоу даст только кратковременный эффект, — усмехается криво Касаткин. — Я краем глаза заметил выражение его лица… Он не обалдел, Лена, он разозлился.

— Какая разница? — стою на своем. Замуж за Акулу я точно не собираюсь.

Придвигаю вбежавшему Леше тарелку с десертом и строго смотрю на часы.

— Ешь, сыночек, и домой поедем. Уроки надо делать.

Лешик ест торопливо и с набитым ртом рассказывает, как встретил Мишу. Как они играли, и можно ли будет пригласить его к нам.

«Нет! Ни за что!» — за малым не кричу от отчаяния. А вслух выдыхаю спокойно.

— Я не против. А как Мишина мама? Она его к нам отпустит?

— Не знаю! — уплетает фондан Алексей. — Она в больнице. А Миша живет теперь с папой. Он у него добрый. Разрешит.

Вот только этого мне и не хватало!