Глава 4

— Слышь, Гусь, — зовет меня по позывному Демин. Старая привычка. Не вытравишь.

Поднимаю на него усталый взгляд.

— Она жива? — спрашиваю с надеждой. Оглядываю приемный покой шалым взглядом. Сколько я тут просидел? Часа три, не меньше. Все о Лене думал, а надо было за Оксану молиться.

— Да, все хорошо, — кивает знаменитый на всю округу хирург. — Угрозы жизни нет. Состояние стабильное.

— Спасибо, брат, — киваю устало. Голова раскалывается от бессонной ночи и Оксанкиных признаний.

Почему я сразу ничего не проверил? В душе поднимается та самая темная муть, колыхавшаяся годами. Да я тогда чуть не сдох от отчаяния. Топил горе в водочке, уезжал куда подальше из дома. А когда сын родился, попросил сделать экспертизу. И все сошлось. Девяносто девять процентов.

— Кончай пить, — рыкнул тогда отец. — Скоро до чертей допьешься. Забудешь, как тебя звать. Вон, ребенка заделал в беспамятстве. Стыдоба-то какая!

И я бросил. Да еще себя винил несколько лет.

— Только это… Гусь, — тревожно смотрит на меня Демин. — Скоропомощное мы все сделали. Залатали. Но там вырисовывается проблема с нижним этажом. Тоже требуется операция. И как можно скорее…

— С нижним? — переспрашиваю тупо. Не сразу понимаю, что речь идет о гинекологии.

— Если надо, делайте, — пожимаю плечами. — А я — домой, — киваю на Сашку, спящего на кушетке. — Дома еще один шкет. Надо заехать на квартиру к Оксане. Тещу успокоить. С мелким поговорить.

— У нас тут нет специалиста должного уровня. Это мы костоправы хреновы. А там работа ювелирная. Нужен профи.

— Вызывайте, — киваю я. — Все оплачу. Лишь бы поднять Оксану на ноги.

— Тебе лучше самому подъехать к доктору, Гусь, — мотает головой Демин. Лезет в карман за бумажкой. — Я тут написал…

Беру листок. Читаю. И за малым не бью с размаху кулаком по стене.

Валдаева Елена Васильевна.

— Тут адрес клиники и телефон. Скажешь, что от меня. Только она нужна. Соберет тебе жену. Будет как новенькая. Другие просто все на хрен вырежут. Понял?

— Ну да, — роняю хмуро. — А к Оксане сейчас можно? — брякаю как дурак.

— Нет. Под наркозом еще. Потом отходить будет. Нянечку к ней приставил, — добавляет поспешно Денис.

— А-а, точно. Сколько я должен? Сейчас на карту закину, — выхожу из ступора. Плачу за операцию, за сиделку. Вызываю водителя и тормошу сына.

— Саш, вставай. Все закончилось.

— Умерла она? — в ужасе смотрит на меня сын. — Мама…

— Да жива. Жива, — спохватываюсь я. Совсем дураком стал. Прижимаю к себе Сашкину голову и повторяю как заведенный. — Жива твоя мама. Спит. Днем приедем к ней.

И сын, молодой бычок, крепкий и характерный, вздрагивает у меня на плече и вздыхает как маленький.

— Слава богу! Я всю ночь молился, пап. А ты?

— Ну и я, — бросаю поспешно. Вру безбожно. Ну не должны дети знать, какие черти колобродят в душах родителей. — Едем. Вон Юра уже за нами приехал, — киваю на служебную тачку, тормозящую прямо около крыльца. Свою потом заберу.

— Да, конечно, — подхватывается следом Сашка. В машине едем молча. Вместе с сыном нехотя поднимаюсь в квартиру. Успокаиваю заплаканную тещу.

— Все хорошо, мать. Жить будет. А там поставим на ноги.

Пью слабый кофеек, заваренный тещей. Такую муть варит только она. Ем сырники и наблюдаю, как на кухню выползает заспанный Мишка. Мой младшенький.

Тычется стриженой башкой мне в ключицу и подвывает как щенок.

— Папа, а мама не умрет?

Гневно зыркаю на тещу. Какого хера ребенку сказала? И снова утешаю. Глажу по спине, объясняю. Сашка приходит. Обнимает меня с другого бока. Так и сидим, не в силах разлепиться. Словно друг от друга силы черпаем. Я, конечно, за своих пацанов любого порву. Все что могу, им дам. Но и сам рядом с ними душой молодею.

Может, тогда и не сдох от безнадеги из-за Сашки. Как посмотрел на него в роддоме, в сердце что-то щелкнуло. Ну как такого бросишь? Его воспитать надо. В люди вывести. Оксанке только восемнадцать исполнилось. Сама бы точно не справилась. Малолетка дурная.

— Ладно, — веду плечами, прекращая нытье и стоны. — Миша, собирайся. Отвезу тебя в школу. Саня, тебя в универ тоже могу закинуть. Только быстро.

А сам смотрю на часы. Детей развезу, и сразу к Лене. Сердце ухает, и все внутри обрывается. Сколько мы с ней не виделись? Как еще встретит?

Очкую, как зеленый салажонок. Но делать нечего. Как сама судьба в нашу жизнь вмешивается. Сначала развела в разные стороны, а теперь сводит.

— Если бы не ты, ничего бы не случилось, — вздыхает теща, когда сыновья разбегаются по комнатам.

— Замолчи, мать. И без тебя тошно, — бросаю сквозь зубы. А сам вбиваю в контакты Ленкин телефон. Открываю мессенджер. Пишу сообщение и стираю. Не могу я вот так с ноги к ней заявиться. Мне глаза ее видеть нужно.

— Вот если бы ты не гулял, как кот подзаборный, — выговаривает мне теща полушепотом. Но я ее обрываю резко.

— Оксана знала, на что подписывалась.

— Ты о чем? — охает та. И в глазах проскальзывает страх. Значит, и старая карга при делах. Прикольно.

— Ну, я понял, — встаю из-за стола. — Значит так, мама дорогая, — роняю с издевкой. — Давай-ка, шуруй или к дочери в больницу, помогай выхаживать, или по месту прописки. А парни пока у меня поживут.

— Ой, Олежек, миленький, — начинает юлить теща. Выносить утки за дочерью ей облом, а тут она на все готовом. — Прости, если не в свое дело влезла…

— Ладно, проехали, — морщусь, как от боли. И всю дорогу до клиники думаю. Если бы мы тогда с Леной поженились, я ей, уверен, не изменял бы. А так… Перед Оксаной у меня точно никаких обязательств не было.

Около больших кованых ворот машина тормозит. Водитель Юра лезет за ксивой, позволяющей мне заехать на любую территорию в области.

— Погоди, — останавливаю его. Не хочу заранее палиться. Лучше пешком сто метров пройти. В тонких кожаных мокасинах, обутых на босу ногу, пру по мокрому асфальту. Старательно обхожу лужи. И войдя в светлое здание, сразу подхожу к регистратору.

— Как я могу увидеть Елену Васильевну? — интересуюсь у молоденькой смешливой девчонки совершенно спокойно.

— А по какому вопросу? Как вас представить? — мгновенно тушуется она.

— Скажите, Олег приехал. И вопрос у меня к ней очень срочный.

— Олег? — уточняет девица и смотрит на меня как на дурака. Ну, кто же так представляется, дядя?

— Олег, — давлю взглядом. Ленка поймет. Остальным без надобности.

— Хорошо, — снисходительно бросает регистраторша. — Одну минутку.

Прячется под стойкой. Кому-то звонит. Что-то шепчет. Не могу разобрать ни слова. А потом поднимает голову.

— Елена Васильевна примет вас. Сейчас я пропуск выпишу, — заявляет строго. — Слева по коридору третья дверь направо.

— Хорошо, спасибо, — беру бумажку с затейливым куар-кодом. Разглядываю замысловатый бланк и чуть не ляпаю вслух.

Ути-пути, какие мы важные. Подхожу к белой металлопластиковой двери с прицепленной табличкой «Главный врач» и забываю дышать.