Глава 50

— Что? — роняю спокойно. А в душе все переворачивается от безысходности.

— Ты не держи на меня зла. Ладно? — усаживается напротив Катерина. — В той старой истории никто не виноват. Ни Валера, ни Альберт. А я уж тем более.

— В каком смысле? — смотрю обалдело. — Ваши родственники увели у меня будущую жену. И никто не виноват?

— Это была случайность, и Альберт ей воспользовался. Аленка нам как богом была послана.

— В смысле, случайность? — давлю взглядом. — Нормальный поворот. И боженьку приплели. Ага.

— Мы подобрали ее на дороге. Зимним вечером. Уже смеркалось. Я попросила Сэма остановить машину. Жалко девчонку стало. Замерзла бы на трассе, или бы отморозкам досталась. И в том, и в другом варианте сгинула бы она.

— Да ну? — чешу затылок.

— Ну да, — фыркает возмущенно Катерина. — И вот думай, Олег Иванович, какого лешего молодая красивая девочка, невеста твоя, одна на трассе с сумочкой в потемках стояла? Где ты недоглядел? Может, поленился отвезти в город? Или не хватило силенок отговорить ее самой ехать? Вспоминай, Олежка. Вспоминай, — припечатывает меня сердитым взглядом Катерина.

И только сейчас до меня доходит.

Были какие-то праздники. Все уже садились за стол, а Лене вдруг приспичило в город ехать. А я отказался ее везти. Да еще и жахнул с Андрюхой и дядей Васей по рюмке самогонки. Дурак. Надо было отвезти. Или к себе привязать. Да кто же знал тогда, что автобус поломается дорогой? Что все нормальные люди вернутся обратно в Вербное. А моя коза останется на трассе ловить попутку до города. Вот с чего все началось. А мы не придали этому значения. Ни я, ни Лена. Или она…

«Да к чему теперь рассуждать!» — даже не пытаюсь поймать мысль за хвост.

В коридоре хлопает дверь санузла, и меня подрывает с места.

— Ну что? — делаю шаг к любимой.

— Две полоски! — с недовольным видом вручает мне тест Лена. — Плехов, вот ты кабан, — фыркает сквозь слезы. Голос предательски дрожит. А взглядом спалить может.

Всматриваюсь в две тонкие розовые линии, словно перечерчивающие узкий листок картона. И с ума схожу от радости и беспокойства.

— Да ну. Все нормально, Леночка. Воспитаем, — обнимаю, зацеловываю любимую девочку. — Ну? — всматриваюсь в лицо. И четко просекаю тот момент, когда жена расслабляется в моих объятиях и улыбается, смаргивая слезы.

— Тебе легко говорить, — не сдается и хнычет она как маленькая. — Я уже старая. Я уже отстрелялась.

— Ты старая? — уговариваю на ушко. Целую в дрожащие губы. Утираю мокрые от слез щеки и уверяю хрипло. — Не смеши. Ты самая молодая и красивая. Выбор губернатора, так сказать. И Катя с нами. Лен, ну справимся, — шепчу и сам не понимаю.

Неужели она не хочет? Обломайся, Плехов. Обломайся.

— Вот и я говорю, — вступает в разговор Катерина. — Где пять, там и шесть.

— Да, нам бы девочку надо, Лен. Для ровного счета, — улыбаюсь я. — Я тебя на руках носить буду.

— Ты и так носишь, — фыркает она и поворачивается к Кате. — Я так понимаю, вы помирились? — окидывает нас внимательным взглядом.

— Да мы и не ссорились, — пожимает плечами Катя. А я делаю вид, что вообще не при делах. Чувствую себя пришибленным и абсолютно счастливым.

Только бы не заорать во все горло, не разбудить старших.

— Мама, я пить хочу, — слышится сзади тоненький голосок сына. — Папа… — вздыхает, подходя к нам с Леной. Обнимает обоих за ноги и прижимается всем тельцем.

— Иди сюда, — подхватываю Леху на руки. Обнимаю его, Лену.

А сзади уже топочут старшие.

— Ни фига себе. А тут обнимашки! — тянут девчонки. — По какому поводу?.

Мои пацаны, еще не привыкшие к новой жизни, насупившись, стоят в сторонке.

«Придется говорить как есть», — вздыхаю я мысленно. Опускаю на пол Лешу, отстраняюсь от Лены.

— Хм… — прокашливаюсь, стараясь справиться с накатившей паникой. Но деваться некуда. Пять пар глаз смотрят на меня внимательно и настороженно. Да еще Лена хватает за руку. Видимо, хочет пока сохранить в секрете нашу маленькую тайну.

— Нет, — мотаю головой. Если мы хотим искренности от детей, самим тоже лукавить нельзя.

— У нас будет ребенок, — произношу охрипшим от волнения голосом. — Пока есть только результаты теста. Поэтому цыц. Никому не говорим. Поняли? — окидываю нарочито строгим взглядом толпу спиногрызов.

Но, кажется, меня никто уже не слушает.

— Уиии! — с радостным воплем кидаются к матери Алиса и Майя.

А мои пацаны улыбаются во все тридцать два.

— Ну, папа, ты кабан! — в восхищении тянет Саша.