Глава 20

Макс – Жоб… – с гневом выплевываю его имя, из зарослей наблюдая за нашим «экскурсоводом». – Жопа ты аборигенская. Он заодно с контрабандистами. А глядя на борт траулера, на котором вижу потертый рисунок черной акульей головы, раскрывшей пасть, вспоминается подслушанная фраза в разговоре нашего капитана и Маркова. Там было что-то про черного акула, который должен был меня… взять? И в голосе Жоба было возмущение насчет детей. Тогда я не придал этим словам значения. Еще бы. У Жоба такой английский, что фразы с легкостью могли означать все что угодно. Например, прилетит черная туча, злобная, как акула, и устроит потоп. Кто знает, что он этим хотел сказать Маркову? Теперь становится яснее. Выходит, Бориска, сученыш, заодно? Если поразмыслить, задвинув на задний план большую часть меня, что поносит партнера на чем свет стоит, то можно прийти к следующему выводу. Маркову выгодно от меня избавиться. И именно сейчас. Мы подписали долгосрочный контракт. Некоторые уточнения, по поводу управления совместным предприятием, собирались обсудить после отдыха… Если я исчезну, весь капитал и управление переходит Бориске. Вот же! Ладно, сейчас не время распаляться на пустую ругань и угрозы в воздух. Задача: освободить Аню, не попасться самому, вывести всех с острова… При наличии двух плавательных средств – легкая задача. Ага, если бы не группа вооруженных лиц. А так, да, проще простого. План, план, нужен план… Работнички из контрабандистов, конечно, такие себе. Поначалу они перетаскивали ящики и мешки вразвалочку, но толпой. А ближе к полудню, когда солнышко приближалось к зениту, забили на работу и стали дружно напиваться. К вечеру остался таскать груз только один работничек. Тот самый мужик, которому я хорошенько врезал. Его отличает фингал под глазом, который, видимо, ему свои же поставили. За то, что упустил меня. А сейчас в наказание он один работает. Мне его отчетливо видно, так как нахожусь недалеко от того места, куда он таскает тюки. Тут, среди зарослей, спряталась землянка. В нее контрабандист переносит с корабля некий груз, затем, вытаскивает из землянки и погружает на судно другой. Путь не очень далекий, но у мужика с подбитым глазом занимает он довольно много времени. Еще бы. Он тоже успел напиться. И теперь ходит еле-еле, петляет. Мне это только на руку. Часть команды храпит под навесом немногим в стороне. Там что-то типа уютной полянки. Оттуда тоже виден пляж, но другой кусок, ни тот, где пришвартованы оба судна. Сколько человек осталось на траулере не известно. Хорошо бы не очень много. Или, вообще, никого. Но, увы. С судна иногда доносятся чьи-то веселые голоса. Очень надеюсь, что с Аней ничего плохо не делали. И что дети сейчас в порядке, и не натворят глупостей пока меня рядом нет, а будут действовать по инструкции. Ох, сколько времени мне понадобилось, чтобы им все правильно объяснить. Того же Степу игра в племя «Чингачгуков» уже не устраивала. Пришлось тихо, чтобы сестренка не услышала, на ушко прошептать таинственное «пираты». Подействовало. Сразу собрался, и уверил, что сделает все для помощи в борьбе против пиратов. Сейчас как раз стемнело достаточно, чтобы можно было действовать. На борту траулера и катера никого. В обозримом куске пляжа никто не гуляет. Кроме работничка. Вот, он. Ковыляет со своей ношей в сторону землянки-склада. Крадусь туда же, чтобы «тепло» встретить. Аккуратно переступаю ветки и другой мусор, стараюсь не шуметь. На глаза попадается деревянный обломок весла. Вот это находка! Есть у америкосов бейсбол. Там нужно отбивать мяч битами, которые в дворовых разборках используют как дубинки. У нас есть похожая игра. Тоже нужно отбивать мяч дубинкой. Чуть другой, правда. Игра называется лаптой. Вот, то, что у меня сейчас в руках немного напоминает инвентарь к лапте. Только пошире. Но и этим куском дерева врезать можно знатно. Чуть не натыкаюсь на работничка. Он со своим грузом выходит прямо на меня. Заплутал по пьяни. Ни у того куста свернул к землянке. – Э? – недоумевает он, когда упирается стопкой из пары ящиков в меня. За ними меня не видит, так как держит перед собой. А я то хотел к нему со спины зайти. И как вдарить… Работничек, так и не поняв, что происходит, наклоняется и ставит ношу на траву. И из такого согнутого состояния задирает голову, чтобы посмотреть на помеху. – И снова здравствуй, – негромко приветствую его. Успеваю заметить на лице мужчины взметнувшиеся брови, затем обломок весла обрушивается ему на затылок. И он «выключается». Что же ему так везет? То от меня прилетело, то от своих, вот снова от меня досталось. Наверное, человек плохой. Карма. Как назло, в этот же момент с траулера раздается чей-то очень недовольный голос. Жаль, аборигенского не знаю, чтобы понять смысл выражений. Там явно не хвалят кого-то, а скорее наоборот. Следом слышу яростное мычание, которое издает точно женский голос: – Ммм! Мм! Черт. Немного приблизившись, вижу, как на палубу выводят Аню с завязанными руками и ртом. Рядом Жоб и еще какой-то мужик. Следом за Аней выводят еще одного человека. С характерным пузом. Чертов, Боря. А чего он тоже связанный? Один из вышедших контрабандистов, поглядев на ящики на палубе, поворачивается примерно в мою строну и кричит на своем аборигенском. Требовательно так. Работничка зовет? Сейчас, он скоро подойдет… Я успеваю заметить, как Аню и Маркова переводят через трап на катер. Это они удачно пленников вывели. Самому не искать. Могли бы только Аню. Бориска мне не нужен. Быстро возвращаюсь к телу работничка. Подхватываю с земли ящики. И неспешной немного петляющей походкой иду к траулеру. Груз закрывает от «зрителей» мою голову и верхнюю часть тела. Видно только ноги. Но не думаю, что в темноте по их виду заподозрят неладное. Контрабандистам даже в голову не придет, что к ним может вот так в наглую заявиться чужак. Поэтому, должно сработать. Раздается реплика насмешливым тоном. Явно мне предназначена. То есть, работничку. В голосе ни капли настороженности. Значит, все идет как надо. Наглость наше все! Сквозь щель между ящиков вижу, как Аню и Маркова уже посадили в катер. Жоб подготавливает судно к отплытию. На траулере остаются двое мужчин. Один стоит спиной ко мне и перекидывается с Жобом фразами. Второй ко мне лицом. Прямо на моем пути. Стоит на трапе, что ведет на борт. Мой план изначально не отличался продуманностью. Сейчас так вообще импровизирую. На ходу. А что поделать? Как я там размышлял? Наглость наше все? А может это слабоумие и отвага? Главное, чтобы сработало. Шлепаю ногами по мелководью, пока не дохожу до трапа. Когда начинаю подниматься, включается звук мотора. Жаб уже завел свой катер. Я бы сказал, что все удачно складывается… Когда упираюсь ящиками во вставшего на пути мужика, тот что-то проговаривает и начинает ржать. – Мэ-э, – отвечаю ему, имитируя бессвязную речь пьяного работничка. Смех усиливается. Ну и хрен с тобой. С силой толкаю ящики в ржущего контрабандиста. Тому на рефлексе приходится перехватить ящики. А я, усиливая напор, поворачиваю ношу и заставлю мужика сделать шаг назад. И тот вместе с ящиками ухает в воду, рядом с трапом. Там неглубоко. Но пока сообразит, что произошло. Пока поматерит нерадивого работничка, что его столкнул, пройдет время. Его мне должно хватить. Иначе… Плеск воды и возмущение упавшего контрабандиста заглушаются работающим мотором катера. Но мужик, говорящий с Жобом, видимо, все равно что-то расслышал. Либо просто почуял неладное. Он разворачивается ко мне. Для того чтобы тут же схлопотать обломком весла, который я прихватил с собой, прямо по голове. Падение еще одного контрабандиста за борт, сопровождается новым всплеском. Встречаюсь с ошарашенным взглядом Жоба. Я ему даже приветливо улыбаюсь. Потому что предвкушаю, что сейчас ему сделаю. Он не улыбается. И чего мы не рады встрече? Абориген подрывается к штурвалу. Видимо, хочет свалить пока не поздно. Но и у меня желание тут оставаться нет. Потому перемахиваю через борт прямо на катер. Что-то радостное мычит Аня, лежащая на полу. Удивленно ухает Бориска. А Жоб, увидев меня на его судне, с криком сигает за борт. Жаль, что убежал. С другой стороны, мне меньше времени на него тратить. Вон, с траулера уже доносятся гневные крики. Быстро занимаю капитанское место, и тут же даю ходу. Хорошо, что Жоб успел подготовить все для отплытия. Когда удаляюсь метров на сто, на траулере уже все шумят, бегают, орут. С острова подтягивается шатающаяся, еле ковыляющая толпа. Ха! Бухло – зло! Аня и Борис продолжают что-то мычать. Но мне не до них. Не хочу пока тратить время. Когда катер подвожу к нужному месту, издаю клич: – Йе-хо-хо! Команда на корабль! Из кустов выбегает Степа. Он несет на руках не желающую выходить из укрытия Катю. Аня в этот момент как раз приподнимается из-за борта. Девочка, увидев ее, тут же спрыгивает с рук брата и мчит к катеру вперед его с криком: – Мамочка! Помогаю малышам забраться, и снова топлю полный ход. Траулер тоже уже набирает скорость, мчась нам наперерез. Я же пытаюсь выжать из судна все соки. Нам нужно прорваться.