Глава 26

В отделе я первым делом топаю в «тигрятник» навестить жену. Она сегодня с пяти утра там отдыхает — я посодействовал. Видел вчера в окно, как она при параде во дворе гарцевала вокруг моей тачки. В таком виде вечером Танька могла отправиться только в одно место — в любимый бар. С подружкой, конечно. Ещё бы! Они с этой пиявкой после Таниного приезда наверняка ещё не виделись.

Сегодня ночью у меня в голове родился план, и я подсуетился — попросил товарищей организовать для Татьяны не люксовый номер у нас в отделении. Теперь мне нужна удача. Много.

Таньки в «тигрятнике» нет — она уже у следака. То есть беседует в нашем кабинете с Витей. В приподнятом настроении иду туда. Приоткрываю дверь и смотрю в щёлку на картину маслом. Витёк с самым серьёзным выражением лица работает, а моя неблаговерная сидит на стульчике и пытается ему втирать. Пока всё идёт по плану.

— Объясни, на каком основании меня задержали! — Таня наезжает на Витю. — Я три часа в клетке с бомжихой просидела!

— Бывает, — Витёк что-то царапает ручкой на листе бумаги. — Задержали вас за нарушение порядка в общественном месте и порчу чужого имущества.

— Ты чего мне «выкаешь», Витя! — Таня на грани нервного срыва. — Не делай вид, что мы не знакомы!

— Я на работе, — смахивает несуществующую пылинку с пагона.

Как роль отыгрывает! Красавчик!

А Таньку уже потряхивает. Она глубоко вдыхает и закрывает глаза на пару мгновений.

— Во-первых, я ничего не нарушала и не портила, — выдыхает. — Во-вторых, сейчас приедет мой отец и устроит вам весёлую жизнь! — срывается.

Сейчас Борис Николаевич вряд ли приедет. Позже.

— Как это — не нарушали? — Витёк делает большие глаза. — Вот же… — перебирает бумажки. — Громко кричали ночью на улице, — читает, — матом, между прочим. Разбили витрину магазина, запустив в неё тяжёлым предметом. Что вы бросили в стекло?

— Я ничего не бросала! — Таня едва не подпрыгивает на стуле от возмущения. — Когда я вышла из бара, где отдыхала с подругой, эта проклятая витрина уже была разбита, а менты до меня докопались! Конечно, я кричала! — хлопает пятернёй по столу. — Они меня за руки хватали!

— Проводили задержание, — исправляет её Витёк, — а вы оказали сопротивление сотрудникам полиции.

Пацаны тоже красавчики! Полный фарш в упаковке организовали.

— Господи-и-и! — Таня запрокидывает голову. — Витя, ты меня слышишь?! Мы с подружкой сидели в баре. Отдыхали мы, понимаешь? — наваливается грудью на стол.

— Допустим, — Витёк кивает и принюхивается.

— Вот, да… — Танька прикрывает рот ладонью. — Подруга решила остаться, а я собралась домой. Вызвала такси и вышла на улицу, а там эти… — запинается, пытаясь подобрать цензурное слово. — Пэпсы ваши!

— Жители дома, в котором находится бар и магазин, видели в окно, как вы разбили витрину, — Витёк приплетает, скорее всего, несуществующих свидетелей. — К тому же вы были в состоянии алкогольного опьянения. Экспертиза это показала. От вас и сейчас пахнет алкоголем.

— Да, мы выпили с подругой в баре. Но я ничего не разбивала, — хнычет Танька. — Посмотрите по камерам, в конце концов!

— Камеры магазина сегодня ночью не работали, а с камер бара витрину не видно, — Витя разводит руками. — Плюс у вас при себе не оказалось документа, удостоверяющего личность.

— Я тебе уже сто раз говорила — мой паспорт у отца. Он привезёт.

А вот это бинго! Ментально потираю руки.

— Ждём-с, — Витёк утыкается носом в писанину.

— А-а-а, я поняла! — моя неблаговерная откидывается на спинку стула. — Это Орлов всё устроил, да? Где он сам, а?!

Конец первого акта. Начинаем акт второй.

— Здесь я, гражданочка, — захожу в кабинет.

— Козёл! — Танька вскакивает со стула и накидывается на меня с кулаками.

— Тих-тих-тих! — скручиваю её бубликом. — Мало предъяв тебе?

— Пусти! — вырывается из моих рук. — Этот, — тычет в Витька пальцем, — цирк, блин, устроил! Типа не знает, кто я такая!

— А кто ты? — с ухмылкой иду к своему столу.

— Твоя жена, Орлов!

— Это ненадолго. И вообще не имеет значения. Перед законом все равны, — снимаю куртку, сажусь в кресло.

Таня багровеет от злости, из глаз летят искры — фурия. Страшно, капец! Сейчас кирпич отложу.

— Мой папа сделает так, что ты из ментовки с треском вылетишь! — угрожает Танька. — И все, кто меня пытается оболгать, тоже вылетят!

— Кишка тонка, — холодно бросаю. — Села на место! — рявкаю. — С тобой ещё не закончили.

Гражданку Орлову трясёт, в глазах стоят слёзы, но сделать с нами она ничего не может. Задержана. Нарушений тьма, доков при себе нет.

— Сволочи… — хрипит, стараясь не заплакать, и плюхается на стул.

Витя готов продолжить работу, а я очень хочу посмотреть на это, но в кабинет врывается Борис Николаевич. Папа в мыле. Не без моего содействия.

— Блин, пап!.. — Таня пускает слёзы.

— Я здесь… Здесь, — тяжело дыша, Борис Николаич идёт к дочери. — Теперь всё будет хорошо.

Крепкие родительские объятия только разгоняют Танькину истерику.

— Ты чего так долго?! — она всхлипывает на плече у бати.

— Потому что ДПС раз десять меня тормозили… — цедит зло и косится на меня. — Совпадение, Сань?

— Здрасьте, папа, — лыблюсь.

— Может, объяснишь, что происходит? — он завязывает обнимать дочь, бросает Вите на стол её паспорт и идёт ко мне.

— Понятия не имею. Я только что на работу приехал, — незаметно достаю смартфон из кармана брюк и под столом нажимаю на вызов.

У Витька звонит телефон. Второй акт подходит к концу, пора давать финалочку. Это самое важное.

— Алло, да… — Витёк отвечает на звонок и изображает, что с кем-то разговаривает.

— Хватит дурака валять! — юрист от меня отставать не собирается. — Беспредел тут устроили!

— Гражданочка, — Витя сбрасывает звонок, — вы свободны.

— Да ты что?! — Танька растирает слёзы по лицу. — Стоило папе здесь появиться, и я уже свободна! Ссыкуны… — добавляет тихо.

— Нашли камеру, которая зафиксировала злоумышленника, разбившего витрину. Это не вы, — Витёк картинно вздыхает. — Тут, конечно, и без витрины хватает… — снова берётся за бумажки. — Но будем считать, что ничего не было. Возьмите ваш паспорт, — протягивает Тане документ.

— Нет, мы не будем считать, что ничего не было, — выдирает из Витиной руки документ и не глядя сует в карман. — Да, папа? — переводит глаза на отца.

— В порошок сотру… — Черти тащат Николая Борисовича в круговерть мести. — Теперь ты квартирой и машиной не отделаешься. Я тебя по судам затаскаю.

— А я помогу, — Танька встаёт рядом с папаней.

— Пойдём отсюда, — он берёт дочь под руку. — Языком молоть — не мешки ворочать.

Тонкий намёк от тестя — он намерен конкретно за меня взяться. Но мне уже насрать. Финалочка удалась. Всё получилось с фантастической точностью. Удача на моей стороне. Много. Значит, я всё делаю правильно.

Юрист с дочерью покидают помещение, а Витёк сдувается, как воздушный шар.

— Фу-у-ух, ё-моё! Аж, взмок!

— Красаво, Витя! — хвалю мента. — Паспорт давай, — хлопаю ладонью по столу.

Витёк отдал Таньке обложку от паспорта, а сам паспорт остался у него. Всё прошло строго по плану. Обложка документа моей неблаговерной сделана из толстого пластика — понять на ощупь, пустая она или нет, нереально. Тем более на нерве, до которого мы большой ментовской командой довели Татьяну Борисовну.

— На хрена он тебе? — Витёк кладёт документ мне на стол.

— Штамп о разводе поставить, — убираю паспорт в ящик тумбы. — Можно, конечно, и без него обойтись, но так надёжнее.

— Типа Танька на разводе присутствовала? — хмыкает Витя.

— Так точно! — выдыхаю и расслабляюсь в кресле. — Штампы у неё и у меня в паспортах, свидетельства о разводе в двух экземплярах и все нужные записи во всех документах. Теперь всё будет быстро, а главное — законно.

— А если Таня обнаружит, что паспорт пропал, и вернётся с предъявой?

— Морду кирпичом. Паспорт мы ей вернули.

— Устроят тут кипишь… — Витёк припускает жидким в трусы. — Не мог дома по-тихому у неё паспорт свистнуть?

Нет, не мог. Не было его дома. Я пока собирался — всё обыскал. Даже в сумочку к Тане залезть незаметно умудрился, хоть она за мной по пятам ходила. Вывод: документы моя неблаговерная оставила у отца. Я оказался прав.

— Завязывай панику разводить, — хмурюсь. — Не чухнет Танька. После этой ночи она сутки отсыпаться будет. Видел, как её колотило?

— Видел, — Витя возвращается на рабочее место. — Но я думал, ты их с батей просто наказать хочешь. Типа месть за испорченные нервы и всё такое.

Хотел. Но перехотел.

— Сегодня ночью я стал счастливым человеком, — улыбаюсь, как дурак, вспоминая страстную котёну, — а счастливых людей месть не интересует.

— Ты философ прям! — Витя оживляется. — Раз такое дело, может, заначку мне простишь?

— Уже простил, — закинув руки за голову, вытягиваю ноги. — Ты её по-честному отработал.

Сейчас для меня главное — получить развод. На остальное плевать.