Глава 21

Глава 21

Ольга

Я стояла, упершись лбом в дверь, как бычок в новые ворота. Нет, это баран… пялится на новые ворота. Да не все ли равно, что делает эта тупая фауна? Сердце бешено колотилось, воздуха не хватало, губы горели. И щека, по которой он провел пальцами, тоже.

Лязгнули, закрываясь, двери лифта, загудел, уехал.

А ты как думала, Оля? Что под дверью будет сидеть? Посылаешь человека на хрен, он может и пойти.

Черт, черт, черт!!!

Я захныкала, заскулила, постучала лбом в дверь.

Когда он подошел и начал гладить мои волосы, соображалка тут же отключилась напрочь. Это было так… как будто проглотила теплое светящееся облако. Хотелось, чтобы продолжал. И – нет… не только. Еще-еще-еще, мало-мало-мало. Я плавилась под его прикосновениями, стекала на пол липкой сладкой лужей и тянулась нетерпеливо навстречу. Все вокруг исчезло.

Но когда Женька поцеловал… да нет, даже толком еще и не поцеловал, только прикоснулся к губам, меня словно обожгло картинкой-вспышкой.

Платонов хватает за задницу, притиснув к стене железно вставшим болтом, и пытается всунуть язык в рот.

И тут же – как искры от фейерверка – его беременная коза, пришедшая ко мне объясняться. И хабалка, вопящая под дверью, что я трахаюсь с ее мужиком. И пучеглазая овца, которую Женька волоком тащит из кафе. И кошачьи вопли сверху.

То, что я отпихнула его и послала подальше, получилось само, на автомате. А вот когда он из-за двери спросил, как-то буднично, едва ли не равнодушно, с чего так резко, тут-то меня и сорвало окончательно.

Дура, ну выгнала и выгнала. Мало ли почему. А мой вопль получился просто как акт с подписью и синей печатью, что мне не пофигу, с кем он лижется и все прочее.

Потому что… мне и правда не пофигу.

Я сползла по стене на пол, уткнулась в колени и разревелась в голосину, до икоты.

Бедные соседи… Без конца какой-нибудь цирк.

Выплакав всю свою обиду на мироздание, которое решило попинать меня по полной программе, я пошла в ванную, высморкалась, умылась, полюбовалась на опухшую рожу с красным носом.

Дежавю… Вот так же я рыдала под душем три недели назад, после разговора в баре с Кириллом. А Женька позвонил и наехал, что я перекрыла ему выезд…

Зойка отозвалась после первого же гудка, хриплым мужиковым басом. Выслушав мою печальную повесть пополам со всхлипами и икотой, то ли закашлялась, то ли заржала.

- Да, мать, ну ты дала дрозда, - выдала заключение. – Это было круто.

- Зой, ну и что мне теперь делать? – проскулила я.

- Сопли вытри для начала. И реши, чего хочешь.

- Ничего не хочу!

- А чего тогда воешь? Если ничего, тогда вей гнездо и ложись спать.

- Куда спать? – не поняла я. – Рано еще.

- Да, тяжелый случай, - просипела Зойка. – Голову конкретно ушибло. Теперь понятно, почему ты ему тогда звонить не захотела. Испугалась, что к рукам приберу, да? Вот уж правда собака на сене. Слушай, у меня башка трещит, поэтому я злая и ничего приятного тебе не скажу. Хочешь его – садись в лифт и ехай этажом выше. Так и так, Женя, извини, погорячилась. Не думаю, что будет строить обиженку и выставит под зад коленом. А если не хочешь, тогда нечего огород городить. И, хочу напомнить, если тебе его в Тиндере показали, то наверняка и ему тебя тоже. А это уже репутация.

- Спасибо, помню, - буркнула я, наматывая на палец нитку, вылезшую из подворота футболки. Получилось Е. Класс! – Зой, я вот не знаю, то ли ко мне исключительно кобели липнут, то ли я сама таких подсознательно выбираю. Мне вообще нужен второй Платонов сразу же после первого?

- Ты меня спрашиваешь? Ну мне вот тоже кобель поганый попался. Давай на пару в монастырь теперь уйдем, чтобы с гарантией. Чтобы никаких больше кобелей. Презик на свечку – и аллилуйя.

- Фу! Зой, ну тебя! Ты жопу с пальцем не путай. Я понимаю, что любой может оказаться сукой, гарантий при знакомстве никто не даст. Но тут-то изначально все ясно.

- Да что тебе ясно? – разозлилась Зойка. - Может, он с одной бабой расплевался, а другую с горя в Тиндере подцепил. Ты туда, напомню, тоже не за беседой о квантовой физике пошла. Если тебе нужен добрый совет, то вот он: остынь и подумай. А если позвонила просто попиздеть, то извини, у меня ларингит, а он к этому делу не располагает.

- Ладно, не фырчи, - вздохнула я. – Остыну и подумаю. Давай, лечись.

Однако сказать было легче, чем сделать. Не получалось у меня остыть. Никак. Термореле сломалось. Кипело внутри, бурлило и пенилось. Ходила по квартире из комнаты в комнату, дергая нитки из футболки, пока не оборвала весь подворот понизу. По-хорошему, давно стоило пустить на тряпки, но я ее нежно любила – вытянутую, в невыводимых пятнах и с дыркой на спине.

То мне казалось, что Зойка права. Я ведь тоже перед Женькой выставилась не в лучшем свете. Сначала с Тиндером, потом в кафе с Андреем, потом когда Федул волок меня пьяную домой. Наверняка ведь решил, будто с обоими сплю. Может, поэтому и рванул на абордаж. Ну а что, где двое, там и третьему местечко найдется.

И тут снова из тени подмигивал Платонов, который считал, что ачетакова, вполне можно жениться на одной, от него залетевшей, и продолжать трахаться с другой.

Блин, до чего же мерзко-то!

А потом снова вспоминала, как Женька прилетел помогать мне с потопом, как смотрел на меня. И как я поперлась к нему с тортом. И его сбивчивые слова, что где-то там не было связи и что хотел мне написать. И…

Ой, мамочка, роди меня обратно!

***

Рисуя клеточки на потолке, сквозь шторы сочился свет дворовых фонарей. Я считала их на навязчивый мотив: «раз и два… вот и все».

Весь вечер меня штормило и бросало из крайности в крайность. То я уже готова была переодеть драную футболку и трусы с муми-троллями и подняться к Женьке. И будь что будет. Даже если всего лишь разовый перетрах. То говорила себе: нет-нет-нет, больше никогда, лучше вообще одной, чем чувствовать себя использованным носовым платком, на всю жизнь сыта. Причем все это продолжилось и тогда, когда легла спать. Сна – ни в одном глазу.

В начале третьего насыщенный раствор выпал какими-то очень странными кристаллами. Я встала, включила ноут, купила билет на автобус и забронировала гостиницу. В Таллине. Почему там? Приятельница из ВК давно звала в гости. Ну, не совсем прямо в гости, а так: приезжай, покажу город.

Да, наверно, это было бегство. Не от себя, конечно, а от Женьки. Зная, что до него меньше трех метров по вертикали, я так и продолжала бы метаться молекулой в броуновском движении. Чтобы решить, чего хочу, надо было это расстояние увеличить.

В рекордном темпе покидав в чемодан все самое необходимое, я вызвала такси на восемь утра и поставила будильник на семь. И, как ни странно, моментально отрубилась. Будильнику пришлось основательно потрудиться, чтобы вывести меня из спячки. Окончательно проснулась я только в такси и лихорадочно бросилась проверять, не забыла ли загран, а заодно не просрочен ли шенген. Ночью у меня в башке был такой трындец, что об этом даже не вспомнила. К счастью, все оказалось в порядке, а то ведь выгрузили бы на подъезде к Ивангороду, добирайся потом обратно как хочешь.

В полупустом автобусе место мне досталось у окна. И без соседа – прекрасно. Я вообще любила автобусы, если ехать предстояло не очень далеко. Они давали какое-то особое ощущение дороги, а дорога относилась к немногочисленным вещам, которые я предпочитала процессом, а не результатом. Правда, ночью во сне затекали ноги и шея, именно поэтому и взяла билет на дневной рейс.

Уже за городом я спохватилась, что никого не предупредила. Ну да, вот такая вот внезапная. Отправила сообщения маме, Федьке и Зойке. Первые двое отозвались синхронно и одинаково: «Поаккуратнее там». Зойка чуть позже прислала стикер - акулу под фейспалмом, но от комментариев воздержалась.

Однообразный заснеженный пейзаж за окном: леса, поля, деревушки – действовал как обезболивающее и успокаивающее. Я впала в сонное оцепенение. Мысли цеплялись за строчки песен из плейлиста в наушниках, обрывались, перескакивали с одного на другое. Немного выбила из равновесия граница, где стояли больше часа, но потом я снова нырнула в прострацию.

Неужели достаточно было просто уехать из дома, вырваться из привычных рамок? Или это откат после бурных эмоций?

Впрочем, бурные эмоции скоро вернулись. Правда, совсем другого плана. Выйдя из автобуса на автовокзале, я остановилась в замешательстве. Ни карта города в телефоне, ни большая на стене ничего мне не говорили, кроме того, что я здесь, а старый город с гостиницей – где-то там. Когда говорят про топографический кретинизм, обычно преувеличивают. Но не в моем случае. Если я ехала на машине чуть в сторону от привычного маршрута, то исключительно под диктовку навигатора: «через сто метров поворот направо». Пешком все обстояло так же печально.

Женщина, к которой я обратилась с вопросом по-английски, испуганно покачала головой. Спросила мужчину приветливого вида по-русски, тот сразу превратился в злобного тролля и молча обогнул меня по параболе. Разобраться в схеме городского транспорта тоже не удалось.

Присев на скамейку, я написала Тане, той самой знакомой из ВК. Она ответила, что завтра на весь день в моем распоряжении, а сейчас мне лучше сесть на трамвай или вызвать такси.

- А это вообще далеко? – спросила я осторожно, понимая, что вряд ли справляюсь.

- Да нет, не очень, - обнадежила она.

Ну раз не очень… Я настроила навигатор в телефоне и храбро вышла на улицу.

Минут через двадцать стало ясно, что погорячилась. Навигатор показывал, что мы с ним прошли хорошо если половину пути. Чемодан мерзко скрежетал колесиками по замерзшему асфальту, ноги закоченели. Отдельным квестом оказалось найти гостиницу в узких переулочках старого города, да еще в потемках. Она пряталась где-то во втором дворе, в крохотном флигеле. Девушка на ресепшене по-русски не говорила, а по-английски с таким жутким акцентом, что я понимала примерно каждое третье слово. Может, надо было попробовать по-китайски?

Добравшись наконец до крохотного номера, где две трети площади занимала кровать, я рухнула на нее, даже не сняв куртку. Ужин? Завтракала я утром и перекусила парой бутербродов с кофе в автобусе. Есть хотелось – но только не идти куда-то снова. Ладно, переживу. Хватит на сегодня впечатлений.

Отогревшись в тесной душевой кабинке в компании с мокрицами, бегающими по стыкам, я забралась в постель и включила телевизор. Полистала каналы, нашла какой-то англоязычный, но там показывали депрессивный артхаусный фильм, и я решила, что лучше буду спать. Но не тут-то было.

В комнате стоял адский холод. Сначала я как-то не обратила внимания, но чем дальше, тем больше мерзла. Чуть теплая батарея презрительно булькала. Одевшись, я спустилась вниз и спросила, нельзя ли как-то прибавить отопления. Администраторша развела руками и предложила второе одеяло.

Оставалось надеяться, что все это темная полоса – именно темная, а не светлая. Хотя от кого-то я слышала и такой вариант, что жизнь – это зебра: светлая полоса, темная полоса, а потом… жопа.