Глава 6

Глава 6

Евгений

После обеда у меня была назначена деловая встреча. Я страшно не любил, когда день оказывался вот так разорванным. С утра ничего толком не сделаешь, приходится постоянно иметь в виду, что скоро уходить.

За окном еще было темно, часы показывали без четверти девять. Летом в это время вовсю будет лупить солнце. Надо взять на заметку: купить шторы, и поплотнее.

Лето… Я вдруг поймал себя на том, что думаю об этом едва ли не с тоской. Обычно всегда ждал его - ну, может, за исключением времени, проведенного в Сирии. Даже если не было каких-то специальных планов на отпуск. Казалось, что лето – это пора особо яркой, концентрированной жизни на всю катушку. И вот впервые накатило такое…

Ну да, придет лето. Промелькнет – и уйдет. И снова осень, зима… Время с каждым годом летит все быстрее, скоро уже тридцать, не успеешь оглянуться – и старость.

Так, надо было срочно чем-то заняться, чтобы не утонуть в этом мысленном болоте. После завтрака для начала разобрал пару коробок с вещами не первой необходимости. Если за месяц не пригодились ни разу – может, не так уж и нужны?

Может, вообще ничего нахер не нужно? Забить на все, уехать в тайгу, жить в избушке, ходить на охоту, грибы собирать?

Так, капитан, отставить! Похоже, Лизаветины экзистенциальные кризисы заразны. Все у тебя хорошо. Бизнес идет в гору, квартира обживается, друзья есть, родители живы. Ну а с личным… разберемся с личным. Надо бы выкроить время, сходить в тир, отвести душеньку. Или собраться с мужиками, съездить за город, посидеть, потрындеть, в баньке попариться. Ну а пока…

Десять часов, уже можно шуметь. Например, полки в прихожей повесить. Как раз до обеда закончить, перекусить и поехать на встречу. Тем более они уже собраны, дело за малым – продолбить под крепления несущую стену. Кирпичную, да еще с металлоарматурой. Причем в том месте, где проходит проводка, схему которой отделочники зажали.

Пришлось одеться и скатать в ближайший строительный гипермаркет за детектором. Принцесса змей то ли дрыхла, то ли не смотрела в окно – место на стоянке так и осталось свободным.

Вернувшись, прозвонил стену, наметил точки под дырки, надел маску, очки и приступил. Три большие полки, по шесть креплений на каждую. Простите, соседи, но ничего не поделаешь. Еще не раз придется вас побеспокоить. Вы когда-то тоже переезжали и делали ремонт. Впрочем, соседей у меня было по минимуму: с двух сторон улица, с третьей - шахта лифта и лестница. Ну и снизу-сверху, конечно. Во всяком случае, за стеной, которую долбил, точно никого.

После десятой дырки я капитально оглох, а руки от вибрации кипели изнутри газировкой. В паузу ворвался звонок. Нехотя глянул в глазок. За дверью стояла…

Да ладно! Какого хрена?! Соскучилась?

Спортивные штаны, футболка с Симпсонами, тапки, кое-как свернутые в узел волосы. И да – злющая. Интересно, а она в принципе бывает другой? Или это ее обычное состояние?

- А нельзя это все прекратить? – рванула она в карьер, прищурившись так, что глаза превратились в щелки.

- Добрый день, - я положил перфоратор на тумбочку. – Что именно прекратить?

- Долбеж вот этот. Сколько можно?

- Сколько? – я демонстративно сосчитал уже пробитые дырки, хотя и так знал, сколько их. – Десять сделано. Осталось восемь.

- Вы издеваетесь?!

А сиськи-то у нее, оказывается, все-таки есть. Когда вот так дышит, вполне вздымаются… волною морскою.

- Ничуть. Я просто недавно переехал. Делаю ремонт, собираю мебель. Это законом не запрещено.

- Вот как раз запрещено! – мне показалось, что у нее из ноздрей вот-вот пыхнет пламя, а из ушей пойдет дым. Не женщина, а конек-горбунок какой-то. – Лучше бы почитали закон.

Жестом фокусника, вытаскивающего из шляпы кролика, она достала из кармана телефон, пару раз ткнула пальцем в экран и сунула мне под нос. Видимо, приготовила еще дома.

- Ну и что? – прочитав, пожал плечами я. – Нельзя шуметь, делать ремонт и сверлить с двадцати двух до восьми. А сейчас уже почти двенадцать.

- Дальше смотрите! В субботу с двадцати двух до двенадцати, а в воскресенье вообще нельзя. Сегодня – воскресенье! Могу я хотя бы один день в неделю отдохнуть нормально?

- Девушка, как вас зовут? – я взял перфоратор и подтянул верхнюю муфту на зажимном патроне.

- А… какая разница? – опешила она.

Сделаю куклу вуду, напишу на пузе твое имя и просверлю ей язык.

- Предпочитаю общаться с людьми на паритетной основе. Вы мой паспорт смотрели, наверняка и имя заметили. А я о вас ничего не знаю. Кроме того, что живете этажом ниже и ездите на синей та… на синем Пежо.

- Этого вполне достаточно, - она упрямо вздернула подбородок и стиснула челюсти, словно боялась, что имя случайно просочится само. – Просто прекратите свой сверлеж. Между прочим, штраф за нарушение тишины до пяти тысяч.

- Вы работаете в полиции? – уточнил я. – Нет? Я так и думал. Напишите на меня жалобу. А пока я досверлю эту дырки. Потому что в будние дни работаю. Иногда допоздна. И по выходным тоже. Если у вас все, то до свидания.

Она возмущенно открыла рот, явно собираясь сказать еще что-то ядовитое, но я уже захлопнул дверь у нее перед носом.

Свободна, крошка. Иди выноси мозг своему мужику. Если он у тебя есть, конечно, в чем я крупно сомневаюсь.

Закончив с дырками, я понял, что повесить полки уже не успеваю. Принял душ, быстренько сжевал какой-то невнятный полуфабрикат и погнал в центр. Стоя на светофоре, заглянул в телефон и обнаружил пять пропущенных вызовов от «соседки снизу». Судя по времени, звонила она перед тем, как заявилась лично. Ну ясное дело, из-за грохота я ничего не слышал.

Еще там был пропущенный от Лизаветы, и я уже потянулся перезвонить, но передумал. Предстояли хоть и неофициальные, но очень важные переговоры. Не хватало только еще одной нервотрепки. Поэтому решил поговорить с ней позже.

***

Стандартных алгоритмов у нас было несколько. Например, купить рабочую идею, довести до ума и запатентовать. Дешево, но опасно. Покупку идеи документально не оформишь. Изобретатель мог подшаманить свой проект и тоже подать на регистрацию. Поэтому чаще работали с готовыми патентами. Или выкупали, или выступали посредниками между владельцем и инвесторами.

Сейчас был именно последний вариант. Продать патент изобретатель отказался наотрез. Штучку он придумал не то чтобы революционную, но достаточно полезную, причем годную для электроники практически любого назначения. Все выкладки, цифры, обоснования подготовил, свидетельство получил без особых проблем, а дальше – стоп.

В общем, стандартная история. Изобрести полдела, внедрить – вот это уже засада. И ведь даже потенциальные инвесторы нашлись, но дядя оказался очень уж жадным, всем отказал, полагая, что за такую замечательную полезность ему должны отвалить золотые горы.

Вообще-то, да, справедливо полагал. Но… жизнь не очень справедливая штука. Проси больше, чтобы получить хоть что-то. Не нами придумано, зато верно. Однако есть нюансы - можно пережать и остаться ни с чем.

Оставшись в итоге сосать лапу и любоваться на свою красивую бумажку с гербовой печатью, товарищ вышел на нас. Я предварительно навел справки и выяснил, на какой процент он рассчитывал. И выкатил предложение, уменьшив его долю вдвое. Чтобы можно было поторговаться, увеличив в итоге кусок инвестора и не обидев себя. Парень сначала кипел и пенился, потом потихонечку пригас и начал сдаваться. Я давил цифрами и фактами, он вяло отбивался.

- Ну… дело ваше, - сказал я, складывая бумаги в папку. – Только учтите, что в этом направлении идет много исследований. Японцы уже запатентовали сходный чип, по тому же принципу. Еще не внедрили, но как только запустят в производство… ну вы понимаете, да? Вот перевод статьи, можете с собой взять, ознакомиться.

Я даже не очень врал. Японцы такую штучку действительно разработали, хотя до патента еще не дошли. Правда, в статье об этом написано не было. Но если он продолжит кочевряжиться, все так и случится. Закупать будут японские схемы, а изобретатель останется… сосать.

Дав ему пару дней на раздумье, я распрощался и тормознул у ближайшего бара. Пить не собирался – просто помедитировать за стойкой. Время было еще раннее, к тому же воскресенье. Тихо, малолюдно – то, что надо.

Осадок от встречи остался неприятный. Неприятен был собеседник с его недовольными гримасками, неприятен был себе я сам, как будто пытался обманом вытянуть из него деньги. Если подходить объективно, то мы оказывали услугу изобретателю и приносили пользу стране, не забывая и о себе. Это бизнес, а не благотворительность. Парень, конечно, молодец, с мозгами, но понятия не имеет, каких трудов стоит довести каждую такую новинку до потребителя. Да, так не должно быть, согласен. Но вопрос не к нам.

Тогда с чего вдруг это ощущение, что жизнь идет куда-то не туда? Может, и правда надо было стать конструктором? Сиди себе в КБ, делай расчеты, черти, езди на испытания. Тихо, монотонно, скучно. Или, может, зря со службы ушел? Дослужился бы к сорока пяти до подполковника, вышел бы на пенсию с корочками ветерана боевых действий.

Да нет, по большому счету, мне нравилось то, чем мы занимались. Скорее, раздрай с Лизой затянул все остальное мутной пленкой. И эта еще… коза…

Я и правда понятия не имел, что нельзя заниматься ремонтом по воскресеньям. Раньше, такого, вроде, не было. С десяти вечера до восьми утра – да. Если бы она не начала с порога орать и плеваться ядом, я бы извинился и отложил остальные дырки до завтра. Не критично. Ей бы, конечно, и в девять вечера не понравилось, но у меня нет возможности взять отпуск, чтобы собрать мебель. Ясень пень, чужой перфоратор бесит, а вот свой почему-то нет. Хотя я вряд ли побегу скандалить, если ей понадобится что-то просверлить.

По правде, у меня не было намерений ни воевать с ней, ни дружить. Я вообще не понимал стремления людей общаться по территориальному признаку. Когда сталкивался с кем-то в лифте или в парадной, здоровался, но вовсе не горел желанием познакомиться и перекинуться парой слов. А уж с этой злобной мадамой и подавно. Даже хорошо, что она не захотела назвать свое имя. Лучше так – держаться на очень дальней дистанции.

У меня даже немного настроение поднялось, когда сформулировал это для себя. Заполировал второй чашкой кофе, но тут квакнул воцап. Лизавета возмущалась, что я ее игнорирую.

«В смысле?» - уточнил я.

«Ты не отвечаешь на звонки. И не открываешь дверь».

Не открываю дверь? Это уже интересно.

«Я не дома. Не отвечал, потому что был на переговорах».

«Врешь ты все! Я тебе звонила, потом приперлась, как дура».

Лиза, бог свидетель, это не я сказал.

«И что, ты все еще там? Под дверью?»

«Сволочь ты, Филатов!»

«Какая жаль».

Последнее улетело со всей искренностью. Жаль было не потому, что я сволочь – иногда я действительно бывал той еще сволочью. Скорее, потому, что получил это от нее. А еще потому, что все неудержимо шло к логическому концу. Да, я сожалел, что все сложилось именно так. Наверняка в этом была и моя вина. Не хватило терпения, понимания. Чувств, в конце концов. Но тянуть дальше не имело смысла. Это я понял со всей определенностью именно сейчас.

Можно было так и написать. Лиза, между нами все кончено – или что-то в этом роде. Проще всего – не смотреть в глаза, не слышать того, что она скажет в ответ. Но… как-то мелко и пакостно.

«Ты дома? – набрал я. – Сейчас приеду».

Чуть помедлив, отправил. Галочки окрасились голубым, но ответа не последовало.

Ну что ж, молчание – знак согласия.