50. Настя и Эрик. Неиспраивимый Змей

— Эрик!

— М-м?

Горячий язык быстрой лаской проскальзывает по «крылу» моей лопатки, слизывая шоколадную тонкую струйку.

— Ты — извращенец!

— Я? — он смеется, запуская свою руку мне между бедер. — Мы, моя Змейка! Не ври, что тебя не заводит!

Там горячо. Его пальцы раздвигают мои складки без лишней спешки, проскальзывая по ним и размазывая по темным волоскам лишнюю влагу, выдающую мое возбуждение.

Впрочем, даже наличие прямых доказательств не обязывает признавать свою вину!

— Нет! — тихий гортанный всхлип еле удается погасить. — Не заводит!

— М-м-м, да ты еще и лгунья! — Змей на то и Змей, чтобы изобличать тебя во всех грехах. — А ну-ка дай сюда мне свой лживый язычок!

Он опрокидывает меня на спину, буквально вламываясь в мой рот, терзая губы, не оставляя даже шанса на сопротивление. Прикусывая мне язык напоследок.

Я возмущенно ахаю, отталкивая его плечи. Да, я знаю, я заслужила, я на это и нарывалась, между прочим, меня заводит, когда Эрик ведет себя так разнузданно. Но не демонстрировать же это ему, так?

А он выпрямляется, стоя надо мной на коленях, будто я — алтарь его любимой богини. Мне кажется — я вижу свое отражение на дне этих серебристо-серых глаз.

— Что же у тебя самое вкусное, моя вишенка? — Эрик встряхивает бутылку с шоколадным соусом. Крышка открывается с забавным щелчком.

— Предлагаешь, мне самой выбрать? — я хихикаю и чуть выгибаюсь, касаясь сосков самыми кончиками пальцев. — Можно подумать, я не знаю, с чего ты хочешь начать!

Он будит во мне совершенно другую меня. Вот эту — дерзкую до наглости, открытую, привыкшую бесстыдничать в постели.

— Ты чрезвычайно догадлива, — одобрительно хмыкает Эрик.

Шоколад каплями падает мне на живот, соски, в ямку между ключицами.

Кап, кап, кап..

От каждого шоколадного пятнышка на моей коже растекаются мурашки. Глубже в кровь проникает предвкушение — голодное, алчное, колкое. Эрик любит приготовить меня на медленном огне, истерзать меня до самого критичного мига и только потом — взять меня, когда я уже готова выдирать из его плеч куски мяса.

Кап, кап…

Нервы медленно натягиваются до состояния тугих струн. Нет, еще не конец, но как же это все… Плавит! Скоро я сама смешаюсь с этим соусом, растекусь по его простыне, липкой, не способной на внятные звуки, кроме глухой мольбы.

Эрик смотрит на меня, расписанную шоколадными каплями, как художник на только что законченное произведение искусства.

— Что ж, попробуем, — первый раз его язык касается самого кончика левого моего соска. Касается, слизывает сладкую каплю и ускользает в ту же секунду.

Мало! Он специально так делает, чтоб его было мало, чтоб я задыхалась и гнулась ему навстречу, жадно цепляясь за всякое прикосновение его плавящих губ.

Еще, пожалуйста, еще. Целуй меня, вылизывай, прикусывай! Я буду для тебя твоим шоколадным пирожным, если ты не будешь от меня отрываться!

 А потом он разводит мои ноги. Насколько возможно и чуточку шире. Чтоб дрожали от напряжения связки, чтобы каждая секунда его прелюдий или его «действа» была на пределе, на грани с болью. Это кайфово...

— У меня там слипнется от соуса, — тихонько хихикаю я, безмерно кайфуя от сильных ладоней, давящих мне на бедра.

— Нет, моя Змейка, самое вкусное в тебе я употреблю без всякого соуса, — улыбается Эрик. Из кармана джинс, которые он так и не снял, появляется серебристый квадратик. А раньше я думала, что с такой скоростью надевать презерватив можно только в порно и только при помощи монтажа.

Твердая, налившаяся кровью, пульсирующая жаром головка мужского члена касается моего клитора, заставляя меня затрепетать от предвкушения.

Боже… Ниже! Еще ниже! Да-а-а!

Он пришпиливает меня к простыне как бабочку, ощутившую первую предсмертную судорогу. Он заполняет собой пустоту внутри меня. Буквально требует, чтоб мое сердце разорвалось в клочья от удовольствия прямо сейчас!

Нет! Нет! Мы еще потерпим! Нам чертовски мало!

Плевать на все — на липкие потеки на коже, на сбившиеся во время нашей возни волосы, лишь бы он не останавливался и продолжал насаживать меня на собственный член и смотреть на меня вот так.

Нет, нету сил. Хочу еще больше участвовать в этом сама.

Я обхватываю его бедрами, переплетая лодыжки за его спиной, делаю резкое движение, сваливая Змея на простыню. Вот теперь сверху я. А он — достает, кажется, до самого моего дна и даже дальше…

— Ты как будто бархатная там, внутри, — шепот Эрика пробирает меня до самой сокровенной глубины и заставляет сильнее двинуть бедрами. На этот раз — я надеваю сама себя на него.

Мой бархат к его шелковой плоти… Что может быть совершеннее этого сочетания?

Он потрясающий. С ним — потрясающе!  И забвение, вожделенное мной забвение — приходится очень кстати, вытесняя холодный воздух, принесенный «от шведских границ».

Мы катаемся по гребаной простыне, будто соревнуясь, кто из нас главней, впиваясь друг в дружку ногтями, губами, глазами — всем, на что хватает частей тела.

Краем уха я слышу вибрацию моего телефона, брошенного на подоконнике, но я не в том настроении, чтобы сейчас отвлекаться на телефоны. Я слишком близко подошла к критической точке!

Вот-вот! Сейчас!!!

Мы заканчиваем, когда я снова оказываюсь на лопатках, в ответ оплетая своими ногами шею Эрика. С этим парнем я, кажется, освоила уже половину камасутры…