55. Трое. Снова вместе

Эмиль...

Раскаленный, как ураган, мощный, неостановимый, как таран. Просто нереально понять, как именно он сдерживался все это время, потому что очевидно — сейчас из него рвется то, что копилось не один день.

Он впивается в мои губы, и мою крышу срывает одним резким движением, так, что ошметки её потом долго будут собирать по окрестностям.

Так нельзя!

Я же, черт возьми, встречаюсь с его другом!

Голова не просто кружится, она будто пустилась в пьяный вальс, оторвавшись от моего тела! Я не чувствую той боли, что должна бы — я чувствую только, что если позволю себе оторваться от губ Эмиля Бруха хоть на секунду — сойду с ума, прожарюсь изнутри, сгорю до угольно— черной пыли, и все.

Вместо возражений — тихий стон, который Эмиль гасит ртом, еще голоднее вгрызаясь в мои губы.

Вместо сопротивления — мои пальцы, впивающиеся в его короткие волосы на затылке. Мои ноги, обвивающиеся вокруг его бедер. Будто я готова с ним уже сейчас…

Он меня подловил. Заставил открыть дверь в дом, чтобы сгрести сейчас меня в охапку, быстро-быстро дотащить до спальни и уже тут прижать к первой попавшейся стене, позволив двери захлопнуться самостоятельно.

Он пропах солью и адреналином, будто сам океан, решивший взять меня немедленно — и я не шучу, из джинс уже рвется в бой личное чудовище Эмиля Бруха. Я ощущаю его животом, и внутри меня уже скручивается раскаленный шар запретной, сносящей крышу похоти.

Как же мне хочется… Ощутить его! В себе!

В замке так громко проворачиваются ключи, что мы оба вздрагиваем — и я, и Эмиль. Мы разлепляемся и смотрим друг на друга. В его глазах — только дикий голод, в моих — паника.

Эрик…

Только ему я давала ключи от своей квартиры.

Боже…

Нет, я не могу так с ним поступать. Хоть он и говорит, что не ревнует меня к Эмилю, я же вижу, что это не так. Ревнует. Только плещется это на самом его дне. И как я могу поступать с ним таким образом?

Я делаю неуверенный рывок, пытаясь вывернуться из хватки Эмиля. Он стискивает меня так, что есть ощущение — еще чуть-чуть, и уже даже его джинсы не помешают тому, чтобы Эмиль насадил меня на свой член.

Эти несколько секунд, пока Эрик открывает дверь и проходит в спальню — пытка. Я боюсь. Люто боюсь. Эмиль же только стискивает меня в своих руках, будто я сокровище, которое он никому не отдаст, разве что расстанется с жизнью.

И вот он, момент истины — когда Эрик встает на пороге моей спальни, с непроницаемым лицом, глядя на меня. Растрепанную. Возбужденную. В объятиях его лучшего друга.

Боже, меньше всего я хотела обходиться с ним вот так… 

— Так и знал, что начнете без меня, — вздыхает Змей укоризненно, — дружище, подвинься, выдели мне местечко.

Боже… Боже, боже, боже…

Этого просто не может быть! 

Находиться в четырех руках сразу…

Грязная фантазия. Безумное наслаждение — если эти четыре руки — именно те, что обвивают меня сейчас. Сильные, теплые, такие уже родные руки Эрика. Мощные, заботливые, но такие грозные — Эмиля.

Умереть бы прямо сейчас… До того, как реальность снова постучит в мои двери.

Сегодня быстро, стремительно, без всяких прелюдий. Впрочем, мне и не надо, я сама уже как дикая голодная кошка трусь попкой о пах Эрика, торчащими сосками — о жесткую грудь Эмиля.

И пусть это непристойно, стыдно, грязно. Пусть я не осмелюсь сказать об этом никому, ни одной живой душе. Даже та мысль, что сейчас бьется внутри моей головы — она там и останется, мне не хватит сил её озвучить.

Возьмите меня, мальчики, возьмите оба сразу, как тогда. Я уже и не надеялась это повторить. Я этого хочу!

Они меня раздевают. Точнее — просто рвут одежду на мне в клочья, в лоскутки, под звонкий громкий треск, стремясь быстрее добраться до моего тела.

У них получается.

Платье, бюстик, трусики… У последних вообще не было шансов устоять перед нетерпением моих мальчиков.

Я просто осознаю себя обнаженной, абсолютно, без единой нитки одежды — в одних только босоножках зажата между ними. Эмиль торопливо стягивает с себя темную футболку. Мои пальцы так и тянутся вперед к его роскошному телу. А губы к губам — целуй меня снова, целуй, как ты умеешь, мой медведь, так, будто пытаешься своим языком меня завоевать, так чтобы снова кружилась голова и останки мыслей разлетались стеклянной пылью.

Четыре руки переплетаются на мне снова. Мнут ягодицы с силой голодного медведя. Жадными лозами ласкают грудь, сладко поддразнивая соски быстрыми и краткими прикосновениями.

У меня же только одна задача — не сгореть под их напором.

Без шансов.

Мне достаются не только их руки.

Жаркий рот Эмиля обрушивается на правый мой сосок. Вкрадчивый язык Эрика проходится по моей спине. Будто я превратилась в мороженое, и их задача — сцеловать, скусать, слизать с меня весь шоколадный слой до того, как я останусь липким сладким налетом на их пальцах.

Эмиль падает на колени, заставляя меня поднять левую ногу — его пальцы быстро расправляются с застежкой босоножек, а губы в это время жалят чувствительную кожу бедра. Горячо...

Одна рука Эрика сжимается на моей груди, пальцы второй ложатся на мои губы, заставляя меня разомкнуть их. Губы раз за разом впиваются в кожу моей шеи, закусывая её и поддразнивая меня еще сильнее. Змей… Мой терпкий, коварный Змей, чьему соблазну так сложно устоять. Яд которого уже давно шумит в моей крови, лишая последних шансов на сопротивление.

Я нахожу пальцами резинку на его затылке и тяну её вверх, высвобождая дикий ворох его волнистых волос. Боже, как я обожаю в них зарываться.

Эмиль забрасывает мою босую ногу к себе на плечо, быстро разувает и вторую. А потом…

Я остаюсь на весу, удерживаемая только руками Эрика и плечами моего медведя. Ладони Эмиля подхватывают меня под пятую точку и с силой двигают к его лицу. Встреча его языка и моего клитора подобна столкновению двух комет. В моей голове будто что-то взрывается, заставляя выгнуться и целиком раствориться, позволив управлять моим телом только этим двум невозможным мужчинам.

Они не говорят ничего. Ни единого слова. Все звуки в комнате составляют лишь жадное порыкивание двух голодных зверей, делящих пополам одну добычу.

Кому достанется больше?

Больше меня.