71. Настя. Одна

— У меня было лучше, — ревниво ворчит Алинка, озираясь по сторонам. 

Новая квартира и вправду не особенно впечатляет. Советский ремонт, скрипучий диван, меблировка под стать.

Плевать, хватит на первое время.

Квартиру я подхватила у Алинкиной же подружки, одной из тех, что ходит к ней по средам и воскресеньем на стрип-пластику.

Сейчас мне просто плевать на эти условия, и даже если кусок штукатурки упадет мне на голову, я скажу ему спасибо — в конце концов, он меня отвлек. Остановил внутренний таймер.

Сейчас он, увы, все еще тикает.

Без Эрика и Эмиля я существую уже пять дней, шестнадцать часов, тринадцать минут, сорок три секунды... Сорок четыре...

Взбрело же мне в голову. Влипла же я в них настолько безнадежно. Не вздохнешь, не выдохнешь теперь без них.

— Ну прости, — печально отвечаю подружке, — я бы и рада оставаться подольше на твоих халявных условиях, но у меня обстоятельства.

— Я все-таки не понимаю, — Алинка задумчиво ковыряет ногтем кухонный косяк, — Эрик… Он так на тебя смотрел… От этого взгляда можно было до угольев обгореть. Как при таком отношении он мог тебя бросить? Неужто ты не понравилась его родне? Если так, то придется мне в нем разочароваться, что ли.

— Давай сменим тему, — прошу я, устало подавляя сверление в груди и встряхивая в руках маленькое черное платье, — а это ты помнишь? 

— О-о-о, да, — Алинка переворачивается на живот — она валяется на диване и лукаво щурится на меня из-под блондинистой челки, — первая группа юниоров. Тебе двенадцать, мы во Франции… Твоя первая медаль на европейском танцполе. Увы мне, серебряная, после этого ты все шесть часов в самолете проедала мне плешь количеством допущенных косяков и как много тебе предстоит тренироваться. Прости, дорогая, но сейчас оно тебе и на нос не налезет.

— Ты только что ужасно оскорбила мой нос, — сердито ворчу я. Впрочем, в этом чемодане с прошлым, что привез мне папа, мы копаемся не для того, чтобы найти подходящее мне по размеру платье, а для ностальгии.

С ума сойти, сколько всего, оказывается, хранят мои родители. Платья, грамоты, медали… Нужно спросить их на тему компрометирующих фотографий. А то была у меня одна, когда я очень неудачно споткнулась, и папа сфоткал меня с рогом из вафельной трубочки мороженого, шлепнувшегося мне прямо надо лбом. Не дай бог она сохранилась...

— Эй, тебе не пора? — я кошусь на часы. — У кого-то тренировка через полчаса.

— Ну, отсюда до клуба десять минут пешком, так что мы можем поковыряться еще пять секундочек, — Алинка подтягивается к краю дивана и ныряет головой в чемодан, — тут еще столько интересного. О! А это ты чего не достаешь?

— Алин…

Догадаться, что она нашла, несложно. Там ведь и вправду есть одно платье, которое я сдвинула в сторону и старательно пыталась не замечать.

Поздно. Любимая подружечка, разумеется, все уже нашла и радостно выудила на свет то самое. Красно-золотое. Рассыпающееся сотней искр на кончиках бликов бахромы.

— Берлин, — безошибочно определяет Алинка, — ты побеждала не в нем, в нем мы… Праздновали. Очень хорошо праздновали. Меня тошнило три часа в самолете.

— Да, я помню, — моя улыбка становится резиновой, — мне было только самую чуточку полегче.

Конечно, я помню совершенно другое. Сокровенное, жгучее. Сейчас — еще и болезненное.

— Боже, как ты в нем отожгла тогда, — Алинка хихикает, даже не догадываясь, что сейчас у меня на сердце лопается еще один только схватившийся рубец. Хорошо, что не догадывается. Значит, я хорошо все это спрятала. Раз уж даже моя проницательная подружка не замечает.

— Примерь-ка, — то самое, красно-золотое платье вдруг оказывается летящим мне в лицо. Только в последнюю минуту успеваю поймать.

— Я хотела тебя проводить, между прочим.

Бежать, нужно бежать. До того, как я снова соприкоснулась с напоминанием о моем двойном проклятии. Мне достаточно и того, что они оба мне снятся. Каждый день. 

— Меряй! — тиранически требует Алинка. — Я тогда два часа тебя уговаривала его надеть. Не хочешь же ты сказать, что и сейчас придется потратить столько же времени.

— Оно танцевальное. На худой конец — для вечеринки. А ты предлагаешь мне его просто так надеть? А потом что, еще и с тобой до фитнес-клуба твоего идти?

— Учись надевать красивые шмотки без повода, — боже, как с этой взбалмошной, настырной особой уживается Акур? Хотя видела я её с ним. Девочка-припевочка, только что гольфики не подтягивает.

— Ну, Настена, — скулит Алинка, умоляюще на меня таращась, — ну давай. Ну неужели ты совершенно не вспоминаешь тот вечер? Или что, боишься, что попа твоя не влезет?

— Ты меня бесишь! — я угрожающе тыкаю в неё пальцем. Она демонически хохочет.

Да, пора бы уже прекратить на это вестись!

Хотя в этот раз я ведусь, потому что на самом-то деле мне хочется. 

Вновь ощутить хотя бы прикосновение той самой ткани к моей коже.

Раз уж их руки на моем теле уже никогда не переплетутся.

Попа влезает. И платье вдруг оказывается не велико, не мало, а тютелька в тютельку.

Я даже замираю у зеркала в старом шифоньере, глядя на саму себя. Я в нем красивая. Просто звезда. Звезда, готовая сиять ради двоих зрителей. Которых нету рядом. И не будет уже.

Странное чувство — больно, но при этом — настолько вкусно это вспоминать, что не хочется от этого отказываться.

— Пошли, — Алинка наконец подскакивает с дивана и хватает меня за запястье, — и пусть этот мир ослепнет.

Она все-таки дурная. Стремительная, нахальная, и такая любимая…

Я все еще встаю по утрам с трудом. Сама заставляю себя подниматься с постели и жевать безвкусную овсянку. 

Алинка же заставляет смотреть на солнце. Смеяться. Чуть-чуть оттаивать от этой одолевающей меня мерзлоты. Вот и сейчас еще тащит меня куда-то… Я только и успеваю — обуться и схватить джинсовку.

Однажды жизнь войдет в русло, нужно просто этого подождать.

Конечно, забыть их невозможно.

Я не забыла даже танец, всего лишь танец, а между нами же было кое-что больше и безумнее.

— Ты идешь будто танцуешь, — хихикает Алинка, а я дурачусь — разворачиваясь вокруг своей оси, сжимаю в воздухе «руку невидимого партнера» и прорисовываю корта джака, носком, вперед-назад…

— Всегда, Алин, всегда. 

— Давай еще, — смеется Алинка, и даже залихватски мне свистит.

Возможно, это магия того самого платья, возможно — я просто соскучилась по движению, но я ведусь на подначку. До фитнес-клуба мы идем пританцовывая, отчаянно угорая над офигевшими взглядами прохожих.

Конечно, на улице сложно придерживаться каноничного танца, а когда нет партнера — в два раза сложнее, но в конце концов, я умею импровизировать.

Пожалуй, позвоню-ка я завтра Людмиле Георгиевне.

Не знаю, смогу ли я выступить равной конкуренткой нынешним звездам российского паркета, но… Да, я по этому скучаю. И потом, в старшей группе танцоров я еще не выступала. Посмотрим!

У фитнес-клуба Алинки её уже ожидают подопечные. Мое появление производит впечатление.

— Боже, Аля, это о ней ты мне говорила? — одна из девушек, симпатичная, с лицом-сердечком и классическим бобом на волосах, смотрит на меня в упор. Только, кажется, это не клиентка Алинки. Кажется, это Маня Нестерович, с ней Алинка на пару выкупали этот клуб. Если мне не изменяет моя дырявая память на лица.

— А то, — Алинка виснет у меня на плечах, — я ведь говорила, Мань, лучше, чем моя Настена, нам не найти тренера. Она даже не танцует, она летает над землей. Хватай её сейчас, а то завтра её украдут наши конкуренты.

Ну, точно партнеры!

— Эй, — я начинаю чувствовать подвох, — Михайловская, ты что мне тут, кастинг решила устроить?

Все сходится. И в платье она меня впихнула, и выдернула в нем на улицу, да еще и развела на этот вот танцевальный челлендж.

— А что? — Алинка невинно округляет глаза. — Ты разве против? Я правда думала, тебе понадобится место показать, что ты можешь, мы для тебя даже танц-класс свободным оставили. Наши девочки давно просят открыть группу по бачате, и нам нужен тренер. Тебе ведь нужна работа?

Работа, конечно же, была нужна. 

Близится суд, сопровождавший мой развод с Назаровым, мне чем-то надо платить адвокату, который будет обдирать моего бывшего муженька как липку.

Да и вечно старыми заначками и леваками жив не будешь, аренда квартиры в столице — штука дорогая.

Я очень боялась искать работу, связанную с танцами, даже уже списалась с одним знакомым блоггером, который готов был меня взять на роль администратора его съемочной группы. Но это предложение…

Заманчивее. Гораздо!

— Если хотите, танц-класс можно посмотреть хоть сейчас, — окликает меня Маня, — обсудим наши условия.

Звучит это очень заманчиво. Настолько, что я даже не нахожу сил отказаться.

— Настен, — Алинка окликает меня, когда я уже почти вошла в двери клуба. Я оборачиваюсь, удивленно глядя на задерживающую свою тренировку подружку. Она обычно не терпит опозданий!

— Улыбочку, моя красавица, — камера в Алинкином смартфоне забавно крякает. Кажется, в кадре была я.

— Эй, ты же никуда не выложишь? — я встревоженно впиваюсь в подружку взглядом.

— Выложу в инсте клуба, — коварно улыбается Алинка, — как спойлер будущей группы. Тебя кстати уже Маня ждет!

Ну, если в инсте клуба...

Сомневаюсь, что хоть кто-то будет искать меня именно там.

Хотя, если честно, я сомневаюсь, что меня вообще хоть кто-то ищет! Уж слишком тихо на моих фронтах.