Глава 27

Я просыпаюсь от страшной жажды. И еще черепушка раскалывается, сил нет. Это все блонди со своим чертовым клубом. Повисели мы классно, ниче не скажу. Зато теперь с трудом вспоминаю, кто я. А… Адам Зверев, опальный мент, теперешний участковый. Стоп, у меня же есть маленькая панда… Где она? Усердно щупаю щупальцами (руками мои конечности сейчас трудно назвать!) рядом с собой. Вижу только Ужаса. Постанывая от боли, иду на поиски любимой. Синеглазка дрыхнет на озабоченных зайцах.

Судьба нас раскидала по разным кроватям. Выдуваю на кухне всю воду из графина, жру пару таблеток. Кто вчера громче всех орал: «Зато будет что вспомнить!»? Ну, давай… ВСПОМИНАЙ! И я снова вспоминаю. В клубе было весело. Да, Адам, ты, в самом деле, заехал в глаз жирному типу. Чешу репу: за что? А… этот жирдяй хотел удочерить синеглазку. Стать папиком для моей маленькой панды. Ох, как я жалею, что заехал ему. Ну в смысле, только в один глаз. Надо было сразу в два. И пакостные ручонки повыдергивать, чтобы не лапал ими чужих девчонок. Папочка, блин! Когда я ем – я глух и нем, когда я пьян – я Джеки Чан. Это про меня, факт!

Что было потом? Все мы были хороши. Глушак Заучке предложение сделал. Но той же рыцаря, мля, подавай. Ну а брат мой тот еще креативщик. Вместо щита самое больше блюдо схватил, вместо меча – одноразовый ножик. Еще предлагал администратору конем стать, потому что он в белом костюме был. Но тот не согласился и умчался галопом. Блонди решила весь зал стриптизом порадовать, еле от пилата оторвали, когда она в одном нижнем белье уже осталась. Потом мы с Евой домой шли. Или ползли, не помню точно. Дома я убедился, что пьяные бабы – это какой-то писец… Это смесь неадекватной агрессии и обнимашек. Маленькая панда то на меня с поцелуями набрасывалась, то рвалась Фрекенбок на атомы разделить. Еле утащил ее в спальню. Даже, помню, колыбельную пел, чтобы угомонилась. А сусела и Нору подпевать заставил, угрожая собой и Ужасом. Мол, под хор быстрее уснет.

Кстати, о собакенах. Вечером Ужаса никто не выгулял. Зову своего пса, выхожу в прихожую, снимаю поводок. Мозг постепенно проясняется. Нора и Игнат вчера за шубой ездили. Но шубейки на вешалке не видно. Может, припрятала, чтобы Ужас второй раз не женился?

После прогулки становится легче. Блонди, блин, агитаторша, сама сейчас дрыхнет в мягкой постельке, а кому-то на работу идти. Неохота. Но надо, Адам, надо! Ходить на работу – к деньгам, народная примета. У меня по плану семейка алкашей из тридцать седьмого дома. Отлично, буду дышать свежим перегаром на челов с застарелым перегаром. Иду в душ, потом снова выдуваю чашку кофе. Все. Адам, ты почти в норме. Надеваю свой полицейский прикид, чмокую спящую синеглазку, выхожу из комнаты и натыкаюсь на сусела. Тот при виде меня в форме взвизгивает и прячется в туалете. Видно, сильна психологическая травма, полученная в отделении. У сусела теперь ментофобия, факт. Игнат тоже торопится на работу и не подозревает, что сегодня, возможно, будет его последний трудовой день.Заучка и Глушак молодцы. Зуамной какой-то хренью, но подобрали пароль. Я сам не знал точно, что там найду. Но такой зануда, как сусел, по-любому каждую копейку фиксирует. В ноуте были какие-то счета, куча папок, я все на флешку скопировал. Но, главное, я там одну папочку нашел. Особенную. Там не счета, а просто… циферки-циферки-циферки. И такие интересные. Сусел из месяца в месяц свою зп записывал и все траты. Зарплата у него в казино ниче так, стольничек, жить можно и неплохо. Был в этой папке еще один файл под названием "допдох". Дополнительный доход, значит. Сначала там смешные суммы были, сусел тырил бабло у Султана с самого начала, но по мелочи. А потом, видно, когда в жизни птенчика кисонька появилась, "допдох" зарплату во много раз переплюнул. Дрыщ не только голову от любви потерял, но и страх, стал по-крупному воровать. Все эти бухгалтерские откровения я хочу отнести Вадиму Евгеньевичу Султанову, он сам не дурак, а уж умные люди дважды два сложат и полный отчет сделают. Вот тогда я и обращусь к Султану с просьбой помочь. Но не мне, а маленькой панде…

К Султанову я решаю идти без предупреждения. Особняк, где он проживает со своим семейством, известен всему городу. Отправляюсь сразу после работы. У высоченных ворот меня встречает мордоворот.

– Передай Султану, Адам Зверев пришел по важному делу.

Я застал хозяина дома, охранник тут же связывается с ним по мобиле.

– Зверь? – я слышу удивленный голос Султана из трубки. – Пропусти!

Хозяин встречает меня в большом холле. Современная обстановка, камин. Султан в костюме, при галстуке. Правда, еще в домашних тапках. Протягивает мне руку для пожатия.

– Ну, здорово, мент. Не ожидал. Я уезжать собирался, но задержусь. По пустякам ты бы не пришел. Что у тебя случилось?

– У меня ничего! – щерюсь я во весь рот. – А вот у вас – да. – Протягиваю ему папочку с распечатками, компромат на сусела.

Вадим Евгеньевич смотрит на бумаги и сначала ничего не может понять.

– Это что, Зверь?

– Да так, записки одного финансиста. Забавное чтиво. Можете поразвлечься на досуге, но лучше сейчас. Имя автора Майер Игнат Витальевич.

– Что?!! – Султан уже внимательно рассматривает предоставленные сведения. Он не дурак, сразу догадывается: – Хочешь сказать, что Игнат меня обворовывает?

– Имеется такая версия. Но точно сказать не могу. Может, он мальчиком по вызову подрабатывает и пользуется спросом, отсюда и допдох.

– Все так же шутишь, – улыбается Султан. – Так, ты присаживайся, распоряжусь принести тебе чай или кофе. Или чего покрепче?

– Кофе. С бутерами, с черной икоркой.

Ну да, я наглый и люблю такое вот странное сочетание.

Султан кивает, отдает приказ застывшему на пороге громиле топать на кухню и доставить заказ. Потом делает два звонка. Откладывает встречу и вызывает спеца по бабкам. Пока я трескаю угощение, к дому подъезжает тачка. Появляется новый гость.

– Павел Прохоров, мой финансовый директор. Адам Зверев, – представляет Султан нас друг другу. Протягивает папку гостю. – Паша, ты глянь вот на это…

Павел смотрит, качает головой:

– Вадим, ты как непроверенного человека на казино поставил?

– Так рекомендовали. Тамарка из "Денежки". Сам знаешь, баба проверенная, знакомы давно. Игнат вроде племяшом ей приходится. Работы на казино немного, зарплата хорошая. Думал, благодарен мне будет, а оно вон как вышло.

– Я позднее проверю, какая именно сумма была переведена с твоих счетов.

– Да мне похрен, какая сумма, Паша! То, что этот гаденыш украл, для меня копейки. Тут важно другое: я крыс не люблю.. Очень не люблю. Их надо уничтожать.

Глаза Султанова превращаются в узкие щелочки. Он держит себя в руках, но понимаю, что в бешенстве. Так, Адам, тормози его, а то заностальгирует по веселым девяностым и прикопает сусела в ближайшем лесочке. А мне он живой нужен. До определенного момента точно. К тому же, если сейчас дело выгорит, останется дрыщ без хаты и без работы, пойдет жить к маменьке, а та, по рассказам Евы, та еще штучка.

– Подожди с расправой, Султан, – говорю я резко, переходя на "ты". – Как-то говорил мне, что могу с любой просьбой обратиться.

– Говорил, мент! И от своих слов не отказываюсь. Теперь вообще дважды тебе должен. Ты крысу поймал. Проси, что хочешь!

Блин, я чувствую себя крысоловом, которому его величество награду с барского плеча дарствует. Ну да ладно, мы люди негордые. Сегодня. Смотрю Султану прямо в глаза и говорю:

– Я хочу, чтобы ты своего главбуха и пальцем не тронул. У меня свой интерес…

– Ну, так давай, выкладывай свой интерес, – отвечает Султанов.

– Хорошо, только за пять минут не расскажешь.

Бывшей бандит кивает, велит принести бутылку коньяка себе, потому что я снова отказываюсь, и удобно устраивается в большом кресле.

И я начинаю говорить. Все как есть, про встречу с маленькой пандой, о том, что она сирота, как поступил с ней законный муж. Не упустил даже мерзкий момент, когда Фрекенбок просто раздела несчастную девчонку-сироту, пользуясь физическим превосходством. Про то, как я встал на защиту прелестной соседки, влюбился без памяти, но помочь с главным, вернуть квартиру ей не могу. Вадим Евгеньевич слушает внимательно, не перебивает, и лишь когда я завершаю речь, произносит:

– Влюбился, значит, мент. Я тебя понимаю. И сразу скажу: если чувствуешь, что ту самую встретил, единственную, желанную, не упускай ни в коем случае. Ты знаешь, кто я есть на самом деле. Но даже бандитское сердце не камень. Я ведь тоже любил, Адам. И люблю по-настоящему. Как думаешь, Ирка моя, красивая баба?

– Очень! – искренне отвечаю я.

– Так-то оно так, Зверь, хороша! Но только я ее не за красоту люблю, не за глаза бездонные, не за губы пухлые, не за буфера аппетитные. А за душу! Она у Ирки еще красивее, чем лицо и тело. Давно, когда мы еще молодыми совсем были, меня ребята искали. Злые, опасные. Я тогда на дно залечь успел, а Ирина нет. Так они ее били, Зверь! Не один день. И били не по лицу, чтобы товарный вид не испортить. Такую ведь и продать можно за больше бабки. Били по животу. Моя Ирка потому и детей иметь больше не смогла. Но меня она все равно не выдала. Все вытерпела, верила в то, что я приду. Я пришел, многие из моих ребят тогда полегли. Но я даже сразу этого не заметил. Девочку свою на руках из-под пуль нес. Думал, не выживет. Но Ирка сильная оказалась. Как только в себя пришла, первый вопрос, что я ей задал, был, почему почти ценой своей жизни не выдала. И знаешь, что она мне ответила, мент?

– Что, Султан?

– "Потому что я люблю тебя, Вадик!" Вот так просто. Но, к сожалению, человек добро недолго помнит. Предал я свою женщину. С годами в гору пошел, деньги появились, с прошлой жизнью завязал, бизнесом занялся. Дом полная чаша. Казалось бы, живи да радуйся, только у нас с Ириной разногласия начались. Много лет вместе, чувства уже притупились. У меня дел выше крыши, бизнес в гору прет. Супруге своей гражданской ничего не жалею. Шубы, салоны, путевки. А она все грустней день ото дня. Ну, думаю, зажралась девка. И ныть стала: "Вадик! Тебя постоянно нет, ты мне внимания не уделяешь совсем, я в твоей жизни никто". Тогда меня это только злило. Люблю ее? Люблю! Не изменяю? Не изменяю, хотя такие крали сами на шею вешаются. В общем, отношения становились все хуже. А тут губер свою племяшку сватать стал. Мол, ты холостой, Султан, чем тебе наша Катюша не пара. Отличный союз получится. И давай перспективы сочными красками рисовать. Да еще разговор при Ирке затеял. Я думал, она после ухода большого гостя скандал устроит. А она вдруг выдает:

– В самом деле, женись, Вадик. Уважаемым человеком станешь, деток молодая жена тебе родит. Так для нас обоих лучше будет, поверь.

– И ты поверил?

– Поверил, Адам! Когда ворота к небожителям почти открыты, не до женской психологии. Это я сейчас понимаю, как обидно Иришке было слышать: "Да, Ирина, нужно вперед двигаться. Раз ты все понимаешь, женюсь на Катерине. Но тебя не обижу, ни в чем нуждаться не будешь!" Ох, и дурак я был, Адам. Не увидел жуткой боли в родных глазах, когда откупиться решил. Да, если бы моей Иринке бабло нужно было, она бы любого толстосума окрутила с такой-то красотой. Но я тогда слепой был, ничего не видел. Казалось, удача всегда будет на моей стороне. Женился, капталы росли как снежный ком, Димка родился. Только все меня не радовало, прям тоска заедала, особенно по вечерам. Когда понимал, что рядом со мной не Ирка моя, а Катерина. А когда узнал, что она замуж вышла за Аполлона из фитнес центра, что намного младше нее, у меня вообще башню снесло. Эмоции зашкаливали. Я есть, спать перестал, все думал, представлял, как она там, с этим Толиком, в постели кувыркается. Даже забухал с горя. Потом как-то на приеме встретились, я заглянул в ее глаза и вдруг понял: Ирка меня по-прежнему любит, а не мужа своего. Тянуло нас друг к другу как магнитом пуще прежнего, да только что я ей мог предложить? Роль любовницы?! После того, как почти за двадцать лет женой стать не предложил. Только тогда я понял, как Ирка моя этого ждала и хотела – стать моей законной супругой. Но не зря говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло. Катька полной дурой оказалась, сына нашего же и выкрала. Жить с такой бабой я больше не мог. Ирка простила меня, бросила своего Толика. К чему я все это говорю, мент? Помочь тебе хочу. И не только потому, что должен, но и потому, что влюбился ты. Вижу, что всерьез. Вон сам ко мне пожаловал. Так что не отпускай свою девочку, не упусти ее, держись всеми руками. Ладно, это все лирика. Что конкретно ты от меня хочешь?

– А хочу я от Вас, Вадим Евгеньевич, следующее.. – я снова принимаю официальный тон. – Понимаю, что санкции суселу не избежать.

– Суселу? – хохочет Сутан. – А ведь и, правда, похож. Ну, говори дальше.

– У Вас есть несколько путей. Допустим, подадите заявление на расхитителя вашей собственности. И справедливый Российский суд выносит ему должное наказание. А можно просто понять и простить… Впрочем, Вы вправе поступать, как знаете. Чего хочу я? Чтобы квартира вернулась к Еве. Допустим, благодаря вашей с ним проникновенной беседе Игнат Витальевич все осознает, раскается и напишет дарственную.

– Все шутишь, мент! – ухмыляется Султан. – Будет у меня с нашим суселом очень проникновенная беседа, тут ты прав. И прямо сейчас. Я уже приказ дал привезти мерзавца.

Я, в самом деле, видел, как во время разговора Вадим Евгеньевич отправлял смс. Значит, сообщение было по душу бедного сусела. Ну что ж, интересно, как будут развиваться события, нужно только подождать.

Но даже ждать мне не приходится. Во дворе слышен шум въезжающего автомобиля. И через пару минут в холле появляется сусел, подгоняемый еще одним мордоворотом.

– Вот, Вадим Евгеньевич, привезли бухгалтера! – рапортует охранник.

– Присаживайтесь, Игнат Витальевич, – приглашает радушно хозяин.

Сусел брякается в кресло, непонимающе пялится на меня, но обращается к Султану, расплываясь в угодливой улыбке:

– Спасибо, Вадим Евгеньевичи, зачем вызывать изволили?

В ответ Султан швыряет прямо в морду суслику бумаги, что я принес:

– Что это значит, мразь? Воровать вздумал?!!!

Дрыщ трясущимися ручонками подбирает разлетевшиеся листы. Видит свои "допдохи" и бледнеет.

– Простите, Вадим Евгеньевич, бес попутал, я все верну… Только не увольняйте.

– Не увольнять?! Конечно, я этого делать не стану! – угрожающе произносит Султан и поворачивается ко мне. – Мент, вот ты хочешь, чтобы он на жену дарственную написал. А если она станет вдовой? Чем не вариант?

– Что? Что все это значит?! – визжит сусел. – Я ничего не понимаю!!

Врешь, дрыщ, думаю я, все ты понимаешь, и страшно тебе, очень страшно. Но неужели Султан все же решится на кардинальные меры. И тут же слышу:

– Гена, везите этого в лес за Осинково, прикопайте там.

Гена складывает пальцы "пистолетом", подставляет к виску сусела задает вопрос боссу:

– Сначала пиф-паф или так?

– Пиф-паф слишком по-добренькому будет! – выносит вердикт Султанов. – Заживо закопаете мразь. И поглубже! Ну что встали, пошевеливайтесь…

Суслик понимает, что пиф-паф будет не из игрушечного пистолета и бросается в ноги к Султану. Начинает целовать уютные домашние тапочки бандита.

– Помилуйте, Вадим Евгеньевич! Пощадите!

Я тоже, если честно, присел на измену. Такого расклада не ожидал. Не хочу до конца жизни испытывать чувство вины за погибель косячного грызуна. Конечно, из маленькой панды получится очаровательная вдовушка, но если она узнает, каким образом получила желаемое, то… не видать тебе, Адам, больше синеглазки. Пытаюсь вступиться за сусела:

– Султан, ты че творишь, тут как-никак представитель власти.

– Адам, миленький, – кидается облизывать уже мои ботинки дрыщ. – Не позволяй ему это сделать, мы же почти родные стали!

Но Вадим Евгеньевич непреклонен. Машет рукой охраннику, что означает: вперед. Сусела утаскивают на улицу. Султан смотрит на меня:

– Ну что, испугался, мент? Ты же, как соучастник, получаешься, да?

Ну да, влип ты, Адам. Но Султанов вдруг хохочет:

– Да ладно, расслабься. Никто Игната пальцем не тронет. Но, как показывает мой опыт, многие упертые товарищи после прогулки за город намного сговорчивее становятся. Сейчас мои орлы суслику лопату сунут, велят могилку копать, сам запоет песню, какую наши уши слышать желают. Так что иди домой, Адам.

– А…

– И Б сидели на трубе! Султан всегда свое слово держит и долги отдает. Ступай, развлекайся со своей крошкой. Как все утрясется, сам приду.

При всех недостатках слову Султанова действительно можно верить. Я выхожу из особняка, иду на автобусную остановку. Хорошо, что жилье Вадима Евгеньевича в черте города, значит, скоро буду дома, маленькая панда, наверное, уже с ума сходит от беспокойства. Включаю звук на мобильном, который отключил специально для важного разговора. Так и есть. Куча пропущенных от синеглазки. Пишу смс: "Задержался по делам. Скоро буду. Люблю. Целую". Пока трясусь в маршрутке, думаю о суселе. Вот чего человеку не хватало? Молодая красавица-жена, хозяйственная, характер мягкий, не мегера, для которой любимая забава – вынести мозг супругу. К такой дивчуле квартирка зачетная прилагается. Казалось бы, живи-радуйся. Ан нет, нас на Фрекенбок потянуло! И, кстати, это не первый случай. Я знал многих мужиков и лично, и по долгу службы, что бросали практически идеальных, красивых, умных жен и уходили к дурам, стервам, страшилам или тем, которые "наставить любимому рога" считали обязательным пунктом в своем ежедневном расписании. Может, таким мужьям не хватало адреналина? Но итог оказывался у всех одинаков: всё поняли, осознали, готовы вернуться. Да вот только поздно, хорошая женщина недолго будет в свободном плавании, быстро найдется новый капитан.